Глава 27

Мэдисон

Надоедливый луч солнца забирается в распахнутое окно и ползёт по моему лицу. Хочется открыть глаза, но веки оказываются слишком тяжёлыми. Я проспала несколько часов после отъезда Дилана. Уснула только на рассвете после того, как навела относительный порядок в кабинете матери. Однако картина, закрывающая сейф, осталась разбитой. Как скоро она это заметит? Что сделает? Кого будет обвинять?

Плевать! Эта женщина разрушила мою жизнь, и я всем сердцем её презираю. И отца тоже презираю, потому что ему не было до меня никакого дела. Мой мир рухнул этой ночью, и, наверное, сейчас только Дилан кажется мне настоящим, искренним. Если бы не он, я просто сошла бы с ума…

Медленно открываю глаза и оглядываю комнату. Понятно, что его здесь нет, но всегда есть место глупым мечтам… Я не знаю, всё ли с ним в порядке. Не знаю, когда он вернётся. Дилан поехал к моему отцу в надежде договориться, чтобы тот оставил его мать в покое. А потом мы просто уедем…

Теперь у моего отца есть документы, способные посадить маму за решётку. Что ещё ему нужно, чёрт возьми?

Я отворачиваюсь от окна, вновь устраиваю голову на подушке и, кажется, даже проваливаюсь в сон, из которого меня выдёргивает громкая дробь каблуков. Она звучит в моей голове как отбойный молоток. Дверь моей комнаты распахивается настежь. На пороге — разгневанная мать. Сейчас она тоже совсем не похожа на леди. Маска аристократки треснула по швам. И мне хочется улыбнуться при виде этого зрелища.

— Где он? — цедит она сквозь зубы.

— Кто? — я делаю невинное лицо.

— Ты знаешь, кто! Дилан! Где этот вор?

— Что он украл? — спрашиваю, не выпуская на поверхность эмоции.

Сажусь и смещаюсь на край кровати. Надеваю кеды, исподлобья наблюдая за лицом матери. Конечно, она мне не скажет, что украл Дилан. Но интересно, что она придумает.

— Он залез в сейф и украл деньги, — говорит она, совершенно не показывая лжи.

Меня душит ярость, но я тоже сдерживаюсь.

— Деньги? — удивлённо переспрашиваю. — Много?

— Много, — она кивает. — Я только что заметила и уже позвонила Конору. Он сейчас приедет. А ещё я уже вызвала полицию, так что лучше упрости им задачу и скажи, где Дилан.

Я медленно поднимаюсь с кровати и приближаюсь к ней. Впиваюсь взглядом в её лживое лицо и лицемерно улыбаюсь.

— Мама, — говорю я сахарным голосом. — Почему ты спрашиваешь о Дилане у меня?

— Потому что я знаю, что вы спелись! — цедит она сквозь зубы, реагируя на мой неискренний тон. — И я очень надеюсь, что далеко у вас не зашло.

— Потому что сама положила на него глаз, — выпаливаю, не задумываясь.

Её рука взмывает в воздух и обрушивается на мою щёку. Громкий звук пощёчины отдаётся в ушах, но боли я не чувствую. Скорее, обиду и жгучую ярость. Делаю шаг назад и, скрестив руки на груди, вновь ей улыбаюсь.

— Полегчало? — интересуюсь язвительно.

— Я не знаю, что на тебя нашло, и, если честно, не хочу знать, — она трясёт головой, словно прогоняя наваждение в виде вот такой вот непослушной дочери. — Дилан отправится в тюрьму. И если ты не хочешь испортить доброе имя нашей семьи, то будешь сотрудничать, — она выходит в коридор. — Скоро приедет полиция. Поэтому приведи себя в порядок и спускайся вниз.

Мама собирается уйти, но я окликаю её:

— Доброе имя какой именно семьи я не должна испортить? Кейни или Брауни?

