Глава 28

Денвер, наши дни, ад

Дилан

Я стою на коленях, низко склонив голову.

Холодный ствол пистолета обжигает затылок. Наверное, впервые в жизни я действительно не хочу умирать, поэтому не выделываюсь… Демонстрирую полнейшее подчинение, но всё равно не уверен, что Дьявол сохранит мне жизнь.

— Щенок, — выплёвывает он. — Ты всерьёз решил, что можешь торговаться со мной?

Он давит стволом мне в череп, который начинает трещать. Его охрана — два здоровых амбала — замерли возле двери, поэтому о сопротивлении даже не думаю.

Мне нужно выжить, чтобы вернуться к Мэдисон. Я обещал ей, что вернусь, когда в спешке покидал дом этой ночью. Потом гнал на мотоцикле до Денвера, а вломившись в логово Дьявола — в его бойцовский клуб — тут же оказался на коленях.

Найденных в кабинете документов при мне не было, их я спрятал, чтобы иметь хоть какие-то гарантии безопасности для Мэди. И, наверное, Дьявол прав — я торгуюсь… Наивно и совершенно нелепо полагая, что он мне по зубам.

— Я не собирался торговаться, — вру пересохшими губами. — Я сделал то, что от меня требовалось. Нашёл документы. Теперь арест Барбары и Конора — это просто дело времени…

— Мне не нужен арест Конора Кейни! — грозно прорычав, перебивает меня Дьявол. — Он должен умереть от твоей руки! Вот, что мне нужно! И ты знаешь это!

— Хорошо, я всё сделаю, — тут же подчиняюсь.

— Конечно, сделаешь, — усмехается он, отчего его голос становится ещё противнее.

Алекс Брауни, муж Барбары Брауни, сильно пострадал в той аварии. Половина его лица покрыта шрамами, а самый уродливый тянется по горлу вниз к груди. У него были повреждены голосовые связки, поэтому теперь его голос звучит зловеще, пугающе и до жути мерзко… Словно виниловая пластинка, изувеченная грубыми царапинами.

Алекс отходит от меня, приближается к столу и оставляет пистолет там. Я выпрямляюсь, но пока не решаюсь встать.

— Что будет с Мэдисон? — не моргая, смотрю в глаза Дьяволу, когда он вновь оказывается рядом.

— Мне плевать, что с ней будет, — бросает он небрежно. — Отдам её вот этим, — кивает на охрану. — Пусть позабавятся.

Я так сильно стискиваю зубы, что сводит челюсти. Ублюдок! Ему никогда не добраться до неё, потому что я его прикончу…

Алекс приближается и, присев на корточки, заглядывает мне в глаза. Он умеет считывать человеческие эмоции на раз. При встрече с ним это всегда страх. Но не у меня. Он видит, что я до краёв полон ненавистью и неподчинением. Дьявол цокает языком.

— Я не воспитывал тебя так, Дилан, — говорит с упрёком и качает головой. — Ты не должен тратить время и силы на бабу. Их тьма! И они все — продажные суки! Мэдисон тоже станет такой со временем. Она же дочь своей матери.

— Но она и твоя дочь, — выплёвываю не задумываясь.

На его губах растягивается пренебрежительная ухмылка. Дьявол поднимается. Смотрит на меня сверху вниз.

— Ты же знаешь, что она мне не дочь… Она — ужасное напоминание о том, как я был слеп и глуп. Не видел очевидных вещей… Не видел, что женат на грязной шлюхе!

Я вновь стискиваю челюсти, заставляя себя молчать. Просто изображать полнейшее смирение сейчас будет самым правильным действием. Пусть отпустит меня… Я вернусь в Колорадо-Спрингс, заберу Мэди, найду людей, которые помогут освободить мою мать, а потом мы просто исчезнем…

Должно быть, я кретин, раз считал, что когда-нибудь обрету свободу, если выполню всё, что хочет Алекс. Нет, я никогда не буду свободным. Рабы либо остаются рабами, либо умирают…

— Где документы, Дилан?

Он всё ещё возвышается надо мной. И пусть в его руке сейчас нет пистолета, но если бы взглядом можно было убить, я был бы уже мёртв.

— Они в доме Барбары. Я не стал их забирать…

Его кулак врезается мне в лицо, и я практически падаю на пол. Губа разбита. Сплёвываю кровь и вновь смотрю на него.

— Мне придётся проучить тебя за неподчинение, Ди Кей, — тихо и зловеще шепчет Дьявол. — И я надеюсь, ты усвоишь урок, прежде чем вернёшься обратно к Мэдисон.

