Глава 44

Ожидала ли я, что вновь окажусь в уже знакомом гостевом доме на перевале, где когда-то я беседовала с Ганной, недоумевая куда исчез колдун, заявивший на меня некие права, а вредный маг Юстум, что прожигал меня взглядом, тихо напивался за соседним столом?

Точно не при таких обстоятельствах.

Нынче камин пылал так же жарко, но в обеденном зале не было никого из посторонних — только стражи из отряда, что преследовал синов. Ну и проворная прислуга да сам хозяин заведения, суетящийся за стойкой, стараясь угодить «Благородному тысячнику» и его людям, которые несколько часов назад избавили этот кордон от нападения ангейцев, успев спасти своим появлением немало жизней мирного населения, прятавшегося за спинами уже выдохшегося гарнизона, что держал оборону из последних сил. Но маги и стражи моего брата успели отбить вероломную атаку и потом погнались за отступающими врагами.

Те, как мы знаем, ушли, потому что сины очень старались затеряться в горах, пряча следы. Ну, а наша стычка у хижины стала решающей в их обнаружении — не почувствовать такое количество магии, находясь неподалеку, было невозможно.

Всё это Васька поведал мне ещё по пути сюда. Брат буквально не выпускал меня из рук, усадив в седло на свою лошадь. На нас украдкой поглядывали его люди, но все молчали, привычно соблюдая строгую субординацию. Но удивление и даже неодобрение порой прорывалось на лица.

Ещё бы! Представляю, как это выглядело со стороны! Но нам пока дела не было до того, что думают окружающие.

Ехать в Волантес я отказалась наотрез, на что брат со скрипом, но согласился, да и раненые требовали скорейшей помощи. Ерот точно не дожил бы даже до Изайлума, а в небольшом гарнизоне высокогорной заставы был свой хороший лекарь. Ну и ведьма находилась на грани, попав под удар неизвестным оружием.

Когда раненые по прибытию были осмотрены, то старый врач сказал, что будет чудом, если Верховная придет в себя в ближайшую десятину, а Мароне выложился досуха, и получил ожоги семидесяти процентов тела, ведь он первый встал на пути той дряни, что по нам запустили. Его шансы выжить почти нулевые, но они всё же есть.

Васька, который просил меня называть его по-прежнему Юстумом, особенно при посторонних, сначала вообще предлагал бросить мага в хижине, влив лошадиную дозу опиума, зло говоря, что Мароне в любом случае не жилец, потому что предал Предел. Но я ещё помнила вспыльчивую натуру брата. И за эти годы он в этом плане не изменился, так что сумела его успокоить, и настояла на том, чтобы Ероту всё же помогли, рассказав, что мужчина вместе с ведьмой действительно прикрыл меня, фактически пожертвовав собой. Да и вообще вел себя не худшим образом.

— Ох, Маш, — покачал головой мой самый близкий человек, — Ну давай, продли его агонию, совестливая моя! Это приграничье! Здесь такое не прощают.

— У всех должен быть шанс исправить ошибки, — упрямо вскинула я подбородок.

Брат вздохнул, но приказал обращаться с раненым аккуратно.

И вот, спустя пару часов суеты и дороги, устроив раненых, своих людей и лошадей, а также отправив сообщения в Волантес, мы с Васькой сидели вдвоем в той самой комнате, что я когда-то занимала с Игнисом.

За окном давно рассвело и солнце золотило вершины гор, обещая в скором времени окончательно отогреть этих великанов, подарив несколько месяцев настоящего жаркого лета. Говорят, здесь в это время года не хуже, чем в долине Тандем.

На столе дымились ещё не тронутые плошки с обильной снедью и кружки с ягодным взваром. Стояла бутылка вина, к которой я не собиралась притрагиваться. Но, несмотря на голод, еда пока в меня не лезла. Обычно на нервах я мечу в себя всё, что не приколочено, но похоже, сегодня я побила какой-то свой личный рекорд по количеству волнений, и просто смотрела на Юстума-Василия, до сих пор до конца не веря, что это действительно мой пропавший почти десять лет назад брат.

Мы скинули ставшие ненужными плащи и уставились друг на друга, словно видели впервые. Хотя в чем-то так и было…

Как же многого не замечаешь, когда не знаешь на что глядеть! Вот сейчас вижу, как Юс (чужая внешность все же накладывает отпечаток, и я понимаю брата, что просил так его называть почти всегда) в задумчивости пощипывает мочку уха — знакомый до боли жест. Да в общем-то и прищур тот же, и улыбка…

Наверное, он тоже ищет в этой яркой девушке прежнюю меня.

