Глава 16

Время. Странное восприятие. Иногда минуты тянутся часами и наоборот, часы проскальзывают минутами.

Последние часы до приема пронеслись для меня слишком быстро. Я все еще пыталась принять себя другую — чужую. Принять все что узнала. Собрать воедино то, что от меня осталось. И не могла. Рассыпалась на мозаичные кусочки, в которых мелькало мое прошлое, настоящее и темное будущее. Разбивалась в моей памяти ласковая улыбка папы и морщинистые добрые руки Дарьера. На их место тут же вставали новые, не укладывающие в привычную картину жизни, чужая мне семья темных шаенов Салтьер, пронзительный взгляд дамы с портрета — леди Шайры. А в мыслях бились пульсом пугающие мысли: изгнанники, казнь, смерть от рук моего отца. Последнее было самым пугающим.

«Не верю, не верю, не верю». — Бешенной дрожью отзывалось сердце и сжималось от щемящей боли.

В ответ ему беспощадное сознание подсовывало образы мрачного Астеша.

«Ваш отец уничтожил семью неповинных шаенов».

И становилось невыносимо больно, а к горлу подкатывал горький до оскомины ком.

***

Двое слуг в праздничной синей форме распахнули пред нами двери бального зала.

Дежурные улыбки на губах и вежливое.

— Будьте любезны, леди Киара.

Как же резало слух мое собственное имя из уст Астеша.

Шаг в яркий зал и в уши ударили голоса, словно звук встревоженного осиного роя.

Где-то тихо играла ненавязчивая музыка.

Но едва мы сделали еще шаг, как зал смолк. Стало тихо-тихо. Настолько, что казалось я слышу тревожное биение собственного сердца.

А тревожится было о чем.

К нам на встречу, в образованный гостями коридор твёрдой походкой шел высокий, статный мужчина с черной косой волос закинутых за спину и внимательным взглядом темно-синих глаз. Идеальный черный костюм подчеркивал хорошо сложенную фигуру, ровную спину и широкие плечи.

Мне и говорить не стоило, я сама догадалась. Слишком величественная походка, вызывающе надменный взгляд. Государь Горд Харейцкий.

Я крепче сжала пальцами, скрытыми в тонкие ажурные перчатки, согнутую в локте руку Астеша, попутно вспоминая всё, что он говорил о владыке шаенского государства.

А информации было не так у много.

Сразу после того как пришла в себя во время разговора с Астешем в своей комнате, и смогла хоть что-то более-менее осознавать, господин ошарашил меня новой вестью.

— Вас казнят, как только узнают о причастности к семье Салтьер!

Расстроилась? Испугалась? О нет, после всего что на меня вывалили за последний час я уже не способна была пугаться. Посмотрела на Астеша красными от слез глазами.

— Когда? — спросила опустошенно.

— Что когда? — вопросительно посмотрел он на меня.

— Когда меня казнят? Сколько мне осталось жить?

Видимо что-то пугающе-обреченное было в моем голосе, у господина губы скривились.

Он порывисто поднялся и рыкнул на всю комнату.

— Никогда!

Оптимистично. Вот только навряд ли его оптимизм способен меня уберечь.

— Не думаю, что ваши привилегии перед государством заходят настолько далеко. — И как неприятно было говорить, добавила. — Вы не смогли спасти Шайру. С чего взяли, что меня не казнят только из-за вашего желания? Насколько понимаю, государь при всем уважении к вашей персоне, хотя в последнем я сомневаюсь, очень предвзято относится к вам.

Ох, что за лицо у Астеша стало.

«Тяжело слышать правду? — невесело усмехнулась. — Бывает. Что ж, мой навязанный господин, проглотите и вы малость той горькой пилюли, которую дали мне».

И не страшен уже ваш грозный взгляд. Мне все равно некуда бежать. И как бы я не была отравлена вашими откровениями, но выходит именно вы желаете сохранить хоть ненадолго мою жизнь. Мужчина возжелавший меня сначала унизить и растоптать как личность. Потом пытающийся сломать волю и вот теперь говорящий, что я ему не безразлична. Верю ли я ему? Конечно, верю. Последнее сарказм. Злой. Он видит во мне Шайру и пытается помочь ей? Вот только самой Шайре он помочь не смог даже в то время, когда имел хоть какое-то влияние на государя.

