Глава 27. Варвара

– Я не хочу знакомиться с твоей матерью, – в ужасе пролепетала я, уставившись на стоявшую на крыльце привлекательную немолодую женщину со светло-каштановыми волосами и в песочного цвета льняном костюме. Она казалась мне настолько величественной, что я струхнула не на шутку. Она не просто мама моего любовника, она жена мэра! – Придётся, – рассмеялся Лёша. – Я тоже, знаешь ли, не в восторге, но мы не можем прятаться от моей матери, боясь зайти к себе же домой. Я прикусила губу. К Лёше приехала мама, а я веду себя, как ребёнок. Мужчина, видя мою неуверенность, тут же взял меня за руку, и мы приблизились к ступенькам. – Мама, вот это сюрприз! – воскликнул Лёша, поднявшись на крыльцо. – Здравствуй, Алексей. – Мать кивнула ему. – Прости, что не предупредила, но ты же знаешь своего отца… Он, возможно, поставил прослушку на мои телефоны. – Окончательно превратился в параноика и сукина сына, верно, мама? Лёша обнял меня за плечи и проговорил: – Варя, познакомься с моей матерью Тамарой Витальевной. Я протянула ей руку и вежливо сказала: – Рада познакомиться, Тамара Витальевна! Рука женщины скользнула к моей руке. – Я тоже, дорогая. Боже, Алексей, она просто очаровательна! Такая красавица! Даже не верится… Она так сказала, будто бы Лёша совсем недостоин меня, будто бы считала собственного сына ничтожеством рядом со мной. Мне стало неприятно и обидно за него. Он ещё крепче обнял меня. – Варя, всё в порядке? Я украдкой ткнула его локтем в бок и прошептала: – Твоя мама проделала очень долгий путь. Может, тебе следует пригласить её в дом? Лёша вздохнул и подошёл к двери, увлекая меня за собой. Когда мы вошли в прихожую, я посмотрелась в зеркало – и побелела. Выглядела я просто жутко. Щёки раскраснелись, одежда в пыли, а волосы – просто воронье гнездо. Засос на шее был, как вишенка на торте. Я поспешно поправила волосы, чтобы скрыть метку. А Лёша в тот же миг бросил на столик ключ. Звон металла казался оглушительным в напряжённом молчании. И по-прежнему никто не произносил ни слова. Наконец Лёша, нарушив паузу, указал на чемодан матери и спросил: – Собираешься надолго остаться? – А можно? – Казалось, глаза женщины наполнились печалью. Я откашлялась и проговорила: – Тамара Витальевна, хотите лимонада или кофе? Она нерешительно улыбнулась. – Было бы чудесно, дорогая. Лимонад был бы в самый раз. Я побежала на кухню, вынула из шкафчика стаканы и положила лёд. Лёша с матерью вошли следом за мной и молча уселись за стол. Стаканы задребезжали, когда я поставила их на стол. Взглянув на Лёшу, я разгладила на себе футболку руками и пробормотала: – Пойду, приму душ. Он протестующе покачал головой. – Нет, садись с нами. – Но я ужасно выгляжу… К тому же мне не хочется мешать вам. Я покосилась на гостью. – Пожалуйста, останьтесь, – попросила она, указывая на соседний стул. Я взяла свой стакан и со вздохом села. Лёша уставился на мать и спросил: – Так что привело тебя, мама? И надолго ли ты к нам? – Если не возражаешь, я поживу пока у вас, – вежливо ответила Тамара Витальевна, словно говорила не с собственным сыном, а с чужим человеком. – Мы с Борей поссорились. – Да, неужели? – Длинные пальцы Лёши обхватили стакан. – И что же случилось, мам? Поймала его с очередной шлюхой? В глазах женщины снова промелькнула печаль, затем лицо её как будто превратилось в бесстрастную маску. Мне стало неловко, что я присутствую при таком интимном разговоре, но предпринять ещё одну попытку, чтобы уйти я не осмелилась. – Да, Алексей. На этот раз всё ещё хуже. Она ещё и шантажирует Борю! Я больше не в силах это терпеть! Мне нужен покой, пока я не придумаю, что делать. А куда идти – не знаю. – Так странно, что ты столько лет думаешь, но всё всегда заканчивается тем, что ты прощаешь неверного мужа, – сказал Лёша, и глаза его наполнились холодом. Его мать со вздохом покачала головой. – Только не в этот раз! Любому терпению приходит конец! Лёша поставил локти на стол и театрально закатил глаза, цокнув языком. Возмущённая таким его поведением, я подтолкнула его коленом под столом, но он не обратил на это внимания. Тогда я с упреком посмотрела на него, но он и на сей раз никак не отреагировал. Тихонько вздохнув, я улыбнулась и проговорила: – Уверена, Лёша будет рад, если вы останетесь. – Я не рассчитываю на его любовь, Варенька, – пробормотала она. – Я знаю, что была неправа в прошлом, простив его отца, вместо того, чтобы принять сторону сына. Было совершенно очевидно, что между матерью и сыном случилось что-то крайне неприятное, и я поняла, что больше не могу слушать их разговор. Я заёрзала на стуле и пробормотала: – Я… э… должна идти… Алексей тут же ухватил меня за руку, и его пальцы впились в моё запястье точно клещи. Освободиться было невозможно – разве что начать вырываться. Я покосилась на Тамару Витальевну. Та какое-то время смотрела на руку сына. Потом подняла глаза и встретилась взглядом со мной. Тогда я пожала плечами. Что ж, если они хотят, чтобы я осталась, – я останусь. Вскинув подбородок, мужчина взглянул на мать и спросил: – И сколько думаешь здесь пробыть? – Не знаю, – отвела она глаза. – Но я не хочу, чтобы твой отец знал, где я нахожусь. Лёша невесело рассмеялся. – Всем известно, что он никогда не станет искать тебя здесь. А он вообще будет искать? Может быть, ему всё равно? – Не знаю. – Женщина глянула в окно поверх плеча сына. – Но он говорит, что ничего не было, что его каким-то образом подставили. – Ага, конечно! Интересно, зачем? – Ради денег, конечно же… И он хочет заплатить этой сучке денег, чтобы какие-то откровенные фотографии не попали в интернет. Я их сама не видела, но догадываюсь, что там… – Ладно, мам. Оставайся. Посмотрим, насколько тебя хватит. Учти, что прислуги у нас нет, а на Варю можешь не рассчитывать. Я не позволяю ей готовить или прибираться в доме. – Интересно, почему? Я почувствовала себя белоручкой и плохой хозяйкой. Так стыдно стало, боже! – Потому что в отличие от твоего мужа, я уважаю свою женщину. Я не утруждаю Варю бытовыми вопросами, потому что она моя принцесса. Она просто создана, чтобы её носили на руках. С этими словами Лёша поцеловал мою руку, а потом прижал её к своей щеке. Я разомлела от его слов. Он назвал меня своей женщиной! Собирается носить меня на руках! Господи, надеюсь, что это так и есть, что он не красуется перед матерью, чтобы выпендриться?