Глава 18

Дилан

Когда она спорит, мне хочется её укусить. Достаточно странное чувство непередаваемого восторга от того, что Мэдисон вдруг выпускает колючки и не собирается подчиняться… Я одновременно дико злюсь, что она не подчиняется, и в ту же секунду испытываю радость, что не подчиняется, потому что это значит, что я в ней не ошибся. Во всяком случае, на данном этапе. На этапе сближения. Ведь это мы сейчас и делаем — сближаемся!

— Майкл Ганна — наркодилер. Ты знала? — я решаю призвать к её здравому смыслу. — И если твоя мать узнает…

— А она, конечно, узнает, — язвительно замечает Мэдисон, перебивая. — Ты же сама любезность, Ди Кей, — она прикладывает палец к губам, словно раздумывая. — Ооо, а ещё ты не умеешь держать язык за зубами. И уже доказал это, когда сдал меня.

— Я тебя не сдавал… Ну хорошо, может, и сдал… И очень сожалею.

Изображаю искренность на лице, но Мэдисон смотрит на меня сомневающимся взглядом.

Я отъезжаю от «Старбакса» и сворачиваю к центру города. Мэдисон пока не замечает, что мы едем в противоположную сторону от её дома.

— Кто позвал тебя на вечеринку? — быстро меняю тему.

— Хлоя, — нехотя признаётся она.

— А её кто позвал?

— Не знаю… Зак… Да кто угодно, — Мэди начинает заводиться, а потом вдруг подаётся вперёд, вглядываясь сквозь грязное стекло на дорогу. — Эй, куда мы едем?

— Машину нужно помыть, — пожимаю плечами. — Или ты хочешь, чтобы твоя мать задавала лишние вопросы?

Она закусывает губу и возвращается в кресло. Конечно, она не хочет, чтобы Барбара пытала её.

— Так ты пойдёшь на эту вечеринку? — спрашивает Мэдисон тихо, словно между прочим.

— Нет. Так же, как и ты!

— Но ты же понимаешь, что теперь мне точно хочется пойти, — выдаёт она.

— Чтобы меня позлить? — высказываю догадку.

— Нет, чтобы понять, кто пригласил Хлою, чтобы она потом пригласила меня.

Мэди прикрывает глаза, на минуту, может, чуть больше, замолкает, а потом мурлычет себе под нос:

— Хотя версия «позлить тебя» мне тоже нравится.

Вот как её не укусить?

— Поверь мне, Безумие, тебе лучше меня не злить, — говорю ей с напускной строгостью.

— А если всё-таки разозлю, что тогда? — вдруг осмелев, интересуется она.

Одариваю её хищной улыбкой.

— Не играй со мной, Мэд! Всё равно проиграешь.

Я сосредотачиваюсь на дороге, но чувствую её взгляд на своей щеке. Негодующий взгляд. Мэдисон слишком быстро превращается в маленького чертёнка. Пока что контролируемого, но надолго ли? Что ей мешает прямо сейчас рассказать Барбаре о том, что её муж ворует у клиентов фирмы? Мэдисон пока не готова полностью подчиниться мне и играть отведённую роль в спектакле под названием «Месть». То, что я рассказал ей сегодня, может стать моей роковой ошибкой. А это лишь капля в море того безумия, что уготовано для её семьи. И Мэдисон совершенно точно должна не мешать моим планам, а помогать в их реализации. Поэтому…

— Знаешь, ты очень красивая, — бросаю на неё короткий взгляд. — Особенно, когда злишься.

Прежде чем отвернуться, замечаю, что она картинно закатывает глаза, а её щеки вмиг розовеют.

— Не такая красивая, как эта девушка… Тея, кажется.

Я вновь смотрю на Мэдисон, рискуя попасть в аварию. Что это, чёрт возьми? Ревность? Маленькая Мэди ревнует? Как так вышло вообще?

В попытке скрыть своё стеснение она отворачивается к окну, явно жалея о том, что только что сказала.

— Не ревнуй меня, сестрёнка, — хмыкаю я, протягивая руку и щёлкая её по носу. — Тея мне просто друг.

— Тогда я тоже твой друг? — язвительно интересуется она.

— Нет, не друг, — теперь мне не хочется улыбаться.

