Глава 29

Мэдисон

Мир словно замер.

Время остановилось.

А чувства внутри сжались до одной крохотной болевой точки.

Она в самом центре моего сердца.

Дилан…

Желание увидеть его и такое же сильное, болезненное желание больше не встречаться с ним… И, похоже, так и будет, потому что он отсутствует уже три дня. Вероятно, отдал моему отцу… то есть, человеку, которого я считала отцом, документы, освободил свою мать от преследования и просто уехал… И ему нельзя возвращаться, потому что каждый полицейский в городе разыскивает его, а возле нашего дома дежурит офицер Лари. На тот случай, если Дилан всё-таки вернётся. А он не вернётся, чёрт возьми!

Кусаю губы в попытке остановить рыдания. Грудь болезненно сдавливает, становится трудно дышать. Эти три дня я искала причины его ненавидеть, ведь любить мне его было нельзя. Себя я тоже ненавидела — это было проще. Винила себя за то, что доверилась первому встречному. Позволила вскружить себе голову, не задумываясь о последствиях.

Ну не бывает в моей жизни сказок!

Принц, который спас меня от злой колдуньи, в моём мире оказался моим братом…

Я горько усмехаюсь и, открыв глаза, вновь рассматриваю потолок. За последние три дня это стало излюбленным занятием. Добровольно заточить себя в комнате и медленно сходить с ума. Возможно, в сумасшествии мне будет не так больно?..

Перевожу затуманенный взгляд на окно. Не знаю, сколько сейчас времени, но улицу уже поглотил сумрак. Тихий стук в дверь привлекает моё внимание не сразу. А когда всё-таки слышу его, быстро поднимаюсь и сажусь в изголовье кровати. Смахиваю слёзы со щёк и сухо бросаю:

— Войди.

Дверь медленно распахивается. Мама заходит внутрь, в её руках поднос. Посуда на нём звенит, причиняя головную боль.

Поморщившись, выставляю руки вперёд:

— Я не голодна.

— Ты должна поесть, — заботливо воркует мама.

Ставит поднос в дюйме от меня, но не уходит. Садится на край кровати и смотрит на меня с жалостью и упрёком одновременно. Я снова морщусь.

— Мэди, — начинает она спокойно, — прости, что мы так долго скрывали от тебя правду.

Я вновь выставляю руки вперёд в протестующем жесте.

— Я не хочу обсуждать это! Не хочу говорить о тебе и твоём любовнике! И о том, как ты обманывала отца…

— Алекс не твой отец, — поправляет она меня.

— И что? По-твоему, я должна забыть о нём за пять секунд? — выплёвываю, не сдерживая гнева. Потом скорбно добавляю: — У тебя даже к умершему нет уважения!

Смотрю на реакцию матери. Но она искусная лгунья. В этом я убедилась за последние несколько дней. Собственная слепота жутко бесит!

— Ты права, Мэди, — она поджимает губы и тоже напяливает на лицо маску скорби. — Не будем говорить об Алексе. О покойниках либо хорошо, либо никак.

— Ты предпочитаешь — никак! — подытоживаю я.

— Да, — она часто кивает. — Я хочу говорить только о Коноре. Он твой отец и заслуживает как минимум твоего уважения.

Я пренебрежительно фыркаю.

— Я относилась к нему намного лучше прежде, пока он вдруг не стал моим отцом! Вам не следовало говорить мне, особенно спустя столько лет. И мне плевать, что я не узнала бы правду о Дилане и о себе. Жить в зыбком счастливом неведении — вот, что мне было нужно. Безумие ли это? О, да! Но именно сейчас мне глубоко плевать на это!

— Может, и не следовало, — мама пожимает плечами и встаёт. — В любом случае ты переигрываешь, Мэдисон! Нет ничего ужасного в том, что рассказал тебе Конор. Я не вижу повода запираться в комнате и вести себя так, будто мир рухнул. Ты не маленькая девочка, чтобы подобным образом требовать к себе внимания.

— Больше всего на свете я не хочу твоего внимания, — цежу сквозь зубы.

Мама бросает на меня ошарашенный взгляд, который в ту же секунду становится задумчивым, а потом ошеломлённым.

— Дело в Дилане, да? — выдыхает она. — Ты заперлась здесь из-за него! Что между вами произошло?

Я смотрю на свои руки. Пальцами перебираю край майки и предпочитаю закончить этот разговор.

— А что Дилан? — говорю тихо и безжизненно. — Получается, что он мой брат? — поднимаю взгляд к лицу матери. Глаза тут же наполняются слезами.

— Да, брат, — отвечает она поспешно и отводит взгляд в сторону. Смотрит на поднос с едой. — В общем, постарайся поесть. Позже я заберу поднос. Мама отступает к двери и, прежде чем выйти, тихо интересуется: — Ты знаешь, где он?

Это десятая попытка выведать о местонахождении Дилана за последнюю пару дней.