Что ж… Похоже, ей нечего ответить. Она поджимает губы, вновь трясёт головой и быстро уходит. Очевидно, что семья Брауни умерла в тот день, когда машина отца упала с моста. А мама тут же стала Кейни. Девятилетняя девочка, которой я тогда была, не увидела в этом ничего странного. А теперь я будто вижу всё в истинном уродливом цвете. Она не оплакивала его. Не сломалась от смерти «любимого» мужа, а наоборот — расцвела ещё больше. Страшная женщина. Опасная, лицемерная. И теперь мой язык не поворачивается называть её матерью…

Я спускаюсь в гостиную в тот момент, когда в дом залетает Конор. Он тоже на взводе, и я скептически закатываю глаза. Отчим смиряет меня строгим взглядом.

— Тебе всё это кажется забавным? — рычит он, приближаясь.

— Более чем, — отвечаю без запинки. — Это же ты пригласил в дом вора!

— А ты показала ему дом и, похоже, была так гостеприимна, что открыла кабинет! Ведь так!?

Я отступаю от Конора и прохожу к дивану. Усаживаюсь, поджав под себя ноги.

— А может, это ты открыл ему кабинет, — говорю я таким тоном, словно размышляю. — Вы вместе обчистили сейф, а потом Дилан сбежал со всеми деньгами, оставив тебя с носом.

Хохотнув, впериваю вопросительный взгляд в лицо Конора. Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Ну подумай, — продолжаю я. — Зачем мне воровать у собственной матери? А ты вполне мог это сделать. Ты же преступник!

— Мэдисон! — каркает мать, появляясь в дверях столовой. — Что ты несёшь, чёрт возьми?

— Правду, — отбриваю я и добавляю с издевательской ухмылкой: — Только правду и ничего, кроме правды!

— Так, всё, — она хватается за голову и стискивает виски. Потом, словно спохватившись, стремительно приближается ко мне и, наклонившись, громко втягивает носом воздух.

— Думаешь, травка? — интересуется Конор, оказываясь за её спиной.

— Она точно под кайфом, — кивает мать и вновь меня обнюхивает.

Хочется смеяться в голос… Выставить себя сумасшедшей. Наркоманкой. Кем угодно. Безумной! Лишь бы они только оставили меня в покое.

Громкий стук в парадную дверь вносит диссонанс в нашу семейную «идиллию». Мать бросает испуганный взгляд на Конора.

— Это полиция, — объясняет он, направляясь к двери. — Я оставил ворота открытыми.

Прежде чем открыть дверь, он одаривает меня взглядом, в котором плещется разочарование. Я не могу сдержать ухмылку.

— Постарайся не позорить нас, Мэди, — просит он спокойно. — И скажи копам всё, что они хотят знать.

Хм… Что-то мне подсказывает, что копам нужно знать намно-о-ого больше…

***

— Миссис Брауни, — приветствует мою мать полицейский.

— Кейни, — поправляет его мама.

Коп сконфуженно подаёт ей руку для приветствия и виновато выдавливает:

— Прости, Барбара. Никак не привыкну.

Офицер Лари Стоун — школьный друг моего отца. В нашем доме он нечастый гость, но я помню, что видела его пару раз в детстве. А ещё… это его сына десять лет назад жестоко избил Дилан, за что и был изгнан из города. И, должно быть, поймать его сейчас и упрятать в тюрьму для Лари станет задачей номер один.

— Всё в порядке, Лари, — мама пожимает ему руку. — С моим мужем Конором ты знаком?

Они наверняка знакомы, но полицейский словно не узнаёт Конора Кейни, а тот в свою очередь делает вид, что впервые видит Лари. Мужчины обмениваются рукопожатиями, а у меня нет сил смотреть на этот театр. Хочется прокричать во всё горло: «Эй, Лари! Вот где настоящие преступники! Они подстроили смерть отца!» Однако я сжимаю зубы покрепче и стараюсь помалкивать. Перед отъездом Дилан просил меня вести себя разумно. Просто ждать его возвращения и не делать глупостей. Это сложно… Когда мир рушится, нестерпимо хочется построить его заново. Только теперь без лживых и лицемерных людей рядом. В общем, я не хочу больше их видеть.

Поднимаюсь с дивана и ни на кого не глядя иду к лестнице.

— Привет, Мэди, — говорит мне вдогонку Лари.

Я бросаю на него взгляд через плечо и просто киваю.

