Глава 33

Дилан

Комната измерена шагами, наверное, тысячу раз. Я не могу усидеть на месте и просто слоняюсь из угла в угол, запустив стиснутые кулаки в карманы джинсов.

Лари не дал мне никаких гарантий. Выслушал мою историю, принял липовое заявление на Мэдисон, а потом отправил меня в камеру.

Тело ныло, напоминая о недавнем бое в яме. Плюс ко всему я уже очень давно не спал. Кажется, задремал в камере ненадолго, а потом меня вновь привели в комнату для допросов. И оставили совсем одного.

Не знаю, сколько прошло времени. Но казалось, что не меньше двух часов. И я не знал, куда себя деть, в какой угол сунуться от переполняющего волнения. Вдруг Алекс уже явился в дом Мэди? Что он мог с ней сделать? Может, он схватил её и теперь издевается? Или он просто всех убил…

От одной только мысли, что Мэдисон больше нет, больно сдавливает виски. Воображение рисует её хрупкое тело, распростёртое на полу, и меня обдаёт холодным потом.

А потом дверь комнаты вдруг распахивается, и входит Лари… За ним — Мэди. Грудь затапливает непередаваемым облегчением. Я срываюсь с места и, наплевав на присутствие офицера, сжимаю своё Безумие в объятьях. Она прижимается к моей груди и, кажется, всхлипывает.

— Шшш, — шепчу я, не переставая целовать её в макушку. — Ты в порядке. Ты со мной.

Она поднимает лицо и смотрит на меня глазами, полными слёз. Протягивает руку, и её пальцы медленно скользят по моему лицу там, где синеют побои после ямы. Они наверняка уже приобрели лиловый оттенок. И, конечно, по моей припухшей губе она тоже проводит. Тот коп хорошо мне приложил.

— Я в полном порядке, — заверяю её. — Это всего лишь ссадины.

Она грустно улыбается сквозь слёзы.

— Что будет дальше? — спрашивает тихо.

Склоняюсь и порывисто прижимаюсь к её губам своими. Мне хочется просто целовать её, лишь бы не отвечать на вопросы. Потому что наше будущее пока ещё слишком туманное.

Её губы солёные от слёз, горячее дыхание переполнено отчаянием, но Мэди всё равно отвечает на поцелуй с жадностью. Похоже, ей тоже плевать, что мы здесь не одни.

Лари громко откашливается и, скрипнув стулом, усаживается за стол. Мне приходится отпустить Мэдисон.

— Ты понимаешь, что если это правда, — офицер разглядывает документы, которые передала ему Мэди, — то нам придётся посадить Барбару? Как минимум за взятку. Ну а максимум — за попытку убийства.

Мэдисон подходит к столу, я отодвигаю для неё стул, и она неуверенно присаживается на самый его край. Сажусь рядом, приобняв её за плечи.

— Она же твоя мама, — негромко добавляет Лари.

Кажется, её глаза вновь наполняются слезами. Я успокаивающе глажу Мэди по спине, а потом резко говорю копу:

— Не надо давить на неё. Да, Барбара её мать. Хреновая мать, которой нет дела до дочери… А ещё она пыталась убить своего мужа, которого Мэди считала отцом. И во всём этом замешан Конор Кейни — человек, которого я считал отцом.

Я прожигаю его грозным взглядом и откидываюсь на спинку стула, утягивая Мэди в свои объятья. Быстро целую её в макушку и добавляю:

— Они просто хреновые люди и должны ответить за свои поступки.

Лари задумчиво скребёт подбородок и вновь смотрит на документы.

— Я уже отправил полицию в больницу для задержания человека, который подписал эти документы. Конечно, придётся проверить их на подлинность. И твою мать, — Лари смотрит на Мэди, — мы тоже задержим. Мэдисон безмолвно кивает.

— Что будет с Конором и Алексом? — спрашиваю я.

Мэдисон не выйдет из участка, пока эти двое не отправятся как минимум в тюрьму, а по возможности — сразу на тот свет.

Тяжело вздохнув, офицер откладывает документы и скрещивает руки на груди.

— На Конора Кейни у нас ничего нет. То, что проворачивала Барбара, — он кивает на заключение судмедэксперта, — происходило раньше, чем она вступила с ним в брак. Так что его мы привлечь не сможем. А Алекс Брауни официально мёртв. И вот это, — вновь кивает на документы, — не доказательство его жизни.

От злости стискиваю челюсти, хотя не буду скрывать, я знал, что всё закончится именно так. Мне самому придётся убить их обоих…

— А вас мы отпустим, — продолжает Лари. — Под подписку о невыезде, естественно.

Мои губы растягиваются в злорадной улыбке. Я прижимаю Мэди к себе ещё плотнее.

— Неужели Вы считаете, что какая-то сраная бумажка может удержать меня? Пока эти двое на свободе, Мэдисон угрожает опасность.

Лари устало вздыхает и, кажется, хочет начать спорить, но я не даю ему и рта раскрыть:

— Алекс Брауни — жив! Все эти годы он был в Денвере. Организовал бойцовский клуб. Место, где люди убивают за деньги в угоду публике. Я был его ручной зверюшкой шесть лет. Видел его так, как сейчас вижу Вас. Он жив! И он уже здесь — в Колорадо-Спрингс.

Мэдисон немного отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Она не знала о бойцовской яме, и, честно признаться, я не хотел её посвящать… Там нечем гордиться.

— Бойцовская яма? — скептически переспрашивает Лари. — В Денвере?

— Да, чёрт возьми, в Денвере, — начинаю заводиться. — Я могу дать Вам адрес… и рассказать, как туда попасть… В яму…

— Это дело полиции Денвера, не в моей юрисдикции, — перебивает меня офицер. — Я, безусловно, сообщу местным властям…

— Каким властям? — теперь я перебиваю его. — Тем, которых Алекс очень давно прикармливает? Послушайте… Для Алекса это просто бизнес. Бизнес, приносящий ему хороший доход! И там умирают люди! Очень много людей! И это нужно остановить.

Лари открывает было рот, чтобы что-то сказать, но так и не говорит. Но незаданный вопрос всё равно читается на его лице:

«Ты тоже убивал?»

Он напряжённо сжимает губы и долго всматривается мне в глаза. Я смотрю на него прямо, игнорируя взгляд Мэдисон на собственном лице.

Когда всё закончится, я обязательно ей расскажу обо всём. О том, как приходилось выживать… И убивать. Чтобы, наконец, перевернуть эту страницу своей жизни.

А пока нам просто нужно выжить.

А для этого нужно убить…

В последний раз.