— Что ты задумал? — цежу сквозь зубы.

— Ты забыл, что такое подчиняться! Беспрекословно! Недолгая свобода вскружила тебе голову! Я это исправлю.

Он подходит к столу и берёт в руки пистолет. Быстро приближается ко мне и встаёт сзади.

Алекс Брауни сумасшедший. Убийство для него что-то нормальное, житейское. Всё равно, что припарковать тачку или сделать короткий телефонный звонок. Он может меня убить… Как минимум ранить.

Зажмуриваюсь.

Образ Мэдисон встаёт перед мысленным взором. Маленькое Безумие улыбается, а в её серо-голубых глазах горит искра сумасшедшей любви ко мне. Такой я её запомнил…

— Завтра у тебя сложный день, Дилан, — чеканит Алекс. — А пока отдохни.

Сначала меня затапливает непередаваемое облегчение. Он не станет меня убивать. Значит, я вернусь к Мэди… Но я не успеваю подумать о ней достаточно долго, потому что в следующую секунду Дьявол обрушивает сильный удар на мой затылок. Сознание отключается, прежде чем я падаю лицом в пол…

***

Я заперт в комнате без окон. В таких обычно держат бойцов… перед тем, как бросают их в яму. Сукин сын понизил меня в звании. Теперь я снова мальчик для битья, но эта должность ничем не хуже остальных.

Кровь, смерть, бои без правил — всё это не пугает меня больше. Я умею отключаться. Не чувствовать физическую боль и подавлять боль психическую. Самое главное — выживание! А теперь особенно! Я нужен Мэди… Сейчас, наверное, даже больше, чем раньше.

Когда-то очень давно Алекс Брауни внушил мне, что мы брат и сестра! Я узнал о том, что она дочь Конора в самый первый год пребывания в яме. Дьявол легко манипулировал мной, из раза в раз надавливая на болевые точки — мама и Мэди. Я воспринимал её как маленькую девочку, которой не посчастливилось родиться от такого сукина сына, как Конор Кейни.

Когда покинул Колорадо-Спрингс, Мэдисон было девять лет. Она училась в той же школе, что и я, но мы никогда не встречались. Однако я всё равно чувствовал с ней родство, хоть никогда и не видел. Хотел заботиться о ней, потому что в жизни ни о ком не заботился. Разве что о собственной шкуре…

Но рабская жизнь в бойцовской яме изменила меня. Я стал смотреть на вещи глубже, проникать в самую суть. Дьявол видел мою искреннюю любовь к Мэди.

Год назад она стала мешать осуществлению его плана. Я не хотел причинять боль Мэдисон. Не хотел во всём этом участвовать. Просил убить меня, но не трогать её и не причинять боли моей матери. Я размяк, превратился в тень того человека, которого слепил Дьявол. Таким я ему был не нужен. Он считал, что мне нужна искра, способная превратиться в пламя возмездия. И он нашёл эту искру. Отправил меня к матери. Впервые за долгий промежуток времени я покинул яму и увиделся с ней.

Помню, как постучал в дверь нашего старого трейлера в бедном квартале Денвера, долго успокаивал её, когда, открыв дверь, мама не смогла сдержать эмоции и рыдала на моей груди. Наверное, тогда она сгорала от ненависти к Конору. Ведь именно из-за него я попал к Алексу. Из-за него стал его рабом, а она — постоянной мишенью. В тот день я узнал, что хоть и Конор был причиной моего рождения… но он не являлся мне отцом. Мама влюбилась в него, когда ей было семнадцать. Глупая, наивная, окрылённая чувствами, она позволила ему завладеть её сердцем.

Конор тогда прирос к криминальному миру и уже получал удовольствие от своей значимости в городе. Он успел нажить себе врагов, правда, сам никак не пострадал. Пострадала мама… На неё напала какая-то банда головорезов. Её изнасиловали…

Когда мама рассказывала мне всё это, её губы дрожали, а в угольно-чёрных глазах пылала ненависть.

«Он женился на мне только из чувства жалости, — сказала она тогда со злостью. — Считал, что молодая девица, носящая под сердцем ребёнка, просто не может воспитывать его одна».

Сукин сын Конор был виноват во всём, мерзко прикрываясь благородством. Я ненавидел его. Ненавижу его и сейчас. Он заслуживает смерти.

Стиснув зубы, поднимаюсь с пола. Меня немного ведёт в сторону. Голова трещит, но рана на затылке больше не кровоточит.

Я подхожу к двери. Замкнутое пространство действует раздражающе и угнетающе одновременно. Шарахнув кулаком в дверь, громко зову охрану.

