ГЛАВА 20

Эва выбежала нам навстречу из дома и сразу бросилась мне на шею.

– Живые! Вернулись! Я так переживала!

Потом она скосила глаза на Ронала:

– Ваша Светлость? Вы в порядке?

– В полном, – ответил тот, отойдя на шаг, чтобы продемонстрировать свой новый-старый образ.

Эва прикрыла рот ладошкой.

– Это то, о чем я думаю?

– Во всяком случае, мы все на это надеемся, – коротко засмеялась я, беря ее за руку. – Как Седерик? – спросила я уже без улыбки.

– О, ему уже лучше, – кивнула Эва.

И в этот самый момент на пороге дома Гризеллы появился барон Тодж собственной персоной. Он выглядел еще бледным и слабым и привалился плечом к косяку двери, но это не мешало ему ехидно улыбнуться.

– Кажется, я многое пропустил? Ронал, ты ли это? И при свете дня?

– Да, теперь тебе придется лицезреть мою неотразимость круглые сутки, а не только ночью, – хохотнул Ронал.

– Я так и знал, что мне не вечность быть самым неотразимым в этом королевстве, – хмыкнул Седерик. – Вернулся мой главный конкурент.

– Не переживай, – парировал ему Ронал. – Конкуренция здорово помогает держаться в тонусе.

– Седерик, – Эва нахмурилась и повелительно взмахнула рукой, – а ну, немедленно возвращайся в дом! Ты еле на ногах держишься! Я не переживу твоего очередного обморока.

– Мы все еле на ногах держимся, – похлопала ее по спине Гризелла. – Пойдем, поможешь мне накрыть на стол.

– Я? – графиня растерялась.

– Ты справишься, это нетрудно, – ухмыльнулась Гризелла, увлекая ее за собой в дом.

Следующие несколько часов слились в бесконечную череду шуток, смеха и веселья. Никто не вспоминал о борьбе у Предела, будто хотели забыть об этом ужасе навсегда. Уверена, ужасные призраки этого сражения еще вернутся к нам во снах и мыслях, но не сегодня. В этот вечер мы заслужили безмятежное веселье.

Из всех иноземных гостей на ужин задержалась только тройка эльфов: Сайрус, Вилльем и Лорения. Гномы не последовали за нами, оставшись восстанавливать территорию у своих гор после битвы, а липси во главе с Рийвеном отправились сообщать своему народу хорошую новость. После их ухода я обнаружила отсутствие своего плаща. Похоже, идол имени меня в поселении липси с этой ночи не будет мерзнуть. Чего не скажешь обо мне реальной.

Эльфы, которые оказались посланниками правителя их государства, на прощание оставили мне золотую карточку почетного гостя. С этого момента двери всех заведений Золотого королевства, а также королевского дворца распахнуты передо мной. Кроме того, моя особа остается неприкосновенной и находится под защитой эльфийского короля.

– Теперь ты можешь принять ванну из рубиновой амброзии, и тебе слова никто не скажет, – шепнул мне ехидно Ронал, явно напоминая о моей буйной прогулке по Санхейму в компании эльфов.

– Даже ты? – Я изогнула бровь.

– Нет. Потому что я приму ее с тобой, – и сказал он это так, что мне стало жарко.

Покидали дом Гризеллы уже затемно. Прощание с ведьмами было не лишено сентиментальности, даже всегда спокойная Селена обняла меня крепко и взяла слово, что я навещу ее в скором времени.

– Не останавливайся на достигнутом, – сказала мне Марана. – Тебе еще многому придется научиться. Многое усовершенствовать.

– Я знаю, – ответила я.

– А я прослежу за этим, – заверила Гризелла.

В замок возвращались вчетвером. Ронал заставил Седерика остаться ночевать в нашем замке, а пока помогал ему идти, закинув его руку себе на плечо. Барону не нравилось показывать свою слабость, поэтому всю дорогу он перекидывался с Роналом безобидными колкостями.

– Значит, я теперь бессмертнее тебя? – вопрошал он.

– И это не может не радовать, – отзывался Ронал.

– Но если ты все же захочешь продлить свою ставшую скучной жизнь, можешь обратиться ко мне. Так уж и быть, поделюсь с тобой моей семейной магией.

– Ты разве не хочешь остаться единственным и неповторимым? Без меня этого будет проще добиться.