— Почему нет? — с напускным возмущением бросает она. — Ты же всех друзей целуешь!

Я вновь смотрю на дорогу, а её взгляд снова обжигает мне щёку. Что она хочет услышать? Что нравится мне? Не должна, но как-то так вышло, что я изменил свои планы на неё.

С какой-то даже радостью замечаю, что мы почти на месте. Через четверть мили сворачиваю к автомойке самообслуживания. Паркуюсь и быстро выбираюсь из машины. Шарю в кармане в поисках мелочи для терминала.

— Я могу помочь, — слышу робкий голосок Мэди за спиной.

Оборачиваюсь. Она, не дождавшись моего согласия или несогласия, уже выбралась из машины. Я заряжаю терминал четвертаками. Исподтишка смотрю на Мэдисон, пока она тянется за большой щёткой на стене. Её майка задирается, демонстрируя полоску бархатистой кожи на пояснице. И тату. Маленькое, едва заметное…

Возвращаюсь к машине и подхватываю шланг. Нажимаю на кнопку подачи воды, а потом щедро обливаю кузов. Засохшая грязь быстро превращается в жижу и медленно стекает вниз, оставляя разводы. Мэдисон трёт по ним щёткой. Держится на расстоянии, чтобы я её не облил, но брызги всё равно попадают на её джинсы и белую майку. И на шею… В ложбинку между грудей… Чёрт…

Я кусаю губы и отворачиваюсь. Воображение рисует Мэдисон в насквозь мокрой майке. И то, как она срывает её с себя. Я дезориентирован. Негодую от собственных фантазий и не замечаю, когда Мэди оказывается слишком близко. Направляю поток воды с капота на крыло и заодно обливаю и Мэдисон. Щедро. Почти с головы до ног. Ледяной водой. Девушка визжит и отпрыгивает.

— О, Боже… — она делает глубокий вдох и тут же обнимает себя руками, отбросив щётку.

Вот, чёрт… Я выключаю воду, швыряю шланг под ноги и подхожу к ней. Её футболка и джинсы вымокли насквозь.

— Садись в машину, — командую я.

Она опускает руки, и мой взгляд падает на её грудь. Затвердевшие соски сексуально торчат через белую майку, и тогда я вспоминаю, что на Мэдисон нет лифчика. Я почувствовал это ещё в поле, когда она сидела на моих коленях.

Чёрт, чёрт, чёрт! Я не могу не смотреть, чёрт возьми!

Очевидно, Мэдисон прослеживает мой взгляд, поэтому тут же возвращает руки на грудь.

— Иди в машину, — теперь мой голос звучит хрипло, — и сними всё с себя.

В её взгляде вспыхивает паника.

— Надень мою куртку, — продолжаю я спокойно, беря свой голос под контроль.

Мэдисон проходит к задней двери и быстро её дёргает. Свет в салоне загорается, поэтому когда она оказывается внутри, её прекрасно видно. Мэди ждёт, когда свет погаснет, а я смотрю на неё сквозь грязные разводы на лобовом стекле. Мне хочется быть сейчас там, в машине, и самому её раздеть.

Свет гаснет, она тонет во мраке, а я, закусив губу и чертыхаясь сквозь зубы, подхватываю шланг в одну руку, а в другую беру щётку… Тщательно мою машину, отводя взгляд каждый раз, когда вижу силуэт Мэдисон сквозь стекло. Это самая мучительная мойка, которая случалась в моей жизни… Не считая мытья бойцовской ямы после очередного боя, когда я смывал лужи крови.

Воспоминания о том, откуда я пришёл и зачем, меня отрезвляют…

***

Мэдисон легонько стучит в окно, словно говоря, что закончила. Но я продолжаю мыть машину до тех пор, пока не заканчивается вода и пока образ обнажённой Мэди не исчезает из сознания. Потом пристраиваю шланг на место, вешаю щётку и оглядываю чистый кузов. Медленно иду к двери, замечая, что Мэдисон уже перебралась на переднее сиденье, и она в моей куртке. Открываю дверь и сажусь, стараясь не смотреть на её обнажённые ноги, которые она поджала под себя. Завожу машину и тут же включаю печку. Потом смотрю на неё.

