13.1

Мэр Сноуэльма жил в особняке на центральной улице города. Как и любой уважающий себя горожанин, мэр пекся о собственной безопасности. Охранные заклинания на воротах и дверях, несколько гвардейцев по периметру и спущенные на ночь волкодавы — наша, северная порода, которая могла существовать в суровых условиях заснеженной долины.

Наверное, поэтому, когда я ворохом снежинок проник в его окно, даже не удосужившись открыть форточку, мэр продолжил сладко спать на огромной кровати, трепетно прижав к себе непозволительно молодую жену. Он чувствовал себя в полной безопасности. Даже будить их было жалко.

Я устроился в кресле у окна так, чтобы мягкое предрассветное освещение лишь обрисовывало мой силуэт, и спустил с пальцев ледяную магию. Она послушно поползла по паркету, поднялась по ножкам кровати, покрыла хрустящей ледяной коркой накрахмаленные простыни и лизнула голый палец на ноге мэра. Вайс Пэрриот только раздраженно дернулся во сне, а мороз пополз дальше.

Первой заорала и подпрыгнула на кровати блондинка-жена и уставилась на меня, испуганно прижимая к груди пуховое одеяло. Тут же подскочил мэр, а в коридоре раздался топот ног охраны. Мне не хотелось разбираться с большим количеством людей, поэтому я сделал то же самое, что и с комнатой Валенси. Лед пополз по полу и стенам, намертво замуровывая дверь. А то ведь и поговорить спокойно не дадут.

— Тепло ли вам, мистер? — издевательски поинтересовался я, запуская вихрь из снежинок, летать по комнате. Печально зазвенели керамические вазочки на камине, затренькали хрустальные висюльки на люстре и всколыхнулись шторы.

— Как ты смеешь? — взвизгнул мэр. Казаться солидным чиновником, в руках которого находится судьба всего Сноухельма, было сложно, если ты сидишь в пижаме. — Что тут делаешь?

— Я? Разговариваю с вами. Причем, вежливо. Между прочим, даже не тыкаю, как изволите вы. Итак, повторяю вопрос, тепло ли вам?

Лед все больше заполонял комнату. У мэра и его супруги остался лишь крошечный незамерзший пятачок кровати, где они трогательно прижались друг к другу, словно воробьи и на морозе.

— С ума сошел?! Как может быть тепло? Тут же все во льду! Что ты творишь?

— Вот и я хотел задать тот же вопрос. Что вы творите? Я кого-то убил? Может быть, я постоянно наношу вам визиты с требованием умерщвлять мне в угоду девственниц?

— Не-ет… — пробормотал мэр, похоже, все еще не понимая, в какую сторону я клоню.

— Так с чего же вы вдруг через восемь лет нашего с вами, надо сказать, вполне мирного сосуществования, когда я смутно представлял о вашем существовании, да и вы обо мне знали лишь понаслышке, вдруг решили, что я одобрю м спущу вас с рук убийство ни в чем неповинной девушки, которое вы совершили якобы мне в угоду?

— Но…

— Давайте я вам помогу. — Я уже злился, и температура в комнате падала без моего участия. — За это жертвоприношение вам просто заплатили, и вы решили, а почему бы и нет? Кого интересует судьба одной девчонки, которая и в городе-то постоянно не живет.

— Но вы ругались! — попытался в свое оправдание мяукнуть мэр.

— Ну и мы с вами сейчас ругаемся? Тоже будем в жертву приносить? Или мне, может быть, просто прямо тут вас заморозить? Без изысков, и ходить далеко не нужно. Найдут с утра вас промороженный насквозь труп, а супруга ваша расскажешь, как все было. Не справится с заданием, тогда я приду и за ней.

Блондинка тонко взвыла, но мне было все равно. Кого-кого, а ее мне было не жалко. Мне вообще никого было не жалко, кроме, пожалуй, Пэрсика.

— Не-ет… Не нужно меня морозить.

— А раз нет, то вы сделаете вот что. Вы допустили ошибку. Очень грубую и недальновидную. Не знаю, сколько вам дали денег, чтобы вы решили попытаться возродить в городе это мракобесие, но эта ошибка…

— Я ее исправлю!

— И как?

— Причислю убиенную к лику святых.

— Да ладно? И она не убиенная, а просто напуганная. А вот мэр из вас паршивый. Поэтому или вы уходите сами, уступая место кому-то более честному и менее глупому, или наши подобные встречи с вами будут проходить на регулярной основе. У меня много времени, посмотрим, насколько долго вы протянете в вечной мерзлоте.

— Я не могу уйти с поста.

— Вы не просто уйдете, вы еще очень четко обозначите почему. Вы поддались на убеждения, проявили слабость и теперь раскаиваетесь в своем поступке. Потому, что поступок этот глуп и недальновиден. Вы попросите прощение у города и семьи Валенси. Если решение примете быстро, то я даже деньги Дилана у вас забирать не буду. Если же вы решите, то и дальше сможете воевать со стихией… что же, вы лишитесь всего. Имени, денег и, возможно, жизни. Ледяная стихия коварная, думаю, вы должны были это понимать, когда приказали приковать на морозе молодую девушку и оставить ее там умирать. Надеюсь, я выразился достаточно ясно?

Оправдания я слушать не стал, как и церемониться. Ветром выбил окно и вылетел в него бурей, уже во дворе приняв облик ледяного дракона, чтобы ни у кого не возникло подозрения касаемо того, кто же навестил мэра. Слишком долго я делал вид, будто меня нет в долине.

Сейчас было важно, чтобы каждый в Сноухельме знал, что я не оценил щедрый шаг с жертвоприношением.