— Ну, рассказывай! — произносим мы одновременно и не сговариваясь.

И тут же смеемся, немного нервно.

— Маш, давай ты первая! Иначе, я ведь тебя знаю, вопросами замучаешь, а я подозреваю, что у нас не так много времени, — Брат потянулся к кружке и еде, всем видом давая понять, что готов слушать с комфортом.

Я фыркнула. Вот уж у кого аппетит отбить было почти нереально!

— Да что рассказывать, Вась, — пожала я плечами. — Скучная у меня жизнь была. Даже вспомнить нечего…

Но я добросовестно пересказала события после его исчезновения. О том, как покинула навсегда родной Амурск, о том, что сослуживцы Васи меня искали, но мне было слишком больно общаться с ними…

Слезы невольно потекли и меня вновь сгребли в объятия, пересадив к себе на колени в кресло. Меня гладили по голове, как в детстве и просили говорить дальше.

Я и рассказывала. Но моя история не казалась мне занимательной, да и брат не сильно меня мучил, лишь порой прижимал к себе крепче. Чувствовала, что ему тяжело и он винит себя напрасно, и старалась не сгущать краски, даже с юмором расписывая прошедшие годы учебы и работы.

— Вась, не кори себя. Я ведь и уехать смогла лишь благодаря тем деньгам, что ты оставил, дом-то наш ничего почти не стоил, ты же помнишь, — я заглянула в напряженное лицо, накрыв его ладонь своею. — Конечно, я бы отдала любые деньги, чтобы ты был рядом, но это был твой выбор и ты ведь всё это делал ради нас! Я понимала. Ты просто не мог иначе…

— Мог, — отрезал он жестко, — только, Маша, ты ведь помнишь, что нет ничего глупее, чем все эти «если бы»! — меня вновь потрепали по волосам. Он грустно улыбнулся. — Знаешь, я рад, что хотя бы ты из нас двоих получила образование. Мама бы этого очень хотела, — он чмокнул меня в макушку. — Так, как ты сюда попала, моя везучая?

— Ну уж нет! Ты больно хитрый, — пихнула его шутливо локтем, — Теперь твоя очередь, а уж потом вернемся к настоящему времени.

— Ладно, — поморщился брат, — Сохраним хронологию повествования. Васька вздохнул, немного разворачивая меня так, чтобы я не смотрела в его лицо и для большего эффекта положил голову мне на макушку, обнимая. Наверное, и ему, и мне сейчас так было легче представлять себя прежними. Он замолк ненадолго, а после стал рассказывать свою историю притихшей мне.

— Не буду тебе говорить о войне. Я ведь даже тебе не рассказывал где служил, не хотел, чтобы волновалась ещё больше… Не знаю, Маша, что писали вам официальные СМИ, да и не важно теперь, — я почувствовала, как тело брата напряглось, и тут же сжала его ладонь, — Кавказ горел, солдаты гибли, хоть и утаскивали с собой на тот свет боевиков. Но чужая подлость и ошибки генералов обходились кровью, порой бессмысленной. Только это уже всё прошлое, Машка. Да в общем-то я знал на что иду, отправляясь в очередную командировку, просто рассчитывал на свои неплохие умения, удачу и моих бойцов. Только иногда стерва фартуна от нас отворачивается так не вовремя и всё идет не по плану, — он опять замолчал, пресекая мои попытки обернуться. — Ты говорила, что тебе сообщили о том, что я пропал при выполнении задания, прикрыв отступление своих солдат. Так и было. Я долго продержался, давая парням шанс, но пуля дура, Машка, правда жалит ох как сильно. Думал там и останусь — не вышло. Боевики отчего-то в тот раз не стали добивать раненого, а забрали с собой. Надеялись, сволочи, разжиться от офицера оперативной информацией, но просчитались, — снова длинная пауза.

