Глава 18

Спускалась в зал с некоторой осторожностью, потому что громкая отповедь в исполнении Ганны Мольд, что стала слышна как только я вышла за дверь, явно повергала в ужас всех работников этого дома для проезжающих путников. Даже не вслушиваясь, можно было понять по жалкому лепету ещё вчера грозного трактирщика, что ведьма была в своем праве, и разнос был заслуженный, хотя и явно избыточный.

Картина была довольно забавной: Ганна, при своем высоком для женщины росте, но не идущим в сравнение с огромными местными мужчинами, умудрялась буквально подавлять здоровенного дядьку, пытающегося что-то лепетать. А проштрафившаяся чем-то служанка вообще жалась за спиной хозяина, трясясь от страха и ревя белугой.

— … Да что ты мелешь, чернь! Оставь свои жалкие оправдания! — донесся до меня саркастический голос. Она ткнула в сторону мужчины указательным пальцем, — Радуйся, что я принесла клятву гостьи вашему господину, а то быть вам обоим, ну скажем, курицами пару недель! Да-да, именно женского пола, на мужика ты не тянешь, а так может яйца бы несли — хоть какая-то польза! — она довольно ухмыльнулась. Отразившийся на лицах ужас явно принес ей удовлетворение, и добавила, словно между прочим, — Если, конечно, за это время вас бы кто-нибудь не сожрал. Из тебя, трактирщик, получилась бы очень жирная клуша, — Ганна окинула изрядно сбледнувшего мужчину с ног до головы и скривившись произнесла, — Хотя и старовата! — и тут же без перехода выдала, чем меня удивила. — Рада, что ты наконец поднялась с постели, Маршалла!

А ведь узнать, что я мышью стою у нее за спиной, можно лишь каким-то шестым чувством. Я была уверена, что дама так увлечена, что услышать крадущиеся шаги просто не должна. Да и увидеть, если у нее нет глаз на затылке.

— Надеюсь, ты уже позавтракала и тебя в этой клоаке не попытались отравить, — она посмотрела на застывшую у лестницы меня и махнула рукой, приглашая на выход. Ответ ей явно не требовался — это было продолжение экзекуции местного персонала. Ганна вновь посмотрела на хозяина и холодно поинтересовалась, — Надеюсь, милейший, ты не рассчитываешь, что после этого я вам заплачу? Скажите спасибо, что не предъявляю счет за попытку навредить.

— Да, госпожа ведьма, — пролепетал трактирщик. — Простите еще раз, — он униженно кланялся, а служанка и вовсе бухнулась на колени.

Ганна же милостиво махнула рукой и, сделав шаг в мою сторону, ловко подхватила под руку, направляясь к выходу.

— Вещи мои принесите и, я надеюсь, мой конь будет запряжен, — произнесла не оборачиваясь.

Верховная поправила полы мехового плаща, в который была одета, и даже не стала слушать заверения в том, что все сделают в лучшем виде.

Меня вывели за дверь, — по другому назвать это действие сложно. Выйдя на крыльцо, остановились чуть в стороне от суеты обоза, готовящегося к отправлению. Я увидела Юстума, что о чём-то беседовал с одним из стражей. Он тоже меня заметил, но был явно занят, что, впрочем, только порадовало — любая отсрочка и передышка были мне на руку.

Холодный воздух высокогорья заполнил легкие, а щеки слегка начало пощипывать от легкого морозца. Я для себя отметила, что, как ни странно, никакой высотной болезни не ощущаю, хотя мы поднялись явно выше чем на пару тысяч метров. Все же Сангея иная, или люди тут воспринимают разряженный воздух и давление по другому. Верховная ведьма вздохнула, подставляя лицо яркому солнцу и произнесла тихо.

— Осуждаешь за устроенный скандал?

Вопрос застал меня врасплох. Нет, я, конечно, не в восторге, но и высказывать в «чужом монастыре» о своих представлениях не собиралась.

— Вам виднее, как себя надо вести, — пожала я плечами.

— Нельзя показывать слабость, Марша, запомни это! — неожиданно прокомментировала она свое поведение, — Ты или злая ведьма, или мертвая ведьма! Поверь, предрассудки, особенно среди простолюдинов сильны. Они боятся и ненавидят одновременно. Потому что, то с чем ты не можешь справиться или не понимаешь, проще попытаться уничтожить, чтобы свой скудный умишко не напрягать.