— Пойдём в кабинет, Лари, — суетится моя мать, выстреливая в меня многозначительным взглядом.

— Будь в своей комнате и никуда не уходи, — приказным тоном чеканит Конор.

Я смотрю на него, не скрывая скептицизма. Потом быстро бегу наверх и через пару секунд врываюсь в комнату. Не в свою.

Дилан уезжал впопыхах и даже не переоделся. А вдруг полицейский захочет обшарить его комнату. Или мать уже это сделала? А у меня мозгов не хватило прийти сюда раньше.

Оглядываюсь по сторонам. Комната выглядит так, словно Дилана тут никогда и не было. Приближаюсь к шкафу — он тоже пуст. В ванной комнате нет его щётки и пены для бритья. На полу не валяется обувь… Заглядываю под кровать и сразу вижу сумку. Большую и чёрную. Хватаюсь за ремень и вытаскиваю её. Затравленно озираюсь на дверь и прислушиваюсь. Убедившись, что всё тихо, расстёгиваю молнию на сумке и заглядываю внутрь. Сразу вижу одежду. Она уложена ровными стопками. Я достаю её и бросаю на кровать. Мои глаза ошарашенно впиваются в самое дно сумки. Рука сама тянется внутрь, пальцы обхватывают холодный металл пистолета. Он тяжёлый и явно настоящий. У меня трясутся поджилки, когда понимаю, что Дилан всё это время был при оружии. Пусть не для меня, но он очень опасен. Из-за преступления, которое совершили моя мать и его отец, пострадали сам Дилан и его мама. И он вполне мог воспользоваться оружием, чтобы отомстить. Но по какой-то причине этого не сделал.

Я кладу пистолет обратно на дно сумки. Сверху, как попало, бросаю одежду. Чётко слышу шаги, которые раздаются с лестницы. Решение приходит немедленно. Я подхватываю сумку и быстро вылетаю из комнаты Дилана. Пробегаю в свою, когда тот, кто идёт наверх, почти показывается в коридоре. Падаю на колени и заталкиваю сумку под свою кровать в надежде, что мою комнату обыскивать не будут. Потом быстро поднимаюсь, запихиваю руки в карманы шорт и прохожу к окну. Стараюсь принять расслабленную позу. Дверь комнаты, тихо скрипнув, открывается. Бросаю незаинтересованный взгляд через плечо. Моё дыхание сбилось, в глазах, скорее всего, читается паника, как бы сильно я не хотела её скрыть.

— Нам надо поговорить, — с порога заявляет Конор.

— Тебе, может, и надо, а мне точно нет, — ощетинившись, выплёвываю я.

Однако он никак не реагирует на мой выпад и бесцеремонно проходит в комнату. Садится на край кровати. Я поворачиваюсь к нему лицом. Руки всё ещё спрятаны в карманах шорт, а пальцы стиснуты в кулаки.

— Ты знаешь, где Дилан? — спокойно, может, даже устало спрашивает Конор.

— Если бы знала, всё равно не сказала бы, — выпаливаю я несдержанно.

— Чёрт, Меди, — Конор морщится. — Ты просто маленькая девочка, которая запуталась. Позволь мне помочь тебе? Дилан — опасный человек. Вор. Он просто облапошил тебя. Украл деньги у нашей семьи. И не только деньги.

Я вскидываю бровь.

— Что ещё?

— Важные документы, — нехотя отвечает он. — Которые надо срочно вернуть.

— Ну так этим же занимается полиция, — язвительно улыбаюсь я. — Пусть они найдут Дилана, а заодно и документы.

— Ты не понимаешь, — повышает голос Конор.

— Нет, это ты не понимаешь! — перебиваю его, прикрикнув. — Это только ваши проблемы! Моей матери! И твои! Не надо приплетать меня, ясно!? Моя мать заслуживает того, чтобы её обчистили. В конце концов, этот дом, бизнес, сейф с деньгами — не её заслуга! А ты! Ты мне не отец, чтобы вламываться в мою комнату и раздавать советы, называя это помощью, — я киваю на дверь. — Поэтому будь добр, уходи.