Кстати последнего я возненавидела куда сильнее чем даже Астеша при первом знакомстве. Вот прямо воротило меня от мыслей о их шаенском владыке. Это насколько же мерзкий шаенище, уничтожить своих же, только из страха потерять власть. Хотя, власть она такая, вцепится когтями, проникнет в кровь и все, готово, потерян человек, весь порос силой и желанием быть самым-самым в мире. И вот этот «пуп» шаенского государства очень старался всех «плохих» уничтожить, чтобы никто, ни капли его власти не отобрал, так пыжился, всех магов собрал. И вроде получилось. Но вот же, появилась я. Вернее меня нашел Астеш от желания хоть кого-то наказать за смерть возлюбленной. И что-то мне подсказывает, государя это мало порадует. Ах да, моя предстоящая казнь!

— О моем появлении, я так понимаю, стало известно благодаря вашей гостье, леди Ларейн.

— Леди Ларейн Харейцкой.

Харейцкой? Вроде именно так зовется род государя шаенского. Чудесно. То есть я ругалась с дочерью властвующего рода. Просто замечательно. Я прямо кладезь нахождения себе проблем.

— Меня вызывают к государю?

— Нет, — Астеш прошел и присел рядом, на подлокотник кресла. — Если бы Ларейн сказала отцу напрямую на кого вы похожи, вас бы уже арестовали. Но она побоялась.

— А что так? — не смогла сдержать грустной смешки.

Астеш казалось немного замялся.

— Видите ли, леди Ларейн запрещено появляться в моем доме и в моем присутствии. Запрещено отцом, — последнее конкретизировал.

Я все-таки удивилась, хотя думала удивить меня сегодня уже больше невозможно.

Вопросительно удивилась. Снизу-вверх смотря на Астеша.

Он неприязненно поморщился.

— Вы правильно подметили, государь очень предвзято относится ко мне после ситуации с семьей Салтьер.

— В отличии от его дочери? — решила уточнить я.

Астеш смерил меня пристальным взглядом сверху-вниз.

— В отличии от его дочери, — хмурясь подтвердил мою догадку.

— Да вы сердцеед, как я посмотрю, — видимо у меня стресс через язвительную иронию начал выходить.

Минута. Во время которой Астеш меня убил взглядом. Убил, расчленил, потом снова собрал в единое целое и вот сидит любуется.

— Однако вашего признания я получить не смог? — губы раскроила тонка усмешка.

Еще бы, вы видимо позабыли, мой господин, в роли кого меня сюда привезли?

— А разве вы добивались моего признания? На мой взгляд, вам было глубоко безразлична моя судьба как дочери своего врага. — Все-таки решила напомнить.

— Именно. — Не стал отрицать господин.

Я приподняла бровь.

— Сейчас ваше отношение ко мне изменилось только потому, что вы узнали, что это не так.

Астеш изучающе-внимательно глядел на меня. Взгляд скользил по моем лицу. Иногда останавливался на губах и в этот момент мне казалось замирал. И даже дыхание становилось чуть прерывистым.

— Не имеет значения что я решил. — Произнёс с внезапной хрипотцой в голосе. — Мне приказано, чтобы вы присутствовали на приеме. Государь сам лично хочет убедиться, что вы необычная.

Не смогла сдержать нервный смешок. Руки пришлось сцепить.

Вот да, убедиться и казнить.

Замечательная, радужная перспектива. Я вся горю желанием увидеть государя шаенского.

— Отказать не имеем права. — Добавил напряжения в воздух Астеш.

Кто бы сомневался!

— Поэтому нам предстоит вас немного подправить.

Вот сейчас у меня ужас все-таки в глазах появился. Ни паника, ни истерика, а обычный такой ужас.

Это как же меня собираются «подправить»?

Посмотрела на господина Астеша и слов не нашла что сказать на такое предложение. Он наклонился провел по моему лицу пальцами, остановился на щеке, мягко её погладил.

— Не переживайте, Киара. Магию государь ощутит. Поэтому мы воспользуемся древним и давно используемым всеми женщинами методом.

— Это каким? — выдавила приглушённо.

— Мы вызовем мадам Гошри.

***

Я стояла крепко сжимая руку господина Астеша. Сердце билось тревожно. А если государь увидит? Если заметит мое чрезвычайное сходство с Шайрой Салтьер, даже сквозь нереальную работу мадам Гошри?

Впервые, за все время пребывания в замке, я полностью доверилась и сейчас готова была спрятаться за спину господина Астеша. Уткнуться в его сюртук и закрыть глаза, лишь бы не видеть изучающий, серьезный взгляд владыки шаенского.

