Глава 22

В покои Астеша я вернулась, когда луна уже давно ушла за полночь. Генерала к счастью не было, что заставило ощутить хоть какое-то маленькое облегчение.

Все мое тело горело после встречи с Дарьером. Кто знал, что будет так обжигающе больно, когда сила, запечатанная столько времени, разольётся по телу. Когда она вывернет мне кости показывая истинный лик. И только незнаемая мне магия Дарьера не позволила упасть там, в его комнате, хрипя и выплевывая сгустки печати. А как же невыносимо больно было в момент закрытия от чужих глаз моего становления.

— Пока вы не прибегните к магии, никто не сможет её увидеть. Но теперь она в вас, вся, что есть, вся, что смог собрать и вложить в вас. Выплеск может быть сильным, потому раскроетесь только если и правда станет понятно, что иного не избежать. Держитесь, моя леди, и помните, что я вам говорил — вы не темная. Света в вас больше, чем можно предположить в темной шаенке. И это наш козырь. Тот, что поможет вам в трудную минуту. Верьте в себя и свой свет.

Я слушала его слова, врезающиеся осколками в помутившиеся от боли сознание.

— Знайте, ваша жизнь стоила жизни все семьи. И только на вас надежда. Вы сможете противостоять той силе, что уничтожила нас. Держитесь и верьте в себя, моя леди.

Я стояла в комнате Астеша, все еще прокручивая в голове события, произошедшие в комнате Дарьера.

Перед глазам плыли круги, черные, белые, цветные. Я едва держалась на ногах. И все же прошла к окну. У меня еще оставалось неоконченное дело.

Прикрыла глаза отправляя ментальный вызов.

Ответ раздался сразу же. Многоголосым воем гариконов.

Приказы я отдавала строгие, короткие.

Если Дарьер все рассказал правдиво, то встреча с Гордом не самое худшее, что меня ожидает. Я слишком мало знаю свою магию. А значит гариконы моя единственная надежда. Последняя надежда, в случае столкновения с силой куда как превосходящую мою. Хотя Дарьер и пытался уверить меня в обратном. Но кто я, девочка, только что прошедшая становление и едва познакомившаяся со своей магией и сила многолетий, познанная, властная, хитрая, беспощадная.

На ватных ногах я прошла к кровати.

Подумала и разделась, оставив на себе только замысловатое ажурное белье мадам Гошри. А потом и его скинула.

Ложилась с безумным пульсом, бьющим в виски и захлебывающимся от волнения сердцем.

Лежать в ожидании пришлось долго. Но уснуть я все равно не смогла бы.

Астеш вернулся ближе к рассвету.

Раздеваться не стал. Прошел к окну, оперся в стекло руками и опустил голову.

Я медленно поднялась, прошла к нему. Дрожа от собственной смелости положила руки ему на плечи.

Он повернулся.

И тут же растерянно отстранился созерцая меня. Распущенные волосы навряд ли прикрывали мою наготу.

Астеш напряженно сглотнул и, охрипшим голосом, тихо произнес:

— Сегодня трудный день, Киара. Вам нужно отдохнуть.

— Сегодня, возможно, мой последний день, — прошептала я. — Не откажите в том, чего я, возможно, уже никогда не испытаю.

Он порывисто шагнул ко мне. Схватил в объятия. Жар дыхания обжег мой висок.

Горячие поцелуи посыпались по лицу.

— Не смейте, Киара. — зашептал прерывисто. — Не смейте так думать. Вы будете жить, слышите меня.

Как же горячи были прикосновения Астеша. Как желанны.

Я потянулась к его губам. Обвила руками за шею.

— Нет. — Он перехватил мои запястья. Заглянул в глаза. — Я не могу этого сделать, Киара.

— Но я же сама прошу.

Он грустно улыбнулся.

— Нет, моя девочка. Но я обещаю, как только вам исполнится…

— Исполнилось, — смотря прямо ему в глаза шепнула я. — Сегодня мне исполнилось восемнадцать. И прошу вас… — голос сел.

Астеш недоверчиво смотрел на меня.

Я прижалась к нему сильнее. Хотела. Желала только одного, послать к черту все предрассудки и стеснительность. Забыть о предстоящем дне и растаять в объятиях моего чудовища.

