3.1

После посещения Раниона, как ни в чем ни бывало, вели себя только Китти и Пэрсик. Пэрсик залез к племяшке на руки и нагло спер с ее тарелки кусок мяса, Девид явно был не в восторга от такого поведения приблудной скотины. Ей богу, я даже покраснела от стыда за своего домашнего питомца и пыталась отобрать у поганца добычу, но кот предусмотрительно сожрал ее в углу за шкафом до куда никто не смог дотянуться. А Китти так и вообще была просто счастлива. После ужина она лично отловила Пэрсика и сказала:

— Он со мной спать.

Я не очень была уверена, что мохнатый согласится, но сейчас кот покорно болтался в руках малявки, и не делал попыток сбежать, напоминая жирную лохматую сардельку. Женевьев отправилась укладывать дочку спать, и я, пользуясь случаем, тоже сбежала. Не хотела оставаться один на один с Девидом, испытывала необъяснимую скованность. Он, хоть и молчал, был сильно недоволен моим присутствием в доме.

Я сослалась на усталость и сбежала в свою комнату. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Девид провожал меня тяжелым взглядом. Я его понимала, так как именно я внесла сумятицу в их размеренную жизнь, и сейчас страдала по этому поводу.

Женевьев не обманула. Моя комната на втором этаже ничуть не изменилась с того момента, как я уехала отсюда. Домашний дух исправно наводил порядок. Пыли не было, но вещи лежали на своих местах. Любимые куклы, книги, милые двенадцатилетней девочке безделушки, плед и подушка на окне, где я любила читать. И там же старинная книга в кожаном переплете, как напоминание о том, что маленьким ведьмам нельзя озвучивать свои желания.

Точнее можно, но очень осторожно. Моим первым заклинанием — было проклятье. Я превратила того, кого боготворила в безразличную и холодную ледяную статую, ледяного дракона, который управляет стихией и обитает в замке на горе, потому что рядом с ним погибает все живое.

Когда Ранион и Женевьев объявили о своей помолвке, именно так я чувствовала себя — маленькой, замороженной девочкой, у которой перестало биться сердце. Ледяная сказочная история, которую я любила читать вечерами, злость и отчаяние дали импульс колоссальной силе и она выплеснулась в уродливом проклятье, разрушившем сразу же несколько жизней, одной из которых оказалась моя собственная. Почему я тогда сама не заледенела? По крайней мере, это было бы справедливо.

Сегодня я даже не смогла заставить себя подойти к подоконнику и впервые за восемь лет взять в руки любимую историю. Но я помнила ее наизусть. Каждое слово, только вот у сказочной истории была хорошая концовка. Ледяной дракон влюбился по-настоящему и оттаял, но в душе моего ледяного, одна только ненависть. Ненависть ко мне.

Сегодняшний день вымотал, но я все равно думала, что не сумею уснуть, потому что едва закрывала глаза, как перед ними возникал образ ледяного Раниона, с мертвенной бледностью кожи, с жестокой ухмылкой на губах и тоской в глазах. Он действительно не заслуживал того, что я с ним сотворила. И он имел право мне мстить, и если бы я знала, как искупить свою вину, непременно бы это сделала. Даже отдала бы свою жизнь, если бы это могло вернуть к жизни его. Только вот я знала, эта жертва будет напрасна, проклятье она не снимет. Я подозревала, что проклятье не снимет ничего. Красивый финал в сказке — это всего лишь красивый финал в сказке, а в жизни только потерянный, невероятно красивый ледяной дракон, которого я обрекла на вечное одиночество.