– Ты же сам говорил, что конкуренция полезна.

– Миледи, милорд! Наконец-то!

Никто из слуг, несмотря на поздний час, не лег спать. Все ждали нас. И снова была череда слез, объятий, радостных причитаний. Потом пришло время сообщить им важную новость.

– Дара, Заг, Ригольд, Гарри, – голос Ронала чуть подрагивал от волнения. – Я не могу пока быть полностью уверен, утром все станет ясно, но, кажется, проклятие Иоганны снято. И я… Точнее, мы все – свободны от него.

– На крайний случай, – я достала припрятанный лунарис, – у меня есть план «Б». Так что утра можно не ждать.

Новая буря эмоций захватила замок. Больше всех радовался Гарри, крича:

– Я наконец-то вырасту! И смогу жениться на Тине!

От этой непосредственной и искренней радости на глаза наворачивались слезы.

Не помню, как мы наконец оказались одни в спальне. Тишина теперь казалась такой непривычной, но все еще желанной.

– Я хотел сказать тебе…

– Я хотела сказать тебе…

Мы произнесли это одновременно и тихо засмеялись.

– Ты первая. – Ронал притянул меня к себе.

– Я хотела сказать, что счастлива. Счастлива, что ты рядом со мной, – выдохнула я, глядя ему в глаза. – И без тебя я бы пропала.

– Не поверишь, но я хотел сказать то же самое, – хрипло произнес Ронал, не отрывая от меня взгляда. – Что я счастлив. Счастлив, что ты со мной. И без тебя меня бы не было. Я люблю тебя, моя прекрасная ведьма.

Я, расчувствовавшись, провела ладонью по его щеке.

– Я люблю тебя. Мое прекрасное чудовище.

Дальше были поцелуи, глубокие, нежные, заменяющие все остальные слова. И объятия, в которых мы кутались, согревались, становились цельными. Мы были настолько уставшие, что более страстные выражения любви оставили на новый день и просто заснули, крепко обнимая друг друга.

Когда я проснулась утром и не увидела рядом Ронала, мое сердце болезненно сжалось. Неужели все вернулось…

«Даже если и так, – попыталась встряхнуть себя я, – ничего страшного. У нас теперь есть лунарис. Много лунариса».

Эта мысль успокоила меня, и я даже улыбнулась.

– Надеюсь, эта улыбка предназначена мне? – В дверях возник Ронал, посвежевший, выспавшийся и уже одетый. Он тоже широко улыбался.

Хвала Велле! Я чуть не взвизгнула от счастья: проклятие не вернулось!

– Только тебе! – ответила я и распростерла навстречу ему объятия.

– Я смущен и польщен. – Ронал подхватил меня в свои объятия. – И бесконечно счастлив – особенно видеть твою улыбку по утрам.

– А я счастлива видеть тебя по утрам таким. – Я игриво пробежалась пальцами по его спине. – Хотя по чудовищу тоже буду немного скучать.

Ронал вопросительно изогнул бровь.

– У него такая мягкая шерстка… – проворковала я, поглаживая его по волосам. – Косички заплетать удобно… А еще усы…

– Чтобы дергать за них? – хмыкнул Ронал.

Я, смеясь, кивнула.

– И рога тоже были милые.

– Вот по чему я меньше всего буду скучать, так это по рогам. – Ронал сделал такое забавное лицо, что я засмеялась.

– А хвост? – вспомнила я. – И…

– Ну хватит, – Ронал заставил замолчать меня поцелуем. – Иначе я начну ревновать к самому себе. Прошлому. И в конце концов отращу хвост, если тебе так хочется.

Я хитро посмотрела на него.

– Мне надо подумать об этом.

Наш следующий поцелуй прервал стук в дверь.

– Милорд, миледи, завтрак уже накрыт, – сообщила Дара.

Я закатила глаза:

– Если бы мне так не хотелось есть, я бы предпочла остаться в постели и никуда не выходить целый день. А лучше два.

– Тебе еще представится такая возможность, – подмигнул мне Ронал. – А пока я с удовольствием помогу тебе одеться. Хотя обратный процесс мне нравится куда больше.

Седерик сегодня выглядел порядком здоровее и поглощал яйца-пашот с завидным аппетитом. Рядом сидела Эва и с возбуждением вещала о том, что Хейла позвала ее к себе, чтобы раскрыть в ней дар к магии огня.

