Глава 13

— Я вас по всему дому ищу, — распинала меня Сахли. — А вы здесь с Дарьером задушевные беседы ведет. Как вам не стыдно? — последнее обращение было к моему слуге. — Девушкам её возраста необходимо здоровое качественное питание. Вы решили леди с голоду уморить? Взрослый человек, вроде, — покачала головой.

Дарьер стоял у стены и ничего не говорил. Лишь мрачно кивал. Я тоже молчала, угрюмо.

Сахли вздохнула.

— Ладно, чего уж там. Хотя, не ладно. — Вспыхнула снова. — Я уже всякое передумала, особенно после визита леди Ларейн. Эта дамочка на подлость способна. И стража замка ей не помеха. Вам же сказали, сидеть в комнате. Ну что вы за леди такая, непослушна?

Странный вопрос, учитывая условия в которые меня поместили. Нормальная я леди, пытающаяся узнать происходящее, о котором все вокруг загадочно молчат.

— А вы, Дарьер, что за слуга такой? — Снова переключалась женщина на моего слугу. — Вы должны стеречь леди, а вы? Я была о вас более высокого мнения.

После упрека в голосе Сайхи, Дарьер заметно побледнел. Даже как-то насупился.

— Я предан моей леди и исполняю любое её желание, — произнес горделиво сухо.

— Ага, — язвительно скривила губы Сахли. — А пожелай она с башни прыгнуть, подсобите? Имей такого слугу и врагов не надо.

У Дарьера лицо повело. Он упрямо губы сжал всем видом показывая какого мнения он о высказываниях камеристки и о её умственных способностях.

Не знаю, чем могло бы это закончиться, я подхватила Сахли за руку и потянула из комнаты.

Не успокоилась она даже когда ставила передо мной тарелки.

— Вы должны быть более осмотрительны. Нельзя так беспечно себя вести. Поймите, мы все переживаем за вас, а вы совершенно неразумно уходите невесть куда. Что я должны думать?

Я вяло ковыряла вилкой в остывающем ужине.

— Я бы с удовольствием была осмотрительнее, если бы знала, чего остерегаться. Кто та дама с портрета и почему никто мне не рассказывает о ней? И кто гостья, угрозы которой мне необходимо бояться?

Сахли замолкла. Устало села напротив и, тяжко вздохнув, произнесла:

— Ну о последней то я могу вам рассказать.

Она поближе мне тарелку с жареным мясом подвинула.

— Государство Шаенское разделено на города и прилегающие к ним территории. В каждом городе есть свой государь. Столицей является город Шаразар. Леди Ларейн, дочь Горда Харейцкого — государя Шаразара. Он же является высшей властью всего Шаена. Когда-то леди очень сильно навязывалась в невесты господина Астеша, и государь Горд был бы не против, вот только… — Она замялась. Явно пытаясь не сказать лишнего. — Господин попал в ситуацию, после которой государь строго настрого запретил своей дочери проявлять какой-либо интерес к нашему господину. И какое-то время Ларейн действительно избегала его общества. Но за несколько дней до вашего появления пришла ночью в этот дом. Что за разговор состоялся между Ларейн и Астешем, не знаю, но она покинула его опочевальню совершенно бледная и в слезах. Мы уж понадеялись, что на этом любовь леди к господину закончится. Но, видимо, девочка привыкла получать свое.

Я сидела держа вилку с нацепленным на неё уже полностью остывшим кусочком мясом, так и не попробовав его.

— Но, если я не ошибаюсь, господин Астеш генерал шаенской армии, как же так вышло, что он в не любимчиках императора?

Сахли отмахнулась.

— Не моя тайна. Дела личные. Но он лучший в военном деле Шаразара, к тому же высший маг очень древнего и уважаемого рода, потому и не отстранили. Хотя… — Она нахмурилась. — Если государь Харейцкий узнает о вас, то… — покачала головой.

— Что будет Сахли, скажите же мне? — потребовала.

Та встала.

— Плохо всем будет, — сказала коротко. — И не спрашивайте меня больше. Господин сам вам все расскажет, если посчитает нужным. Ужинайте и ступайте в свою комнату.

На этом разговор был закончен.

Сахли не проронила больше ни слова, сколько я не пыталась её разговорить.

Не получилось мне позже найти и Хайна. По словам стражников, он покинул замок едва ушла леди Ларейн. И мягко намекнули, что мне не следует шастать по замку, и им приказано за этим следить.

Спать я легла в тягостных мыслях и, впервые с момента отъезда господина Астеша, услышала тихий лязг, говорящий, что за дверью моей комнаты стоят стражи.

***

Следующую неделю мне казалось, что замок вымер. Никто кроме Сахли со мной не общался. Да еще мастер по живописи, мастер Заргар. Тот болтал без умолку, вот только все разговоры сводились к истории искусств шаенов и попыткам научить работать меня с кистью.

Даже в библиотеку меня перестали пускать. Сахли принесла в мою комнату несколько книг сентиментального чтива, сказав при этом, что это то, что нужно в моем положении.

Вот только читать мне совсем не хотелось. Я сновала по замку, но слуги едва завидев меня спешили свернуть или делали вид что не видят меня. Я пыталась хоть кого-то разговорить, меня прерывали неотступно следующий за мной парочка стражей.

— Леди Киара, вам пора вернуться в комнату.

— Леди вас ожидает мадам Сахли в столовой.

— Леди Киара, просим не отвлекать прислугу пустыми разговорами.

Я почувствовала себя настоящей узницей.

Даже Дарьера не подпускали ко мне. Он зашел всего один раз, как его тут же вывели под предлогам, что у того нет разрешения Хайна на встречи со мной. Самого Хайна тоже в замке не было.

Сахли отмалчивалась на любой мой вопрос. Я ощущала себя в полной изоляции. Даже гариконы не приходили к стенам.

Зато несколько раз я отчетливо слышал их вой вдалеке и отчего-то мне казалось, что в него вплетался звук охотничьего горна. И от звука этого мне становилось тревожно.

Он казался мне пугающим предвестником чего-то страшного.

Сердце отстукивало бешенный ритм при каждом раструбе.

Открывала окно, тяжело дыша всматривалась в темноту за стенами.

Но не появлялись звезды сумрачных глаз и меня это все больше пугало. Как и мое странное пребывание в замке.

А очередной ночью меня разбудил далекий горестный вой. Я вскочила, путаясь в одеяле выпрыгнула из кровати, распахнула окно всматриваясь в ночь, затянутую пугающе-темными облаками, сквозь которые не проникал даже сумрачный лунный свет.

Ничего.

Совсем ничего. Ни воя, ни привычных за несколько ночей звука охотничьего горна.

С ощущением тревоги я вернулась в кровать. И долго ворочалась с боку на бок. Утро все же сморило меня усталостью и каким-то чувством безнадежной тоски.

Но и этот сон был совсем не долгим.