Глава 17

Мэдисон

Дилан смотрит на меня внимательным взглядом. А я молчу, закусив губу, не шевелюсь и почти не дышу в страхе, что он сейчас передумает и ничего мне не расскажет.

— Конор — вор, — говорит он тихо. — Всегда им был и навсегда останется. Такова его суть. Только теперь он не ворует сам. Полно людей, которые с радостью выполнят подобную грязную работёнку за кусок хлеба, например. Я тоже делал это с радостью. Когда моя мать увезла меня в Денвер, мы едва сводили концы с концами. У нас ничего не было…

Дилан замолкает. Отводит взгляд, смотрит на капли дождя, скользящие по лобовому стеклу. Мы стоим посреди грязного поля. Совершенно одни на несколько миль вокруг. Но я никогда не чувствовала себя так спокойно, как с этим парнем, которого совсем не знаю. Это беспокоит…

— В Денвере я быстро нашёл нужных людей. А может, они меня нашли. Не знаю… Я должен был лишь проникать в дома и брать то, что представляло ценность. При этом никак не рискуя. Потому что дом всегда был пуст, и в моём распоряжении была куча времени. Я всегда знал, во сколько вернётся хозяин.

Дилан громко вздыхает, прикрыв глаза.

— Ваша фирма занимается изготовлением ювелирных изделий, — продолжает он тихо. — Заказ выполняется и отправляется заказчику, а через пару недель или месяц в дом заказчика проникает некто… Конор тщательно изучает каждого заказчика, поэтому совершить эту кражу — всё равно, что сходить на прогулку. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю? И кто этот «некто»!?

Он распахивает глаза и вновь смотрит на меня. Я тихо охаю. Пульс начинает стучать в висках.

— Моя мама?.. — выпаливаю я.

— Нет, — Дилан отрицательно качает головой. — Она ничего не знает.

Потом хватает меня за руку и притягивает к себе так, что наши лица замирают в паре дюймов друг от друга.

— Барбара не знает и не узнает! Ты поняла?!

Его взгляд становится грозным. Лицо — напряжённым. Я, словно попав под гипноз, коротко киваю, соглашаясь. Прежде чем меня отпустить, Дилан долго вглядывается в мои глаза, а потом быстро смотрит на губы. Нехотя разжимает пальцы, сковывающие моё запястье, и отстраняется сам. Я тоже отстраняюсь.

— Я не работал напрямую на отца, — продолжает парень, — но всегда знал, что заказы поступают именно от него. Однажды мне пришлось проникнуть в один дом… Роскошный, как и все остальные, но только меня там ждали.

— Кто? — тихо роняю я, сразу пожалев об этом.

Дилан вновь замолкает. Его взгляд становится сомневающимся.

— Я никому не скажу, — быстро тараторю я. — Правда! Скажи мне, что было дальше!

Он улыбается одним уголком губ, но его улыбка не касается глаз. Они остаются напряжёнными.

— Там был один человек, — наконец говорит Дилан. — У него с Конором особые счёты. И он знал, что я приду. И знал, что я его сын, — последнее слово Дилан выплёвывает с ненавистью.

У меня сдавливает грудь. Конор — сущий дьявол, раз толкал собственного сына на кражи и разбой.

— Я был нужен этому человеку. Через меня он мог вернуть то, что когда-то украл Конор.

— Значит, ты здесь действительно для этого? — я начинаю давить. — Ты должен обокрасть мою мать, чтобы вернуть что-то, что забрал Конор? Что он украл? У кого?

Дилан раздражительно хмыкает. Его скулы напрягаются, словно он с силой сжимает челюсти.

— Конор — вор! Я тоже вор! Он украл то, что представляет ценность для другого человека! Теперь я заберу то, что представляет для него ценность! Что это — не имеет значения, — отбривает он, хватаясь за руль.

В моей голове куча вопросов. Мне вдруг нестерпимо хочется получить на них ответы. На каждый из них!

— Как давно это было? Как давно ты попал к этому человеку? Как давно ты работаешь на него?

— Давно, — отрезает Дилан.

Он смотрит на дорогу, давит на газ, и мы быстро трогаемся с места.

— Куда ты собрался? — я подаюсь вперёд и хватаюсь за руль.

Очевидно же, что он больше не собирается говорить со мной, чёрт возьми!

Дилан скидывает мою руку.

— Время откровений закончилось, — говорит он тихо, но со злостью. — Я жалею, что рассказал тебе! Потому что ты, как липучка, теперь не отстанешь. А твой чрезмерный интерес представляет большую опасность!

— Для кого?! — я почти кричу, не в силах сдержать раздражение.

— Для тебя, меня и моей матери, — чеканит Дилан, и я тут же прикусываю язык, оседая обратно на кресло.

Боже… Всё намного хуже, чем кажется. Во всём этом замешана мать Дилана.

— При чём здесь твоя мать?

— А ты не понимаешь? — язвительно уточняет он.

— Этот человек шантажирует её жизнью? — высказываю догадку онемевшими губами.