— Прости, я не хотел тебя облить, — говорю искренне.

Мэдисон кутается в куртку, которая оказывается не застёгнутой, а лишь туго запахнутой, потом поднимает воротник и тычется в него носом.

— Ты вкусно пахнешь, — говорит она еле слышно.

О, Боже…

Я сжимаю обивку кресла левой рукой, а правую укладываю на руль. Член каменеет. От жаркого потока воздуха из печки становится нечем дышать. А зрительный контакт, который происходит между нами, буквально сносит крышу.

Она вновь втягивает носом воздух.

— От куртки пахнет дождём, парфюмом и сигаретным дымом, — говорит, как бы размышляя вслух. — Но сегодня ты не курил.

И вот теперь мне хочется покурить. Удивительно, ведь целый день не хотелось. А теперь определённо надо, чтобы разрядиться, снять сексуальную напряжённость, которая топором повисла между нами. Но мои сигареты в куртке, а она на её обнажённом теле. Твою ж…

Я бегло смотрю назад на заднее сиденье, замечаю мокрую одежду Мэдисон, развешанную по спинке. Майка и джинсы. Трусиков там нет, а значит, они на ней. Ну хоть что-то. Подаюсь к Мэди всем телом и проникаю в карман своей куртки. Она вся напрягается, но не отводит свой взгляд, устремлённый мне в лицо. Я шарю по карману, но тот оказывается пустым. Непроизвольно громко сглатываю, завожу руку ей за спину, словно обнимая, и подбираюсь ко второму карману. Мне приходится почти навалиться на Мэдисон, наши носы соприкасаются. Её дыхание я чувствую на своих губах.

— Ты мог бы просто попросить, — шепчет она.

— Мог, — шепчу в ответ, — но мне нравится обнимать тебя.

Я уже нащупал пачку в кармане, даже ухватился за неё пальцами, но не спешу достать. Губы Мэдисон приближаются к моим. Её щеки пылают. То ли из-за душного воздуха в машине, то ли от нашего тесного контакта… Неважно.

Она осторожно прикасается губами к моим. А я никак не отвечаю. Жду, что будет дальше, предвкушая разное. Она прикрывает глаза и легонько закусывает мою нижнюю губу, потом её язык скользит мне в рот. Пачка сигарет остаётся в кармане. Мои руки — на её затылке. Я притягиваю её к себе и глубоко целую. Ощущаю, как куртка на ней слегка распахивается. Через тонкую ткань своей майки чувствую её грудь. Нестерпимо желаю взглянуть, но не решаясь это сделать.

Мэдисон обнимает меня за плечи. Сейчас она не выглядит робкой или стеснительной. Не знаю, что на неё так повлияло. Ревность к Тее, мои откровения или наше обоюдное влечение. Однако мне начинает казаться, что она готова пойти дальше.

Одной рукой скольжу вниз по её плечу к предплечью и запястью. А потом осторожно отодвигаю край куртки, и мои пальцы касаются рёбер. Мэдисон замирает, но не отстраняется. Я продолжаю её целовать и веду пальцами вверх, пока не касаюсь груди. Обхватываю её и сжимаю, ощущая гладкую кожу и затвердевший сосок. Мэди тихо стонет мне в рот. Я сжимаю сильнее. Поцелуй из спокойного и глубокого превращается в жадный, урывистый. Вторая моя рука быстро перемещается на плечо девушки, и я стягиваю куртку, обнажая его. Мои губы скользят к её подбородку и вниз к шее, когда Мэдисон подставляет её для моих ласк. Целую ключицу, а потом, наконец, обхватываю твёрдый сосок губами. Мои глаза открыты, поэтому я могу рассмотреть грудь девушки. И я упиваюсь этим зрелищем. А ещё смакую её соски и кожу вокруг них, словно это самое изысканное блюдо. Мэдисон стонет и дрожит, запуская пальцы мне в волосы.

— У меня кружится голова, — тихо шепчет она. — От тебя у меня кружится голова…

Чёрт, у неё кружится голова! Да у меня такое чувство, что потолок машины сейчас рухнет, а за ним и небо над головой. То, где я оказался — уже не ад. Но ещё и не рай. Что-то между… Чистилище.