— Астеш. Я не могу сейчас рассказать вам всего. Но сегодня гариконы ответили на мой ментальный приказ, а они не сделали бы этого не исполнись мне восемнадцати.

— Откуда вы знаете? — Астеш постарался заглянуть в мои глаза.

— Не спрашивайте. — Я отвела взгляд.

— Вы, против моего приказа, ходили к Дарьеру?

Молчала.

— И что же он вам сказал? — не без раздражения спросил генерал.

— Только то, что нам необходимо знать. И я верю ему. Вам тоже стоило бы больше верить… окружающим вас… людям, а не вашим эмоциям. Поверьте, именно ваши эмоции в большей степени и сыграли с вами злую шутку.

— О чем вы?

Я вскинула взгляд.

— Обещаю рассказать если вы выполните мое желание.

И снова обвила его шею руками.

— Мне это точно нужно знать? — с насмешливым сарказмом поинтересовался Астеш. Он еще способен шутить в нашей ситуации?

— Необходимо, — уверила я. — Поверьте, вам будет чему удивиться. И я надеюсь, что это не разобьет ваше сердце. По крайне мере, я старюсь верить, что теперь оно целиком и полностью принадлежит мне.

— Я удивлен более чем, — Астеш прикоснулся губами к моим волосам. — Уверяю вас, мое сердце, как и весь я, вместе с душой принадлежу вам.

Подхватил меня на руки.

Мягкая перина приняла нас обоих.

Жар поцелуев растекся по коже. Каждое прикосновение будто ожоги. Биение сердца заставляло кипеть кровь. Дрожь прошла от кончиков пальчиков по всему телу.

Руки горячие, нетерпеливые, изучали каждый миллиметр, заставляя меня закусывать губы от желания. Умелые ласки вызывали волну желания. Не видела, когда его тело оказалось нагим. Только чувствовала его горячность, напористость, беззвучное желание, едва сдерживаемое, старательно выверенное, старающееся не сделать мне больно. Я же хотела только одного, быть с ним, принадлежать ему, ощутить его в себе.

Выгнулась вслед зовущим прикосновения. Застонала чувствуя пальцы Астеша приникающие вглубь. А потом он накрыл меня своим телом.

Рассвет полыхнул по пикам крыш, когда я вскрикнула от быстрой, яркой боли.

— Прости, моя хорошая, это лишь секунда.

Секунда, после которой по телу прошла волна. Страсть, желание принять его глубже. Забыть обо всем, кроме Астеша, близкого, желанного, моего.

Секунда, когда бабочка во мне распустила яркие крылья и я забылась в волне наслаждения.

***

Утро встретило меня в объятиях Астеша. Мы лежали молча, смотря друг на друга. Не нужно было слов. Взгляды и без того говорили всё что хотело сказать сердце. Синие искры глаз Астеша замерев мерцали словно самые яркие звезды в темную ночь. И они были для меня путеводным светом, теплом, и искрой надежды нашего будущего. Я хотела верить, что ещё смогу смотреть в них, проваливаясь в шаенский манящий свет.

Теперь я верила в слова сестриц. Шаены порабощают души. Моя душа была отдана ему мною самой, безропотно и полностью. Теперь она отражение в глазах моего генерала. Душа, тело, сердце, навечно принадлежат ему.

Астеш обнял меня и снова поцеловал. Я прикрыла глаза проваливаясь в очередную пропасть желания. И чувствуя, как взметнулась вверх бабочка, заставляя меня трепетать в такт её крыльям.

От ласк отвлек легкий стук в дверь.

— Мадам Гошри пришла, — на ухо мне прошептал Астеш.

— Она не вовремя, — я коснулась его груди губами.

— Отослать её? — Астеш чуть навис надо мной лукаво заглядывая в глаза.

— Да, — я была просто откровенно невежлива.

— Мадам Гошри, леди еще не встала, дайте её полчаса. — Прозвучало приглушенно. (3303c)

— Ооо! — Раздалось, из-за двери смущенное. — Прошу прощения.

И тут же послышались удаляющиеся шаги.

Астеш улыбнулся и накрыл мои губы своими.