Глава 14

Макс

Выхожу из вагона и вдыхаю полной грудью, здесь даже воздух ощущается по-другому, какой-то родной что ли. Дома. Наконец-то. Не смотря на то, что уезжал я отсюда с ноющей болью в сердце и тяжелыми мыслями, меня очень сильно тянуло вернуться.

Первое время после отпуска было особенно тяжело. Наверно, у всех так бывает, но я тосковал не по дому, я скучал по конкретному человеку. Казалось бы, разве можно успеть привязаться к девушке за неделю? Но она не простая девушка, она мой наркотик, причем сильнодействующий, попробовал один раз и сразу втянулся. Никакой силы воли не хватит, чтобы отказаться от нее самому и никаких методов не существует, чтоб излечиться.

Сколько раз я запрещал себе о ней думать? Не сосчитать. Сколько раз я воскрешал в памяти наши ночи и дни? Бесконечно. Именно на этих кадрах из прошлого мои блоки и запреты не срабатывали, меня захватывало мощным вихрем воспоминаний и уносило в отдельный мир, где существовали только я и она. Даже, если я изо всех сил боролся с этим. Не спасало даже то, что перед глазами светилось это злосчастное сообщение, на котором так резко оборвалось наше общее помешательство.

Боялся ли я новой встречи с ней? Да. Боялся, что станет еще хуже. Пока жил далеко от нее, вроде научился справляться и смирился. Ненавидеть только не научился. Может, если увижу, что она уже не одна или вышла замуж, меня отпустит.

Ее образ со временем никак не стерся, все время стоял перед глазами. Я все помнил, глаза, улыбку, запах, гладкость кожи и ее стоны. Первое время они постоянно звучали у меня в ушах. Это самая лучшая музыка на свете. Она, как сирена, завораживала и околдовывала, настоящая ведьма. Мой яд, моя боль, моя самая большая слабость.

Стряхиваю воспоминания и иду к подземному переходу. Специально не стал никого предупреждать, что сегодня приеду, чтоб не встречали. Но мать, как чувствовала, позвонила, когда уже подъезжали к родному городу, пришлось признаться. Просила дождаться, пока освободиться с работы где-нибудь рядом в кафе. Не хотел нигде светиться в форме, но выбора не было, мать уже и так обиделась, что не сообщил о приезде. Пошел в тот клуб, рядом с которым раньше была танцевальная студия. Магазин у матери находится совсем рядом, вот здесь ее и подожду, тем более в этом клубе раньше всегда вкусно кормили.

Еще не заходя внутрь, обращаю внимание на новую вывеску. И вообще здесь многое изменилось. Даже на входе теперь все по-другому. Интересно, Гордеев решил все здесь поменять или продал кому-то клуб. Я зависаю в задумчивости над вывеской, пытаясь определить, можно ли здесь теперь появляться днем.

- Макс? – слышу восторженный знакомый голос.

Поворачиваюсь и ловлю в свои объятия Веронику. Она смеется и крепко обхватывает мою шею руками.

- Ты чего не предупредил, что сегодня приезжаешь? Мы бы вечеринку закатили по такому случаю.

- Вот потому и не предупредил, - отвечаю с легкой улыбкой, - это все еще клуб твоего мужа? Здесь кормят?

- Кормят и очень вкусно, пошли, - хватает меня за руку и ведет внутрь.

Мы садимся с ней за столик, и я обращаю внимание, что внутри тоже все кардинально поменялось. Другой интерьер, другая мебель, получилось более уютно и современно, совсем не похоже на ночной клуб.

Я заказываю первое попавшееся блюдо, никогда не был привередлив, сейчас тем более. Поднимаю голову от меню и замираю…

Сердце сразу пропускает удар и болезненно сжимается, вся грудь наполняется жаром, который пульсирует огненным шаром, моментально разгоняя кровь по венам. Давлюсь воздухом и пытаюсь судорожно сделать новый вдох. Все еще хуже, чем я думал. Мои надежды на то, что меня отпустило, сейчас смачно разбиваются на осколки об пол прямо в этом кафе, едва я увидел ее снова.

Моя несбыточная мечта. Моя головная боль. Моя одержимость. Моя зависимость.

Если бы меня сейчас спросили, как должна выглядеть моя любимая женщина, я ни секунды не сомневаясь, ответил бы, как она. Как Юля. Ни больше, ни меньше. Идеальная для меня со всеми своими недостатками и достоинствами.

Она стоит за барной стойкой и что-то бурно обсуждает с официантом. Сейчас, когда я прихожу в себя, начинаю замечать все детали. Она очень странно одета, будто в униформе. Белая блузка и какая-то черная жилетка, на которую прикреплен бейджик. Дальше мне не видно. Выглядит так, будто она здесь на работе. Но ведь этого не может быть.

Юля начинает активно жестикулировать и, размахивая бумагами, что-то доказывать официанту. Может теперь она здесь хозяйка? Вероника ведь мне так и не ответила чье это кафе.