Атмосфера вокруг раскаляется до предела. Я почти перестаю себя контролировать. Сейчас я могу отодвинуть её кресло максимально назад, опустить его спинку вниз, потратив лишь несколько секунд. Потом перебраться к ней, раздвинуть её ноги и расположиться между ними. Отодвинуть её трусики в сторону, расстегнуть ширинку на своих джинсах — на это тоже нужно не больше десяти секунд. А потом медленно войти в неё, уповая на то, что ей не слишком больно, а всё происходящее — это то, что она действительно хочет.

Вот только мы в машине на автомойке, и нам определённо что-то должно помешать. Пусть что-то помешает, чёрт возьми! Ведь от секса с Мэди меня отделяет всего пятнадцать или двадцать секунд. И боюсь, я не продержусь так долго…

Протяжный звук клаксона врезается в уши, и я выпускаю её сосок изо рта. Какая-то машина подъехала и встала прямо за нами. Слава Богу…

Мэдисон отстраняется и порывисто запахивает куртку. Тут же прячет потухший взгляд под ресницами.

Я хватаюсь за руль и сжимаю его до онемения в пальцах. Давлю на газ, быстро трогаясь. Покидаю бокс, а потом выбираюсь на шоссе. Мэдисон протягивает руку и убавляет температуру печки. Потом трогает свои горящие щёки тыльной стороной ладони. Я наблюдаю за ней исподтишка. Раскалённая атмосфера превращается в лёд слишком стремительно. Она жалеет о том, что сделала. И я вновь падаю на ступень ниже, в ад. Словно сейчас опять прозвучат те слова, которые она сказала, ворвавшись ко мне в комнату.

Ты мне противен…

Мы молча добираемся до дома. Нам не следует возвращаться вместе, и я рассчитывал высадить Мэдисон возле ворот, а сам заехать во двор лишь спустя полчаса. Но это было до того, как я облил её водой, и она осталась обнажённой и в моей куртке. Её одежда, конечно, не высохла. Проникнуть в дом в таком виде и остаться незамеченной — для Мэдисон теперь задача не из лёгких. Да и для меня тоже. Ни Барбара, ни Конор не должны знать, что мы проводим время вместе и при таких пикантных обстоятельствах. Они могут стать помехой для нашего с Мэдисон маленького тандема. А Конор вполне может вышвырнуть меня на улицу, если увидит её полуобнажённой. Он, в отличие от Барбары, так и мечтает от меня избавиться.

Я паркуюсь возле ворот и перевожу взгляд на Мэди.

— Я могу надеть мокрую одежду, — словно читая мои мысли, говорит она нерешительно. — Потом пойду в дом, а если столкнусь с матерью, скажу, что попала под дождь.

Я подаюсь вперёд и смотрю на темнеющее небо сквозь лобовое стекло.

— Дождь давно закончился, Мэди.

— Поверь, моя мама не обратит на это внимание, — с плохо скрываемой грустью говорит она и переползает на заднее сиденье. — Не смотри, — робко просит меня.

Наши взгляды встречаются в отражении зеркала заднего вида. Я захлопываю глаза. Слышу, как шуршит моя куртка, а потом падает на кресло с глухим звуком. Тихий вздох Мэдисон, когда она облачается в мокрую майку. Звук застёгивающейся ширинки её джинсов. Только потом позволяю себе открыть глаза. Поверх она надевает свою кофту и набрасывает капюшон на голову. Дрожит от холода или нервозности. Смотрит на меня сквозь отражение зеркала, но я не могу прочесть этот взгляд. В нём совершенно точно нет презрения или неприязни, как я предполагал. Это какой-то коктейль из смущения, сомнений, неуверенности… и влюблённости.