— И твоей, — отвечает он.

— Но неужели ничего нельзя сделать? Пойти в полицию?

Дилан одаривает меня снисходительным взглядом.

— Мне нужно выполнить свою работу, а ты просто должна не мешать мне. Возможно, тогда моя мать и твоя тоже не пострадают. И ты — совершенно точно не пострадаешь, потому что я этого не позволю.

Боже…

— Дилан, я… — однако я не знаю, что должна сказать.

Здравый смысл подсказывает мне, что я должна пойти в полицию. Дилан признался, что он вор. Этого достаточно, чтобы им занялись власти. Возможно, тогда они найдут этого человека из Денвера. А возможно, не найдут, и наши жизни подвергнутся большой опасности. Но разве сейчас наши жизни в полной безопасности? Определённо нет! С одной только поправкой. Моя жизнь в безопасности, потому что Дилан меня не тронет и не позволит, чтобы меня тронули. И я наивная дура, раз верю ему…

***

Мы выбираемся с грязного поля. Едем молча до самого асфальта. И даже когда город начинает маячить на горизонте, Дилан всё ещё не говорит со мной. Я тоже не знаю, что сказать, страшась вызвать его гнев. Позволяя себе лишь смотреть на него. На его напряжённые, острые, как бритва, скулы и на ходящие желваки. Его губы сейчас жёстко сжаты в тонкую полоску, а глаза прикованы к дороге. Мысленно он словно не здесь…

В конечном итоге я отворачиваюсь и бросаю взгляд за окно. Возможно, мне нужно побыть одной, чтобы собрать все мысли и чувства в кучку. Симпатия к этому парню мешает мыслить здраво. Не будь он таким привлекательным и сексуальным, я бы уже давно пошла к матери. Конечно, не будь моя мать так слепа и зациклена только на собственной персоне. Короче, всё это совершенно точно не мой случай. Дилан мне слишком нравится. И к матери я тоже не пойду. Тогда что? Что мне делать? Просто доверять ему? Тому, кого совсем не знаю. И уповать на то, что пострадает только Конор. После всего того, что узнала, я вдруг начинаю хотеть, чтобы он пострадал!

И, наверное, очень плохо так думать…

Я закрываю ладонью рот, подавляя зевок. Адреналин от быстрой езды и неожиданного поцелуя уже сошёл на нет, и меня накрывает сонливостью, преследующей этим утром. Не удержавшись, громко зеваю, прикрыв рот ладонью.

— Ты пила сегодня сок? — вдруг спрашивает Дилан.

Я поворачиваюсь к нему, часто моргая.

— Что? Сок? Да, с утра я пила сок…

— Больше не пей, — советует мне парень. — И лучше вылей остатки. В этом соке снотворное.

Что? Снотворное? Какая прелесть, чёрт возьми!

— То есть получается, что этой ночью я тоже должна была спать, как моя мать и Конор?

Он кивает, не отрывая взгляд от дороги. Выглядит так, словно мы говорим совершенно на обыденные темы, а не о том, что он пытался усыпить всю семью. Как же он меня бесит…

— Тебе надо поесть, — заявляет Дилан, но в его тоне нет заботы, скорее, он просто констатирует факт. — Сейчас заедем куда-нибудь, перекусим.

— Мы можем поесть дома, — шиплю, не сдерживая гнева.

— В чём дело, сестрёнка? — он бросает на меня взгляд с лукавым прищуром. — Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе?

Я картинно закатываю глаза. Хотя Дилан прав. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Потому что Колорадо-Спрингс слишком маленький, и слухи здесь расползаются очень быстро. Дочь Барбары Кейни обедает с Ди Кеем — вот это сенсация! Потом все вспомнят о том, что мы носим одну фамилию, и люди сделают свои выводы. Припишут нам родственную связь, словно Дилан выгуливает младшую сестру. И меня коробит от этого, потому что я не хочу быть его сестрой. Лучше никем, чем сестрой…

Гнев быстро отступает. У меня не получается злиться на него слишком долго.

— Мы можем перехватить что-нибудь в «Старбаксе», — предлагаю я, заполняя неловкую паузу, которая возникла.

Дилан хмыкает, на его губах расцветает самодовольная улыбка.

— Обещаю, — он поднимает правую руку в клятвенном жесте, — я не буду к тебе приставать. Больше не буду!

Я прыскаю, потом смеюсь — громко, от души. За смехом тщательно маскируя досаду.

Он больше не будет ко мне приставать…

Спустя тридцать минут Дилан паркуется возле торгового центра, на первом этаже которого расположен «Старбакс». Мы в трёх кварталах от дома — это слишком близко.

— Ты идёшь? — Дилан уже открыл водительскую дверь и смотрит на меня выжидающе.

Дождь уже прекратился, даже выглянуло солнце, отчего воздух стал влажным и жарким.

Я оглядываю парковку на наличие знакомых машин, например, кого-то из соседей. Но вдруг спохватываюсь, что их здесь просто не может быть, потому что они предпочитают рестораны, а не обычный кафетерий.