— Я говорила, что не знаю, — отвечаю ровно так же, как и в прошлый раз. — Конор готов упечь за решётку собственного сына, а меня называет дочерью… Вы оба мне противны, поэтому лучше уходи.

— Ты не должна так со мной разговаривать, — укоризненно бросает она. — Дилан доказал, что он преступник, и его место в тюрьме.

Мне вновь хочется фыркнуть или ответить грубостью, но я сдерживаюсь только для того, чтобы она просто ушла. И оставила, наконец, меня в покое.

Дверь за ней захлопывается. Я смотрю на поднос с едой. Его мне нестерпимо хочется запустить в стену. Разбить посуду вдребезги…

Вторая сторона заточения. На смену бездействию и апатии приходит удушающая агрессия.

Я вскакиваю с кровати. Меряю шагами комнату. Потом хватаюсь за телефон, но не знаю, куда могу позвонить и с кем поделиться.

Хлоя не пыталась выйти со мной на связь, её я видела в последний раз на вечеринке у Майкла Ганны. Да и чем она может помочь? Я совершенно одна! А Дилан… Теперь он порочная связь, о которой нужно забыть. Которой нужно стесняться! И от которой никогда не отмыться!

Прячу лицо в ладонях. Медленно оседаю на край кровати, тихо поскуливая. Дилан не мог знать, что мы брат и сестра! Возможно, он и лишён каких-либо принципов, но точно не поступил бы так со мной!

Ведь не поступил бы?

За собственными стенаниями не замечаю, как немного приоткрытое окно распахивается. И я, скорее, чувствую его присутствие, а не слышу или вижу. Воздух вокруг становится обжигающе горячим. Запах сигарет, парфюма и дождя забирается в нос.

Я перестаю плакать, но не отнимаю рук от лица. Лёгкие начинают гореть, ведь я больше не могу сделать ни одного вдоха. Стыд, страх, ненависть, агония, любовь — порочная, грязная — всё это просто не помещается внутри, но, тем не менее, оно там!

— Мэди, — слышу его взволнованный голос и медленно убираю руки от лица.

***

Он избит. Возможно, сильно ранен. И с трудом стоит на ногах. На его скулах кровоподтёки и ссадины. Костяшки пальцев сбиты в кровавое месиво, а в угольно-чёрных глазах покоится что-то сродни безумию. Словно Дилан побывал в аду, видел там живого Дьявола, а теперь безумно желает забыть его лицо.

Всё это проносится в сознании за полсекунды. И так как я не поднимаюсь с кровати и вообще не двигаюсь, в глазах Дилана зарождаются недоумение и паника. Он пытается приблизиться, но я выставляю руки перед собой.

— Ты зря пришёл, — мой голос звучит безжизненно. — Здесь повсюду копы.

Дилан наклоняет голову в сторону и смотрит так, как будто видит меня впервые. Он не знает… Он совершенно точно не знает! А значит, я должна ему сказать. Только… как?

— Мэди, мне плевать на копов, — он отпихивает мои выставленные вперёд руки. Хватает за лицо горячими ладонями и заглядывает в глаза, которые теперь наверняка выглядят застывшими, неживыми. — Я так волновался за тебя, — шепчет он и склоняется к моим губам.

Вырвавшись, отстраняюсь и вскакиваю с кровати. Вздохнуть всё ещё не получается, слёзы вновь заливают лицо.

— Что происходит? — повышает голос Дилан. — Они что-то тебе сделали? Что-то сказали?

— Да, сказали… Конор сказал, — отвечаю я, глотая слёзы.

— Что? — требовательно спрашивает он и наступает. Я делаю пару шагов назад, оказываясь у двери. — Мэди, ты меня безумно пугаешь сейчас, — тихо признаётся Дилан, замирая в ярде от меня. — Словно я приехал к совершенно другому человеку. Что тебе сказал этот ублюдок?

Мои губы дрожат, пока я в попытке подчинить язык пытаюсь связать все слова и мысли воедино. То, что сейчас чувствую, не пожелаю никому. Конор со своей правдой сделал мне очень больно. А теперь я сделаю больно Дилану…

— Конор — мой отец, — тихо, очень-очень тихо выдавливаю я.

Лицо Дилана не меняется. Совсем. Я ожидала увидеть на его лице всё, что угодно — удивление, шок… Любую негативную реакцию… Но не это — НИЧЕГО!

— Ты знал? — выдыхаю, хватаясь за ворот футболки и комкая её в руке.

Воздух, чёрт, воздух… Его просто нет. Он закончился, опустошив лёгкие.

— Да, я знал, — неуверенно говорит Дилан и сокращает расстояние между нами до минимума. — Я сейчас всё тебе объясню, моё маленькое Безумие. Да, Конор твой отец… Алекс манипулировал мной. Знал, что я буду выполнять любые его требования ради сестры.

Я громко всхлипываю не в силах сдержать горечь, рвущуюся наружу. Он всё знал!

