24

Ах он…

Я задохнулась. Взгляд этих наглых глаз был такой пронзительный, такой самодовольный, что хотелось схватить да хоть вон тот булыжник и как следует садануть по лобовому стеклу. Чтобы самодовольная рожа пошла трещинами и скрылась в белесом пятне.

Но вместо этого я поправила на плече сумку и сделала шаг из тени. Колени грозили подломиться, но я усилием воли заставила их не дрожать. Потом! Дома. А сейчас…

Россыпи автомобильных гудков догнала. Я даже не вздрогнула. Почти. Просто передернула плечами от внезапно налетевшего ледяного ветра. Запоздало удивилась, откуда он в такую жару, и тут же забыла: надо добраться до машины. Спокойно, не оборачиваясь. А главное, не придумывая этому гаду тысячу и один вид казни.

До гостиницы умудрилась доехать не расплакавшись. Поднялась в номер и оцепенела от его пустоты. И своего одиночества. Чужие стены давили и словно шептали, что никому я не нужна. Даже демону, с которым нас связывает ловец.

— Конечно! — ответила неизвестно кому. — Ему я нужна в последнюю очередь. Спит и видит, как избавиться.

Голос пронесся по комнате, отскочил зеркала и вернулся невесомым шепотом:

— Даже подруге… не нужна.

— Ложь!

Едва сдержалась, чтобы не разбить стекло. Недорогое, на рынке замену купить несложно, даже штраф меня не разорит.

И только после поняла — а ведь верно. Не нужна. Ольге нужен этот похотливый кобель, который только и норовит женщине под юбку заглянуть. И ведь хорош в этом! Дьявольски хорош!

Неудивительно, что Ольга не устояла. Я тоже сдерживалась с трудом, а если учесть, что подругу чем-то одурманили…

Убью, гада. Подонок!

А еще я его хочу!

К черту! Домой. Глядишь, вид разгромленной квартиры приведет в чувство, поможет прийти в себя… А там посмотрим.

Вещи — в сумку. Чехол с ноутбуком — на плечо. Дежурная улыбка администратора. Проверка номера, оплата счета — я пользовалась мини-баром, выпив всю минералку. Мраморные ступеньки, кажется, холодят ноги даже сквозь толстую подошву кроссовок. Почему я мерзну? Ведь так жарко. И еще этот треклятый пакет с письмами. Зачем я тащу его с собой? Выкинуть бы там, в гостинице…

Сделать это не позволила элементарная порядочность. Людям нужны ответы, пусть их напишу не я, а специально нанятый человек. Пакет зашуршал, сползая по сиденью. Даже доставать не буду — завтра все равно на съемки.

В клининговую компанию я так и не позвонила. Вместо того чтобы оставить грязную работу специалистам, сама взялась наводить порядок в разоренном доме. Убирала на место то, что осталось целым. Выбрасывала осколки и обрывки некогда любимых вещей. Оттирала заляпанные поверхности. Даже окна помыла. Двигалась как заведенная.

Чтобы очнуться поздно ночью, стоя в центре сверкающей чистотой гостиной.

Работа вымотала, зато какое-то время я не думала о Вороне. И об Ольге. Наверное, стоит ей позвонить… Я уже взяла телефон, но цифры подсказали, что уже второй час ночи. Если не позвонила сама… значит, уже спит. И мне пора. Ноги снова дрожали, но уже от усталости. В душ — и в кроватку. На любимый ортопедический матрасик. Под уютное покрывалко. И не думать об этом гаде. И об Ольге — тоже. Для страданий будет завтра.

Но мысли постоянно возвращались к Ворону. И бездушникам. Хотелось, чтобы как в детстве: закрыть глаза и сказать, что — «в домике». И тогда опасность обойдет стороной. Но только какая именно? И кого надо бояться больше: посланцев Аллиана, или… того, с кем связал меня Ловец?

Прервать поток мыслей можно было только одним способом: засесть за работу. Хронический недосып и жуткая усталость грозили оказаться ловушкой, но я решилась: или засну прямо за ноутбуком, или… сойду с ума. Третьим вариантом было немедленно заняться сексом, но в квартире я была одна.

Сбрасывать напряжение самой не хотелось. Призывать Ворона хотелось еще меньше и, смирившись, я босиком прошлепала в коридор, где стояли неразобранные сумки. Когда поднимала ноутбук на пол упало письмо. Видимо, зацепилось за чехол в машине. Тем лучше: возможно, не придется придумывать новую историю, лишая себя долгожданного отпуска; то, что я прочитала раньше вызывало зевоту. Если и эта история окажется такой же скучной… засну минут через десять.

Зашуршала бумага. Двойной листочек в клеточку, вырванный из школьной тетради. И ровные строчки, состоящие из округлых букв — они напоминали бисерные бусы, что умелец нанизывал на длинную нитку, собирая в ожерелье. Сама себе удивляясь, прочитала до конца.

Здравствуйте, Гелла.

Простите, что решилась отвлечь от трудов своей историей. Скорее всего, вам не до меня, и поэтому тороплюсь поблагодарить вас за ваши книги. Я собрала их все. И уже после первого романа начала подозревать, что вы не выдумываете, а пишете то, что видите вокруг.

Передача, которую я так люблю, только подтвердила мои подозрения. Поэтому я и решилась рассказать вам свою историю, потому что совсем недавно я получила предложение от любимого человека стать его женой. С кем еще поделиться не знаю, боюсь, сочтут меня сумасшедшей. И в то же время очень волнуюсь за ребенка, который появится у нас рано или поздно.

Дело в том, что весь наш род проклят. Мы не умираем в муках, и детки у нас рождаются здоровыми. Проклятье заключается в другом и связано с прабабушкой. Она рано осталась без мужа, с четырьмя детишками на руках и как гласит семейное предание, продала богатому соседу свою удачу. С тех пор первенцы в семье терпят всевозможные лишения, им всегда не везет, как бы они не старались.

Я долго не верила во все это, пока не наткнулась в старой книге на древний ритуал. И какого было мое удивление, когда я узнала то, что рассказывала мне бабушка!

Сердце бухнуло в груди и замерло. Под ребрами возникло липкое ощущение. Я словно вляпалась во что-то мерзкое. Но продолжила читать:

Ритуал проводили на кладбище, в самый разгар лета. Нашли каменное надгробие, начертили на них необходимые знаки. А потом, под пение специальных заклинаний, окрасили их кровью прабабушки. Говорят, они засветились, словно фосфор в темноте. И…

Листок выпал из рук. Одним движением я отправила его на пол. Отдохнула, называется. Перед глазами встали темные силуэты надгробных скульптур, в основном — скорбящие ангелы с отбитыми крыльями, руками и головами. А тело ощутило шероховатую твердость камня. И холод, проникающий в самое сердце.