К последнему я не готов… Всё должно быть не так! Мэдисон — просто оружие. Я не собирался обижать её. Больше не собираюсь. Но игры с её сердцем предполагают боль. И мне наверняка тоже будет больно…

***

Прежде чем покинуть машину, Мэдисон долго смотрит мне в глаза. Наверняка ожидая от меня каких-то действий или слов. Я целовал её, ласкал её грудь, а веду себя так, будто ничего не произошло. Я говнюк! Но что тут скажешь, чёрт возьми? Каждый мой поцелуй, санкционированный или случайный, говорит о том, что я хочу её…

Она молча выбирается из машины, и я тут же жалею, что не остановил её. Хватаюсь за руль, сжимаю его, пригвождая себя к месту. Наблюдаю за Мэдисон. За тем, как она подходит к воротам и откатывает их в сторону. Потом оборачивается. Не знаю, видит ли она меня сквозь стекло, но её взгляд ощущается почти физически. Она сразу уходит, а ворота предусмотрительно остаются открытыми…

Я зажмуриваюсь. Ей нельзя в меня влюбляться. И мне в неё тоже. Возможен только флирт, взаимное притяжение, и она должна доверять мне безоговорочно. Ведь следующий шаг — это пароль от сейфа. Но пока она не скажет его. Сто процентов не скажет. И я, конечно, могу изобразить влюблённого мальчишку, пустить ей пыль в глаза «великими чувствами». Завладеть её сердцем… Но что будет дальше? Я выполню свою часть представления, она — свою, а потом я уеду и не возьму её с собой. Она останется совсем одна. Убитая горем и с ненавистью в сердце. А я буду жалеть всю жизнь, потому что в какой-то неподходящий момент своей жизни влюбился в Мэдисон.

А пока я не влюбился, мне должно быть похрен…

И мне похрен!

И я старательно, маниакально убеждаю себя в этом.

Наблюдая за электронными часами на панели, выжидаю полчаса и потом медленно, не включая фар, въезжаю в ворота. От них сразу к гаражу, который тоже оказывается открытым. Спасибо, Мэди!

Подхватив свою куртку, покидаю тачку, прохожу в дом, сразу попадая в длинный коридор, ведущий в гостиную. Надеюсь на то, что никого не встречу на пути, потому что мои планы на вечер однозначные. Душ — чтобы смыть с себя сладкий запах Мэдисон. А потом сон — позволяющий ненадолго забыться.

Но мои надежды летят в пропасть, когда на пути вырастает Барбара. Она упирает руки в бока, и пропускать меня явно не собирается. Через силу приветливо ей улыбаюсь, замирая в паре шагов.

— Дилан, — мурлычет она.

В её глазах искрится задор, вызванный алкоголем. Она явно перебрала сегодня.

— Барбара, — киваю ей в знак приветствия.

— Что ты сделал с Мэди? — игриво спрашивает она, приближаясь.

— А что я с ней сделал? — в недоумении спрашиваю, отступая на шаг и напрягаясь всем телом.

Что она имеет в виду?

— С твоим появлением в нашем доме она совсем не покидает комнату. Сегодня даже ужинать не собирается.

Меня немного отпускает, и я растягиваю по губам ухмылку.

— А вот я бы поужинал, — лениво потягиваюсь, футболка задирается вверх, демонстрируя Барбаре полоску кожи над джинсами.

Она тут же впивается в неё хищным взглядом.

— Пойдём, я тебя покормлю, — мурлычет она, разворачиваясь.

Наконец-то… Узкий коридор начал давить на плечи.

Я иду за Барбарой, прохожу в столовую, вешаю куртку на спинку стула и тут же плюхаюсь за стол. Мне не хочется с ней общаться, но нельзя не воспользоваться этим шансом… Особенно сейчас, когда она выпила лишнего.

— Я погрею тебе пиццу, — слышу её голос из кухни.

— Пиццу? — в недоумении переспрашиваю. — Я думал, в этом доме подают только устрицы и мраморную говядину!

— Перестань, Дилан, — спустя минуту она появляется с тарелкой в одной руке и двумя бокалами в другой. Бутылку вина держит подмышкой. — Конор очень часто заказывает пиццу.

— Он, похоже, не привык к изыскам, — отшучиваюсь я. — Кстати, где он?

Барбара ставит тарелку передо мной и садится на соседний стул. Разливает вино по бокалам.

— Выпьешь? — выстреливает в меня похотливым взглядом.

— Позже, — отвечаю я, отодвигая бокал. — Так где мой отец?

Она закидывает ногу на ногу, отчего её халатик приподнимается. Я смотрю на её ноги. Откровенно и нарочито долго.

— Сегодня у Конора партия в покер у соседа напротив, — отмахивается Барбара, явно замечая мой взгляд. — А чем занимался ты весь день?