— Да, — коротко отвечаю Дилану и быстро выбираюсь на улицу.

Не глядя на него, первая иду к дверям «Старбакса». Народа не очень много, даже есть свободные столики, и я сразу беру курс в самый дальний угол большого зала, стараясь скрыться от посторонних глаз. Дилан, идущий сзади, хватает меня за локоть и разворачивает. Подпихивает меня к барной стойке, отодвигает тяжёлый деревянный барный стул, показывая на него непреклонным взглядом.

— Садись, Безумие. У бара мы дождёмся быстрее. Ты же не хочешь, чтобы я съел тебя?

Он поигрывает бровями, плюхаясь на соседний стул, а я краснею до кончиков ушей. Вот как у него получается так действовать на меня?

На этот раз я быстро беру себя в руки. Улыбаюсь ему в ответ и расстёгиваю кофту. Рывком скидываю её с плеч и вешаю на спинку. Потом присаживаюсь, выставляя локти на гладкую поверхность деревянной стойки. Дилан смотрит на мои обнажённые плечи и напряжённую, совершенно прямую спину.

— Что будете заказывать? — к нам подходит бариста.

— Латте, — тут же отвечаю я. — А ещё сэндвич с курицей.

— И мне, — вставляет Дилан. — Мне то же, что и ей.

Бариста уходит, вновь оставляя нас наедине.

— Ты поделишься со мной? — заговорщицки шепчет Дилан.

— Чем? — не понимаю я.

Он снимает свою кожаную куртку и так же, как и я, вешает её на стул. Словно подражая, пристраивает локти на барную стойку, а голову склоняет к моему лицу. Его дыхание щекочет мне щёку.

— Поделись со мной, Мэди. Что ты думаешь обо всём, что узнала сегодня?

Говорит он мягко, без нажима. Настроение этого парня меняется слишком стремительно. Я за ним не успеваю.

— Ты хочешь залезть ко мне в голову? — усмехаюсь я, а потом оборачиваюсь и бегло оглядываю зал.

Дилан хватает меня за подбородок и разворачивает лицом к себе.

— Для тебя так важно общественное мнение? Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, но зачем тогда согласилась на этот обед?

— Мне плевать на общественное мнение, — отвечаю я спокойно, но всё-таки скидываю руку Дилана со своего лица. — А всё, что ты рассказал мне сегодня, я пока никак не могу принять. Конор живёт с нами девять лет. Получается, что он девять лет подставляет мою мать, раз ворует у клиентов фирмы. Мой отец, должно быть, в гробу перевернулся…

Дилан поджимает губу, а потом переводит взгляд на баристу. Тот ставит перед нами стаканчики с кофе.

— Сэндвичи с собой, — просит его Дилан.

— Мы не останемся? — с удивлением спрашиваю я.

— Тебе важно общественное мнение, Мэди! Пока важно…

Что это значит, чёрт возьми? Однако вслух я ничего не говорю, где-то даже радуясь, что мы уходим. В этой кофейне очень часто зависают Хлоя и Зак. Даже удивительно, что мы их ещё не встретили.

Дилан расплачивается помятыми купюрами, которые достал из кармана джинсов. Забирает бумажный пакет с нашими сэндвичами, а потом подхватывает свою куртку. Я беру стаканчики с кофе. Мы пробирается к выходу. На пути вырастают люди, с которыми я определённо встречалась хотя бы раз в жизни. Кафетерий вдруг становится переполнен народом.

Уже в дверях кто-то ловит меня за запястье. Дилан замирает возле тачки, видя, что я не иду за ним.

— Ты забыла кофту, — говорит какая-то девушка, вешая мою кофту на сгиб локтя, потому что мои руки заняты стаканчиками с латте.

Потом она смотрит на Дилана и мягко ему улыбается. Я узнаю её. Это та самая девушка, которую Дилан целовал у меня на глазах. И, оказавшись к ней так близко, я вижу, какая она красивая.

— Тея, — словно приветствуя, Дилан кивает ей.

— Ди, — отвечает она ему таким же кивком.

Потом одаривает меня лукавым взглядом, который я совершенно точно не могу понять. Кажется, собирается уйти, но замирает и вновь смотрит на Дилана:

— Сегодня вечеринка у Ганны, ты придёшь?

Бросаю взгляд туда-сюда как шарик для пинг-понга. Сейчас я перевожу взгляд на Дилана, ожидая его ответа. Сама я собиралась на эту вечеринку, но не была уверена до конца.

— К Ганне? — переспрашивает Дилан, открывая машину и забрасывая свою куртку внутрь. — Что я там забыл?

— Возможно, тебе стоит пойти, — Тея лениво пожимает плечами. — Потому что она приглашена, — указывает на меня. — Поэтому до скорой встречи, Ди.

Через секунду она скрывается внутри кафетерия, а я перевожу негодующий взгляд на Дилана. Он смотрит на меня грозно.

— Ты не пойдёшь на эту вечеринку, — говорит он совершенно непреклонно.