— Не плачь, прошу тебя, Мэди, — болезненно шепчет Дилан. — Меня ломает… От твоих слёз мне переламывает кости.

Его согревающие ладони сжимают мои щёки. Обезумевшие испуганные глаза шарят по моему лицу. Я снова всхлипываю, а потом всё-таки проталкиваю воздух. Делаю глубокий вдох и сразу выдох.

— Шшш, — тихо шепчет Дилан, — вот так, дыши…

У него такие красивые губы… А взгляд, которым смотрит на меня, пробирает до мурашек. Я не видела его три долгих дня, а теперь он здесь, и всё, что чувствую — это любовь, как бы ужасно это не звучало. Я не могу его не любить.

Кусаю губы, стараясь подавить очередной приступ слёз. Но они всё равно текут по щекам.

— Мэди, Мэди, всё хорошо, — Дилан покрывает поцелуями моё лицо, губами собирая слёзы.

Я вырываюсь и быстро перемещаюсь к окну в попытке держать его на расстоянии. Или себя…

— Моя мать хочет посадить тебя за кражу, — сдавленно шепчу, не глядя на парня. Распахнув окно пошире, выглядываю на улицу. — Тебе надо бежать из города. Все ищут тебя…

Вздрагиваю, понимая, что руки Дилана уже лежат на моей талии.

— Мы уйдём вместе, — отчеканивает он непреклонно. — Я вернулся только из-за тебя.

— Я не могу, — тихо отвечаю, вновь отступая.

Боже, на что он хочет пойти? На что должна пойти я?

— Не можешь или не хочешь? — он смеряет меня строгим испытывающим взглядом.

— Не могу… — повторяю пересохшими губами.

— Чёрт, Мэди… Не поступай так! Пошли со мной!

Негодующий взгляд Дилана долго шарит по моему лицу. Он словно не понимает всего масштаба катастрофы. Или не хочет принимать. Неожиданно Дилан хватает меня за затылок и притягивает к себе. Накрывает мои губы своими в отчаянном поцелуе. Я давлю ладонями в его грудь в слабой попытке оттолкнуть парня.

— Мы не можем… — сбивчиво шепчу я. — Я люблю тебя, но мы не можем… Это неправильно…

— Почему, чёрт возьми? — взревев, он с силой вмазывает в оконную раму кулаком. Стекло дрожит, я тоже начинаю дрожать, потому что слышу быстрые шаги в коридоре.

— Мэдисон! — строгий голос матери раздаётся за дверью, и та начинает открываться. — Конор! — верещит она, когда видит Дилана. — Конор! Он здесь! Сообщи Лари!

— Нет, — выдыхаю я, — мама, прошу тебя, не надо…

— Мэди, — Дилан хватает меня за локоть и разворачивает к себе лицом. — Они сказали тебе, что ты дочь Конора, но не сказали, что я ему не сын?

Мой паникующий взгляд не может сосредоточиться на его лице. Сознание не улавливает того, что он говорит. Всё, чего хочу — это чтобы Дилан прямо сейчас выпрыгнул в окно.

— Уходи, — молю его, отчётливо слыша, как несколько пар ног приближаются к моей комнате.

— Ты мне не сестра! — вновь повторяет Дилан, встряхивая меня за плечи. — Конор мне не отец!

А потом он впивается в мои губы в отчаянном поцелуе. Вместо того, чтобы бежать, спасать свою жизнь, драться за свободу, он просто держит меня в своих тёплых руках и долго целует, не желая отпускать.

Мозг, затянутый пеленой отчаяния, наконец впитывает всё то, что он сказал. Он мне не брат! Конор не его отец. И неважно, как так вышло… Важно, что мы можем любить друг друга. А наша связь — чистая, неопороченная. Меня затапливает непередаваемое облегчение.

Я цепляюсь за куртку Дилана, пока меня с силой не отдирают от него. Поздно бежать…

Моя комната очень быстро погружается в хаос. Полицейские, Конор, мама и… Дилан. Он стоит на коленях, его руки заведены за голову, а взгляд, направленный мне в глаза, совершенно спокойный. Будто он хочет вселить это спокойствие и в меня. Однако я не могу взять себя в руки. Ублюдок Конор держит меня железной хваткой. Я брыкаюсь, пинаюсь, молю мать отпустить Дилана, кричу полицейским, что он ничего не сделал, но меня как будто никто не слышит.

Силы оставляют меня, как только Дилана выводят из комнаты. Я оседаю на пол, перед глазами пляшут чёрные точки, а состояние такое, будто сейчас потеряю сознание.

Столько боли внутри, что организму отчаянно требуется перезагрузка. Закрываю глаза, позволяя себе упасть в блаженное неведение. Конор отпускает меня, и я сворачиваюсь калачиком прямо на полу.

Последнее, о чём думаю — я почти уверена, что проходя мимо, Дилан прошептал мне:

— Жди…