— Знаешь, умирать не страшно, особенно, когда это принесет избавление от боли, которую так сложно терпеть достойно, но я держался. Долго. Мне казалось, что бесконечно долго. Страшным в тот момент было только одно — оставить тебя в одиночестве, Машуль! Мы ведь с тобой всегда вдвоем против всего мира! Столько всего планировали, помнишь? — он не ждал ответа, и просто продолжил, — Вот я и цеплялся за жизнь зубами, без надежды, уже прекрасно понимая, что в живых не оставят. Да так бы и вышло, собственно, если бы не Игнис Ардере и странные законы стихий и магии мира Сангеи. Здесь, в параллельной вселенной, в это же время умирал Юстум Арде, молодой маг и бастард великого рода колдов, душу которого так не хотел отпускать в чертоги Вечного его дальний родственник и повелитель. Юстум на самом деле не был героем, скорее уставшим от бесконечной борьбы с этим обществом и собственным чувством ущербности в нём, от того, что считался незаконнорожденным. Тут иная реальность, нам с тобой, выросшим на других культурных ценностях, трудно всё это понять. У нас иное воспитание и взгляды на многие вещи другие, малыш, хотя и своих тараканов хватает, — усмехнулся брат. — Но, так или иначе, Игнису отчего-то захотелось побороться за этого воина и сильного мага. Он призвал свою стихию, поддерживая своего вассала, но тот не принимал его помощь, сдался и хотел уйти. Упрямства Владеющему не занимать и он давил своей волей, взывая к духу воина в нём, требуя вернуться и бороться. Но Юс не хотел никакой борьбы и добровольно отдал свою сущность стихии Огня. По крайней мере, именно так мне это объяснял потом Игнис. Юстум Арде ушел, оставив сильно потрепанное тело и даже саму личность, желая раствориться навсегда. А вот стихия решила иначе, прихватив первую попавшуюся душу, которую сочла достойной. Ведь я сопротивлялся до конца и, видимо, это стало решающим.

Васька наконец позволил мне обернуться и посмотреть в карие глаза этого чужого на вид, но такого родного мужчины.

— Маш, я знаю как это звучит. Сам до сих пор не понимаю, как на самом деле тут оказался. Вот только очнулся с дикой болью в теле, которая уже стала привычной, но самое главное даже не то, что вокруг было всё чужое, а то, что я помнил две свои жизни! Полностью! В голове был полный сумбур. Я, грешным делом, подумал, что всё, допрыгался ты, Искров, кукуха поехала от пыток окончательно и бесповоротно, — криво усмехнулся он. — Но со мной был Ардере, который на редкость легко поверил в происходящее со мной и помог, как моему телу, так и восстановлению душевного здоровья. Василий Андреевич Искров остался главным в дуэте и по своей сути неизменным. От Юстума Арде мне досталась память и хорошие навыки мага и мечника, которые прекрасно со временем дополнили то, что я умел в своем мире. В общем-то, можно считать это подарком судьбы, как и второй шанс на жизнь. Мы с Владеющим несколько недель разговаривали обо всем. Я рассказывал о нашем мире, а он говорил о жизни в Волантесе и Империи Четырех Стихий — то, чего Юстум не знал или не мог знать. А ещё я рассказал ему всё о себе. И о тебе, Маша, тоже, — он погладил меня по плечу. — Ну, а дальше ты знаешь. Ардере предложил дружбу и место рядом. Ну и у Мири потом сила проснулась…И, конечно, Владеющий сохранил мою тайну. Даже клятву с меня не взял, просто поверил.

Васька смотрел на меня очень внимательно, явно пытаясь понять, как я реагирую на сказанное.

— Игнис для меня больше, чем просто друг или командир. Я его бесконечно уважаю и никогда не предам. И знаешь, как ни странно, я неплохо вписался в этот мир, гораздо лучше, чем в наш. Маш, ты — единственное, что меня мучило все эти годы. Я даже предположить не мог, что моя бедовая сестренка окажется здесь. Но ты даже не представляешь, как я этому рад, мелкая, — он снова притянул меня к себе, словно никак не мог натискаться.

А я хмурилась после слов об Игнисе. Я хорошо помнила о принципиальности и понятиях чести своего брата. Уж если он так относится к своему Владеющему, то ему трудно будет сделать что-то против него… Закрыла глаза, давя вздох. Боги, как же всё запутано!

— Вась, — тихо сказала, опустив глаза, — И что теперь будет? Я ведь ведьма. Ведьма твоего Владеющего! И я не хочу такой жизни, понимаешь? Ты же сам мне помогал, вернее Марше!