— Чего тебе? — басит грозный голос одного из амбалов Алекса.

— Воды, — отвечаю я резко. — Дай мне попить.

За дверью воцаряется молчание. Ни шагов, ни голоса…

Проходит, наверное, минут пять, когда понимаю, что всем плевать на мои требования. Я вмазываю в дверь ещё раз, разбивая костяшки пальцев. Непреодолимое отчаяние захлёстывает с головой.

Меряю шагами крохотную комнату. Словно дикий зверь мечусь из угла в угол и не нахожу в себе сил успокоиться. Мэдисон там совсем одна! Что может сделать Алекс? Или Конор, когда обнаружит пропажу документов? Барбара вполне может отправить Мэди в закрытый пансион раньше времени. Заточить её там. Но, наверное, это было бы лучшим раскладом, потому что я найду её, где бы она ни была. И заберу себе! Она моя, чёрт возьми!

Останавливаюсь, усмиряю рваное дыхание глубоким вдохом и выдохом. Наваливаюсь на стену, запускаю руки в карман штанов и сползаю на корточки. Теперь я могу точно ответить на вопрос, когда именно Маленькое Безумие забралась мне в душу…

Давно, когда поселилась там в качестве родной крови, как сестра. Алекс отправил меня к матери, точно зная, что своим рассказом она разрушит эту связь. Дьявол зубами выгрызал мою привязанность к Мэди, выцарапывал из сердца. И я даже думал, что у него это получилось. Я стал смотреть на Мэди по-другому. Богатая, избалованная, имеет всё в этой жизни, ей не повезло с папашами, но даже Конор проникся любовью к этой девчонке и женился на её матери. Нас с матерью он без раздумий списал со счетов, когда меня выгнали из города.

По поручению Алекса я наблюдал за семьёй Мэдисон. Знал всё о Барбаре. Видел, как Мэдисон становится старше, красивее… И отношение Конора к ней я тоже видел. Оно отличалось от его отношения ко мне. И нет, я не злился. Меня лишь переполняло негодование.

Злость завладела мной позже, когда я узнал правду! Я не его сын. Я — ублюдок. Детёныш, зачатый от пяти грязных монстров, которые надругались над моей матерью. А она — его дочь. Настоящая!

Прибыв в дом Мэдисон, имея чёткий план действий, я не смог воплотить его в жизнь. Злость и ненависть, владеющие мной, оказались не слишком сильными. Они растаяли, как только я узнал Мэдисон лучше. Она такая же жертва, как и я. Мы с ней слеплены из одного теста. И хвала Господу — мы не родня! И я могу её любить сильнее, чем братской любовью. Наша связь может быть чем-то прекрасным. Новый мир на руинах ада. Алекс просчитался… Нельзя заставить ненавидеть того, кого предначертано любить.

Дверь моей темницы распахивается. Я смотрю на вошедшего Дьявола пустым взглядом.

— Поднимайся, время начинать шоу, — бросает он с кривой ухмылкой на губах.

— Сколько я здесь? — спрашиваю, оставаясь на месте.

— Сутки, — отвечает Алекс. — Выживи в яме — и тогда сможешь вновь заслужить моё доверие. Сможешь вернуться в Колорадо-Спрингс и закончить начатое.

Сутки — вот, что я слышу. Всё остальное просто трёп. Я и так знаю, что должен выжить. А значит, должен убить…

Рывком поднимаюсь с пола. Знакомый адреналин бежит по венам, помогая собраться. Сдираю с себя футболку через голову. Бросаю её на пол. Сжимаю кулаки и приближаюсь к Дьяволу. Он заглядывает мне в глаза, его уродливое лицо слишком близко.

— Ты мне как сын, Дилан, — совершенно серьёзно говорит он. — Я создавал тебя шесть лет! Вылепил тебя из пустого места. Из мальчишки, который хорохорился и считал себя гангстером. И как мой сын, ты должен подчиняться беспрекословно.

Я киваю, изображая смирение. Тушу пожар внутри, стараясь не показывать презрение к его словам и к нему самому. Изображая нетерпение, выхожу за дверь. Охранник уже ждёт и толкает меня вглубь тёмного грязного коридора.

Через полминуты мы уже спускаемся по лестнице вниз, словно в самое пекло ада. Здесь душно и жарко, моя кожа вмиг покрывается потом.

Ещё через полминуты темнота обрывается. Охранник снова толкает в спину, и я вылетаю на ослепляющий свет.

Яма!

Толпа ревёт, выкрикивая моё имя:

«Ди Кей! Ди Кей!»

Ненавижу его…