Я посмотрела на расслабленное сейчас лицо женщины. Ганна стояла прикрыв веки, словно речь шла не о жестокости и выживании, а о чем-то обыденном. Хотя, наверное, так оно и было. Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— Ты не думай, ведьмы одни из самых материально состоятельных и востребованных в Империи. Мы лечим то, что не подвластно лекарям, и помогаем появляться на свет человечкам, особенно если роженица слаба или с плодом что-то не так. Хотя многие и наоборот, могут потравить приплод, коль он не нужен горе-мамаше, — при последних словах она скривилась. — Сластолюбивых дур, что надеются на случай хватает. Нет чтоб зелье нужное у нас заранее купить, дешевле бы обошлось. Да и понести ещё раз не каждая потом сможет, — махнула она рукой. — А ещё нас с распростертыми объятиями ждут те, кто жаждет красоты, власти, а ещё насолить соседу. Ну и так по мелочи: приворожить на время, лишить разума, да мало ли что в хозяйстве потребуется? О да, мы умеем многое. И берем полновесным золотом. Так что расплатиться с этим боровом мне ничего не стоило. Вот только его девка подсунула мне дрянное пойло, вместо того, что я заказывала и простыни пахли плесенью. И не думай, что такое тут для всех путников, — покачала она головой. — Нет, проявить тайное, — не отрытое, на это у них кишка тонка, — неуважение к ведьме — это же избавить себя от сглаза и беды в будущем, — сказала она с сарказмом, подняв вверх палец. — Я-то пережила бы, что с них серых возьмешь, но ведь нельзя! Обнаглеют враз и уже такой мелочью не отделаешься, — она махнула рукой. — Кстати, я тебе руны написала и простейшие их сочетания, — Ганна полезла в карман, быстро протягивая мне листок плотной желтоватой бумаги, сложенный вчетверо, так чтобы окружающие не успели заинтересоваться. Это правильно: ни к чему кому-либо ещё знать чему меня учит Верховная ведьма. — Руки твои помнят все сами, теперь лишь мозгу надо понимать, что он делает.

Я благодарно кивнула и убрала быстро листок в карман дорожного платья. Окинула взором двор, обратив внимание, что колонна уже построена. Что ж, времени не осталось, а спросить хотелось о многом.

— А что, правда могли бы в куриц превратить, если бы не клятва? — поинтересовалась я.

— Да не смеши, — фыркнула Ганна. — Это ж какого размера должна быть птичка? — веселилась Верховная. — Масса никуда не денется, да и затраты энергии такие, что потом неделю по крохам собирать. Но они-то этого не знали, — и она подмигнула мне, на миг совсем теряя образ страшной ведьмы. Я тоже невольно улыбнулась.

— Кто такие варги? — все же вспомнила тот вопрос, что посчитала первостепенным.

Ганна выгнула бровь и слегка склонила голову набок.

— Ах, эти… Ну да, я забываю, что очевидные для нас вещи для тебя являются тайной, — вздохнула она. — Варги — они, можно сказать, провидцы. Впрочем, думаю, ты это и так поняла. Не как те кликуши, что подвязываются при храмах того же Вечного, чтобы вещать пастве его волю, а, по сути, вдалбливать в пустые головы волю керзов. Нет, варги — они настоящие, — она поморщилась и всплеснула руками, — Хотя ещё те святоши! Имея такую власть, при этом бессребреники! Не то чтобы совсем, но с их-то силой… — Ганна покачала сокрушенно головой.

Да-а, зависть — скверное чувство! И ведьме оно явно не чуждо.

— Так в чем их сила? — поторопила я.

— В видении нитей будущего, конечно. Варги — самые скрытные из магов. Никто не знает как, кто и почему становится ими. Но их братство существовало, пожалуй, всегда. Раньше этих служителей судьбы за богов принимали. Наверное, они и сами видят свой жизненный путь, и поэтому не рискуют именовать себя таковыми, дабы не накликать гнев высших сил. Хотя, кто их знает? С таким знанием, они могли бы управлять миром, но вмешиваются лишь в жизнь ключевых фигур, чтобы направлять и подталкивать в нужную сторону. Притом говоря «ключевых», я имею в виду вовсе не обязательно каких-нибудь королей или великих ученых. Просто тех, кто может повлиять на судьбы Сангеи. И никто не припомнит, чтобы они ошибались. Или это тщательно скрывают, — пожала она плечами. — О, летит твой конвоир, — ухмыльнулась Ганна, наблюдая, как Юстум быстро ведет под уздцы своего жеребца, приближаясь к крыльцу. Одновременно сюда подкатили бричку Верховной, или как там называется эта повозка. — Что ж, — госпожа Мольд кивнула приблизившемуся магу. — Дорога уже недолгая. К обеду будем на месте.

Она спустилась первая со ступенек, лихо, несмотря на возраст, запрыгнула на место возницы и перехватила у солдата, что подал экипаж, вожжи. Ее глаза проследили, как меня ловким движением подхватили, усаживая в седло впереди себя и крикнула вслед, уже пришпоривающему коня Юстуму.

— Марша, на теплый прием в Волантесе не рассчитывай! — я, как и мой сопровождающий, обернулись на голос, — Видимо это усмешка Темных сестер, но иногда у тех, кто близок стихии Огня, в душе самый настоящий лед, да и мозги еле шевелятся от собственного холода! Правда ведь, Огненный? — и под издевательский смех, стегнула кнутом свою лошадь, срывая колесницу с места.

— Вот же, карга! — прозвучало со смесью досады и восхищения у меня за спиной.