— Вам правда интересно? — подхватываю кусок пиццы и откидываюсь на спинку стула.

— О, да, — говорит она с воодушевлением.

Спрашивает ли она у Мэдисон, как прошел её день? Конечно, нет. Сука!

— Я был с девушкой, — говорю я с ухмылкой и вгрызаюсь в кусок пиццы.

— У тебя есть девушка? — удивляется Барбара. — Здесь? В Колорадо-Спрингс?!

Нотки раздражения в её голосе меня даже забавляют.

— Нет, у меня нет девушки, — говорю совершенно серьёзно, сосредоточенно прожёвывая пиццу. — Но это же не проблема — её найти. На день, вечер или ночь.

Барбара делает глоток вина. Потом осушает весь бокал. Выглядит она задумчивой и уже чертовски пьяной.

— И как часто ты ищешь себе девушек на ночь? — хлопает обильно накрашенными ресницами.

— Часто, — хмыкаю я. Потом бросаю недоеденный кусок пиццы на тарелку и подаюсь вперёд. — Так часто, чтобы жизнь была в кайф. Вы понимаете, о чём я говорю?

— Конечно, я понимаю, — шепчет она, впиваясь взглядом в мои губы.

Мои руки начинают дрожать от гнева и отвращения, и я скрещиваю их на груди. Медленно откидываюсь обратно на стул, разрываю наш зрительный контакт, а потом киваю на свой бокал:

— Можете выпить и мой.

Она протягивает руку. Кладёт палец на край бокала и проводит им по кругу. Потом окунает палец в вино, подносит к губам и облизывает его.

Всё это, безусловно, действует на Конора. Барбара — красивая ухоженная женщина. Но я знаю её суть. Внутри она гнилая, мерзкая и бездушная. И вся внешняя привлекательность меркнет, выпуская всё это наружу.

Порывисто поднимаюсь и хватаю свою куртку.

— Я, пожалуй, пойду, — говорю отстранённо, а потом сразу обхожу стол.

— Но ты же не доел, — слышу её вмиг севший голос.

— Я сыт, — бросаю, не оборачиваясь.

Поднимаюсь на второй этаж и стремительно врываюсь в свою комнату. Скидываю одежду. Теперь мне определённо нужно отмыться не только от сладкого запаха Мэди, но и от общения с этой мэм.

Когда выхожу из ванной, падаю на кровать прямо в обмотанном на бёдрах полотенце. Переворачиваюсь на живот, смещаюсь к краю кровати и засовываю руку под неё, доставая сумку. Расстёгиваю молнию, пробираясь внутрь, нащупываю потайной карман и открываю его. Пальцы обхватывают рукоятку пистолета. Его холодный металл, как и всегда, вызывает массу негативных эмоций. Но сегодня к этому присоединяется странное желание им воспользоваться. Во мне говорит злость, я знаю. И контролировать её становится всё сложнее.

Я отпускаю пистолет. Застёгиваю сумку и толкаю её обратно под кровать. Долго лежу без сна, уговаривая себя не ходить к Мэдисон. Но по неведомым причинам именно с ней рядом я испытываю весь спектр эмоций, и они все хорошие. Поэтому я отключаю голос разума и поднимаюсь с кровати, внушая себе, что загляну в её комнату лишь для того, чтобы убедиться, что она там и не отправилась на вечеринку.

Облачаюсь в спортивный костюм. Выхожу в коридор. Слышу приглушённые голоса из гостиной и догадываюсь, что это Конор вернулся. Быстро подхожу к комнате напротив и беззвучно приоткрываю дверь. Мэдисон её не заперла. Значит ли это, что она вдруг решила слушаться меня? Или… ждёт меня?

Прохожу в комнату. Тут очень темно и тихо. Лишь свет с улицы, бьющий в окно, немного рассеивает мрак. Приближаюсь к кровати, которая оказывается заправленной и… пустой. Шарю взглядом по комнате. Потом проверяю ванную. Мэдисон нигде нет.

Какого чёрта?

Обхожу комнату по кругу. Словно не желая верить в то, что она ослушалась меня. Нет, она не могла. Ведь не могла же?

Но, похоже, всё-таки ослушалась, твою ж мать…