Конор несколько раз меняется в лице. Сначала злится, потом кажется растерянным, а потом и вовсе опустошённым. Он встаёт с кровати, медленно проходит к двери, низко склонив голову. Потом поворачивается и отрывает взгляд от пола. Смотрит на меня, не моргая.

— Мне давно нужно было сказать тебе правду, — говорит очень-очень тихо. — Но твоя мама не хотела этого.

Я подаюсь вперёд. Нервы как натянутые канаты. Неужели сейчас он признается в том, что они сделали?

— Никогда не поздно сказать правду, — говорю спокойно, без агрессии.

Конор отпускает дверную ручку, так и не открыв дверь. Наваливается на неё спиной. Тяжело вздыхает и теперь смотрит куда угодно, но только не на меня.

— Мы с твоей мамой знакомы очень давно, Мэди. И твой отец был моим другом…

Я, не сдержавшись, фыркаю. Вот это я понимаю — дружба! Имея таких друзей, как Конор и мать, врагов можно не заводить.

— Он встретил Барбару в Денвере и привёз сюда. Познакомил нас, — Конор болезненно сглатывает. — Между нами завязались… отношения.

Всё ясно как Божий день. Они были любовниками и поэтому решили убить моего отца. Ну же, Конор! Просто признайся уже!

Я делаю шаг вперёд, сосредоточенно изучая его лицо. Теперь он тоже смотрит на меня. На его губах появляется улыбка.

— Когда твоя мама узнала, что беременна, я предлагал ей уехать со мной, — продолжает Конор. — Но она отказалась, потому что боялась моего криминального мира. К тому же я тогда был женат, и Барбара знала, что я не могу бросить Дилана, — Конор подавленно вздыхает. — Не представляешь, каково это — наблюдать за собственным ребёнком и знать, что он называет отцом другого человека.

Я смотрю на него ошарашенно. Что он несёт, чёрт возьми?

— О каком ребёнке ты говоришь? — спрашиваю и не слышу собственного голоса. Стук сердца барабанит в ушах.

— О тебе, — выдыхает Конор. — Ты моя дочь, Мэди. И мне жаль, что я говорю тебе это лишь спустя девятнадцать лет.

Его слова — словно удар, нанесённый исподтишка. Меня отшвыривает на несколько шагов назад.

Отрицание… Это то, что возникает в первую секунду.

Этого не может быть!

— Ты лжёшь, — выплёвываю ядовито.

Вижу, как он отрицательно качает головой, а в его лице плещется сожаление.

— Зачем мне врать тебе, Мэди?

— Не знаю, может, потому что вы всё время врёте! — кричу, не сдерживая гнева.

— Только не сейчас, — спокойно отвечает Конор. — Такое не придумаешь, дочка.

Я зажмуриваюсь.

Просто заткнись!

Злость… Застилающая глаза, и не дающая просочиться болезненной правде в сердце.

— Выметайся, — цежу я сквозь зубы, ощущая, как обжигающие слёзы застилают лицо.

Хватаюсь за горло. Мне не хватает воздуха. Не получается вздохнуть.

— Мэди… — Конор пытается возразить и даже приблизиться.

Урывками заглатываю кислород и ору, перекрикивая стук сердца:

— ВЫМЕТАЙСЯ!

Конор тяжело вздыхает. Отклеивается от двери и открывает её. Бросает на меня опечаленный взгляд и молча уходит. Дверь за ним закрывается, я достаю руки из карманов. Они дрожат. Смотрю на свои ладони. Ссадины от впившихся ногтей начинают кровоточить, но это не заглушает боль в сердце.

Падение…

Внутри больше ничего нет. Пусто, холодно и оглушительно больно. Я начинаю выть, оседая на пол. Тело дрожит, словно в ознобе, а зубы того гляди начнут стучать. Параллели жизни вдруг меняют направление. Линии пересекаются там, где не должны были пересечься, превращая в руины фундамент нового мира.

Принятие…

Я обнимаю себя за плечи руками. Ложусь на пол и просто смотрю ничего не видящим взглядом. Стук сердца в голове теперь заглушает одна-единственная поедающая изнутри мысль: «Дилан мой брат…»