– Я отправлюсь к ней на следующей неделе, – заключила графиня. – Не хочу оттягивать.

– Только в моем сопровождении, – заявил Седерик.

– Как скажешь, дорогой. – Эва нежно взяла его за руку, и в воздухе закружили невидимые сердечки.

Мне на колени запрыгнула Тутти. Понюхала яйцо и с видом полного отвращения отвернулась.

– Что-то наша Тутти в последнее время не в духе, – заметила Дара, которая разливала нам кофе. – Может, спросите у нее, в чем дело, леди Ева?

– У тебя правда что-то случилось? – Я погладила кошку.

– Это, ужасно, мр-р-р… – ответила та. – Я… Мр-р-р… Беременная.

– Что? – охнула я.

– Что она говорит? – встрепенулась Эва, и все следом уставились на меня.

– Я беременна.

– Ты беременна?! – мне показалось, что это произнесли все присутствующие в столовой одновременно. А выражение лица Ронала в этот момент вообще было трудно описать словами. Его словно ударили по голове.

– Да не я! – поспешила оправдаться я. Но, кажется, только разочаровала всех. Вот черт, а. – Это Тутти беременна.

– Какие же они, мр-р-р, тупые, – протянула киса. – Поэтому и не хотела никому говорить.

– И от кого ты беременна? – спросила ее я.

– А разве есть варианты, м-р-р-р? В этой глуши, м-р-р-р. – Тутти тяжело вздохнула. – Толстяк, оказывается, временами бывает так обходителен, м-р-р-р.

Я еле сдержала улыбку.

– Толстяк совсем неплох, – произнесла я. – Так чего же ты печалишься? Может, он не хочет котят?6dfffc

Тутти фыркнула.

– Это только ваши, м-р-р-р, человеческие мужские особи не хотят котят. То есть детей. У нас все, м-р-р-р, по-другому. Толстяка вон еще больше расперло от гордости, знаешь ли, мр-р-р мяу. Это просто у меня гормоны шалят. Хотя… Тебе этого пока не понять, м-р-р-р. – И она спрыгнула с моих колен.

Я пожала плечами и сообщила всем:

– У нее гормоны шалят. И отец – Толстяк, как вы уже поняли. Так что, Эва, готовься к пополнению. Бело-рыжему.

– Если только котят, – хмыкнула та, скосив глаза на блондина Седерика.

Я же почувствовала на себе пристальный взгляд Ронала.

– Что? – одними губами спросила я.

Он наклонился к самому моему уху:

– Я даже немного расстроен, что эта грандиозная новость относилась к кошке, а не к… нам.

Я слегка покраснела.

– Мы разве куда-то спешим? – шепнула я.

– Мне надо наверстать упущенное. За сто лет. Но еще немного я все же готов подождать. Как насчет медового месяца в Санхейме?

– У тебя странный способ делать предложение, – хмыкнула я. – В каком-то обратном порядке.

– От перемены мест ничего не изменится, – отозвался Ронал. – Все изменить может только твой ответ.

– Романтике тебе тоже стоит поучиться.

– Прости, но сто лет в шкуре чудовища не прошли даром. Не до романтики было. Но я клянусь, что исправлюсь.

– Ладно, верю. Тогда да.

– Что – да? – Он растерянно моргнул.

– Да – это я согласна, – шепнула я, кусая губы, чтобы не расплыться в самой идиотской и счастливой улыбке. – И на медовый месяц в Санхейме в том числе, невыносимое ты мое чудовище.

Краешки губ Ронала тоже поползли вверх.

– О чем вы там шушукаетесь? – возмущенно вклинилась в наш «серьезный» разговор Эва. – Может, расскажете и нам?

От ее любопытства нас спас грохот подноса, который уронила Дара.

– Святая Велла и ее мать Крона! – воскликнула она в ошеломлении и показала куда-то за окно. – Откуда это взялось? Когда?

– Что там? – первая подскочила Эва.

Я за ней. Вскоре подошли и мужчины к окну.

На краю замкового парка красовался мой ведьминский дом, переливаясь на солнце перламутром. Его окружал зеленый островок из травы и лунариса.

– Гризелла была права. Он нашел меня сам, – проговорила я, улыбаясь. И посмотрела на Ронала. – Он ведь здесь никому не помешает?

Ронал усмехнулся и обнял меня.

– По-моему, здесь ему самое место.