Мужчина остановился в шаге от нас. На какой-то момент мне вдруг показалось, что взгляд его стал восхищенно-оценивающим.

Оценить было что.

И без того миндалевидные глаза стали раскосыми от четких линий выведенных ловкой рукой мадам Гошри. Изумрудные тени смешанные с серым, чуть зауживали кончики глаз и расширяли в центре, отчего взгляд казался распахнутым и глубоким. Ресницы просто поражали своей длинной, брови лежали ровными дугами. Умелый макияж заметно изменял форму лица, делая его чуть вытянутым с немного завышенными скулами на которых красовался карамельный румянец. Высоко поднятые локоны свивались в ракушку, из которой ниспадали длинные пряди волн, спускающиеся на покатые плечи.

Открытые плечи!

Открытые до неприличия. Даже у Астеша зубы скрипнули и дыхание заметно участилось, когда он меня увидел после работы мадам Гошри. На что она совершенно спокойно парировала:

— Белизна плеч, чуть глубже вырез и государю Горду будет не до пристального рассматривания её черт лица.

Астешу пришлось согласиться.

Хотя он был совсем не в восторге от собственного предложения «подправить» меня. Особенно, судя по горящему взгляду с бешено мечущимися в нем шаенскими искорками, его не устраивало платье. Приглушенно-зеленое, отлично выделяющее алебастровый цвет кожи. Юбка, свободными фалдами ниспадающая до самого пола и при каждом, даже небольшом шаге, вызывающе обтекающая мои ноги.

Впервые я была согласна с невысказанными, но так отчетливо заметными, претензиями господина, ибо чувствовала себя в таком платье больше раздетой, чем одетой. Но выбора не было, гости уже заходили в замок.

И мы направились в зал в том виде котором я была.

— Вы обворожительны, леди, — голос у владыки шаенского был холодным, будто у ледяной статуи. Навряд ли можно было понять сделал ли он комплимент или во фразе скрытая угроза.

Зато взгляд, так и прожигал.

— Вы очаровательны.

Я сейчас очень сомневалась, что он говорит обо мне, так как смотрел он на уровне моего декольте. Очень задумчиво смотрел и изучающе.

Астеш крепче сжал мои пальцы. Больно сжал. Я вскинула на него взгляд. В нем открыто попыталась передать ментальное: Вы сейчас мне пальцы сломаете!

Хватка ослабла.

А в звенящем от молчании зале раздалось.

— Горд Харейцкий! Очень рад видеть вас в нашем обществе.

Все, я точно для себя решила, что ненавидеть буду государя. У меня от его тихого, но стального голоса мурашки по всему телу пошли. Неприятные, пугающие, до дрожи в коленках. Он явно хуже моего личного чудовища. Даже вызывающая привлекательность владыки не спасала положения. Мне хотелось бежать. Без оглядки. Подальше от него.

А приходилось улыбаться. Слегка присела в реверансе опустив голову.

— Для меня честь знакомство с вами, государь Горд.

Он беззастенчиво протянул мне руку.

— Надеюсь, вы не откажете мне в первом танце.

Таким же шестом можно было предложить мне гремучую змею.

Я слишком порывисто выпрямилась ловя взгляд Астеша. Напряженный и бездвижный, устремленный на Горда Хорейцкого. Но тот не смотрел на него, все внимание государя было занято мною.

А у меня билась паническая мысль.

«Откажу. Вот честное слово откажу».

— Увы, но по законам моей страны первый танец всегда принадлежит моему мужчине. — Произнесла как можно более спокойным тоном, сама поражаясь собственной смелости. — Я не вправе пойти против коконов, в которых воспитана, ваше величество.

Мой затылок просверлили удивленным взглядом. Ах, Астеш, я готова с вами все подряд танцы танцевать, лишь бы подальше от вашего государя шаенского.

— Воспитание — это хорошо, — с холодной иронией подметил Горд Харейцкий и перевел взгляд на Астеша. — Вам неслыханно повезло, мой «бравый» генерал, — последнее прозвучало с явными нотками издевательства. — Я рад был познакомиться с леди…

— Леди Киарой! — Избавляя меня от нежелания отвечать государю, холодно ответил сам Астеш.

— Что ж, хорошего вечера, леди Киара, — Горд отвернулся, всем видом показывая равнодушие. Но у меня отчего-то нехорошо стало на сердце. Защемило так будто он только что отправил меня на эшафот.

— Леди и господа, прием начат! — Прозвучало вызывающе громко.

И рой голосов снова ожил, как и грянувшая на весь зал музыка.