— Ох, Машка, — меня опять баюкали в крепких объятиях, укачивая, как маленькую, — Рассказывай уже, и как сюда попала и как умудрилась бежать, да и что эта старая карга тебе пообещала? Мелочь, я чуть с ума не сошел от противоречивых чувств, когда нашел твоё письмо. Конечно, меня словно током ударило. Ну, не мог никто цитировать мои же стихи так просто! Да и ещё имя… Это же ты всегда дразнила меня «царственным», говоря, что сразу, как нашла значение имени с греческого, поняла отчего котов так часто называют именем Васька, — рассмеялся он, качая головой. — Ну, и другие несоответствия… Странная потеря памяти Маршей, вкупе с чисто нашими земными выражениями, да и характер твой… Но побег! Да, мелкая, я не собирался ничего рассказывать ведьме Маршалле, — поморщился он, — лишь предупредить девчонку о местных реалиях и помочь не натворить глупостей. Я говорил, что не выдаю чужих тайн! Думал, что есть время у друга самому разобраться со своей женщиной и всё решить. Маш, ты же Игниса совсем не знаешь! Он классный мужик, хоть и не доверяет почти никому! А уж тем более ведьме, хоть и оказавшейся чертовски милой, — заглянул он мне в глаза с укором.

— Да ладно! — возмутилась я, с усилием отстраняясь из объятий — кто б мне ещё позволил! Но я упиралась, шипя, чем только веселила брата. — Искров, не наглей! И нечего защищать этого… Ррр! Рабовладельца! Да он! — я буянила, под хохот моего любимого, но очень наглого родственника.

— Ой, только не ври, что он тебе совсем не нравится! Весь замок в курсе насколько! — глумился этот гнусный тип.

Я наконец вырвалась и села на своё место напротив. Приняла решительную позу, и сдув со лба выбившийся локон, ткнула обличительно пальцем в сторону брата и заговорила рассерженно, стараясь не обращать внимание на его искрящиеся смехом глаза.

— Давай-давай, веселись! Думаешь, мне тут сладко, а я дурью маюсь?

Ну и рассказала в красках, как попала сюда, про артефакт, про Орден Вечного, про всё, что говорила мне Ганна и Великая Госпожа. Про свой страх и вечные недомолвки, неясное будущее и презрение окружающих. А ещё про побег, как единственно возможный выход, насколько мне это тогда виделось. Ну уж, а когда выпалила про беременность и планы Верховной, у Васьки натурально отпала челюсть. Он больше не смеялся.

А мне вновь себя стало так жалко, что я шмыгнула носом и пробормотала обиженно:

— Да ему на меня плевать, он женится на этой двуличной принцесске и они с его мачехой на пару меня сожрут! Я не поеду в Волантес и не отдам ребенка, слышишь! Да пусть они все облезут и не ровно обрастут! — всхлипнула, закрывая лицо руками.

Пока я переживала острый приступ жалости к себе, брат опустился на колени возле моего стула, обхватив, как медведь, руками, позволяя уткнуться в его плечо и стоически пережидал женскую истерику.

— Успокоилась? — спросил он вкрадчиво, когда я наконец затихла. Шепотом, словно боялся новой неконтролируемой волны эмоций. Он дождался пока я кивнула, легко подхватил на руки и вновь сел вместе со мною в своё кресло. Развернул к столу, вручил ложку и провел рукою над пищей, с легкостью подогревая давно остывшую еду. — Быстро ешь, — скомандовал мягко. — Тебе теперь надо за двоих питаться, поняла? И не смей спорить.

Я, разумеется, тут же открыла рот возразить, но мне туда молниеносно отправили целую ложку вкуснейшей каши с какими-то сухофруктами и орехами. Я не ожидала такого вероломства, оскорбленно вскинулась… и начала интенсивно жевать.

Вкусно. Очень вкусно, особенно, когда бог знает сколько не ела.

— Ижуверг… — прочавкала не очень внятное обвинение с набитым ртом.

— Согласен, солнышко, — погладили меня примирительно, — готов быть кем угодно, только кушай и не плачь, — услышала я за спиной.

Приятная сытость вскоре начала разливаться по телу, желудок, как принято, начал оттягивать веки, и меня потянуло в сон — сказывалось всё пережитое, бессонная ночь да и моё состояние. Отложила ложку и откинулась на грудь Ваське. Слезать не было желания совсем, может подсознательно боялась, что если отпущу и уйду на кровать, то всё это окажется только игрой моего воображения.

Глаза слипались и я не стала этому противиться, почувствовав лишь то, что меня аккуратно укрыли сверху плащом, не пытаясь ссадить с колен.

— Подремли, искорка, всё будет хорошо, — пообещал мне ласковый голос и я провалилась куда-то в теплую бездну, которая сейчас совсем не пугала.

Чтобы спустя неизвестно сколько времени, пробудиться от грохота двери и такого знакомого рыка:

— Какого демона тут происходит?!!!