Она вдруг в процессе спора поворачивается боком, лениво и незаинтересованно обводит весь зал, скользит быстро по мне взглядом и сразу отводит его. Потом резко возвращается и застывает на месте, как завороженная. Глаза открываются еще шире, лицо стремительно бледнеет. Не очень понимаю такую реакцию, но ей точно не все равно. Может неприятно меня видеть. Расстались мы с ней не очень хорошо.

Вероника поднимает на меня глаза, потом оглядывается в сторону Юли и тоже шокировано замирает, а потом стремительно бледнеет. Да что происходит-то? Почему у всех на нашу встреча такая реакция?

Юля

Утром встаю с большим трудом, потому что малыш активно пинался всю ночь и не давал мне уснуть. Может, перепутал день с ночью или футболистом будет, ну или в папочку танцевать начал уже в животе.

Выбираю, как обычно для работы белую блузку, синие брюки и просторный удлиненный жилет. Гордеев, когда только брал меня на работу намекнул, что лучше одеваться как-то ближе к униформе, чтобы посетители, особенно мужская их часть, видели во мне только работника этого клуба, а не любительницу ночных тусовок. Дополнительно предупредил всех охранников, чтобы глаз с меня не спускали, особенно, если я задерживалась допоздна с новыми проектами. Работать сверхурочно мне было категорически запрещено друзьями, но бывало увлечешься так, что оторваться вовремя не получалось. Зато погрузившись в работу, получалось не думать все время про Макса.

Быстро завтракаю, потому что аппетит еще нагулять не успела, но на крайний случай можно будет перекусить в клубе. Вызываю такси и еду на свою вторую работу, хотя официально я давно уже в декретном отпуске, но не могу позволить себе передать все мои наработки кому-то другому. Хочу все сама довести до конца, надеюсь, успею.

Захожу в клуб и сразу же вникаю в работу. Просматриваю все отчеты и отмечаю ошибки. У бармена опять очень много несостыковок. Я выхожу в зал, нахожу этого чудо работника на своем рабочем месте, за барной стойкой и начинаю отчитывать.

Высказываю все, что я о нем думаю и смотрю по сторонам восстанавливая сбившееся дыхание. До тех пор пока мой мир не замирает в одном мгновении. В том мгновении, в котором я натыкаюсь взглядом на самые любимые глаза в этом мире.

Взгляд глаза в глаза. Вспышка. Разряд по телу. Сорванный вздох. Мурашки.

Мои руки сначала разжимаются, выпуская весь ворох бумаг на пол, потом судорожно цепляются за стол под барной стойкой и сжимаются со всей силы, до побелевших костяшек. Мне даже начинает казаться, что его внимательный взгляд оставляет огненные ожоги на моем лице, потом волна жара отливает от щек и разносится по всему телу. Голова начинает кружиться, воздуха катастрофически не хватает, и я начинаю серьезно опасаться, что упаду сейчас в обморок.

Я не готова его сейчас видеть. Совсем. Мне больно и тяжело. Мне совсем не по себе. Тем более разговаривать. Тем более о моей беременности. Господи! Я сейчас умру на месте.

Пытаюсь отвести от него взгляд, но не в силах этого сделать, потому что я скучала до умопомрачения, до бесконечных ночных истерик, до бессонных ночей. Тогда я просто опускаю глаза ниже, но там… там на столе сложены его руки. Сильные руки, которые я так люблю. Он в форме и опять с закатанными рукавами.

Божечки! Это вообще нормально? То, что я сейчас чувствую. Мое белье стремительно намокает. Это нормально, что беременная женщина на большом сроке чувствует такое возбуждение. Я, наверно, беременная извращенка.

Делаю глоток воздуха, но мне его мало, следом второй, не помогает. На глаза набегают слезы и в этот раз, кажется гормоны вообще не причем.

Краем глаза вижу, как со своего места соскакивает Вероника, оказывается она сидела рядом с Максом, и подбегает ко мне. Бледная и взволнованная. Она смотрит на меня абсолютно круглыми глазами и не может поверить в то, что видит.

- Господи, - шепчет тихо, - что ты здесь делаешь? Ты же в декрете давно?

- Пришла дела передать, - деревянным хриплым голосом отвечаю.

Ника замолкает и несколько секунд напряженно думает. Я вижу, что она что-то хочет спросить и не решается.

- Ника, только не сейчас, - чуть не со слезами шепчу, - я не смогу. Да я с ума сойду так сразу. Я не видела его почти восемь месяцев.

И я даже боюсь представить, что будет, если он подойдет ближе.

Мои мысли точно материальны, потому что я вижу, как он встает со стула и идет в нашем направлении. Мамочки! Сердце замирает в груди от страха. Мой сегодняшний день точно закончится сердечным приступом.

Я уже вся скукожилась и практически вжалась в стол, но в это время в клуб входят Гордеем с Романовым. Кирилл застывает на месте и, кажется, моментально понимает, что у нас тут творится, потому что говорит что-то Романову, а сам подскакивает к Максу, обнимает его за плечи и отводит в сторону. В этот момент ко мне подходит Игорь.

- Юль, - спрашивает встревоженным голосом, - тебе плохо? Ты очень бледная.

Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Кирилл в это время выводит на улицу Макса, но я успеваю поймать напоследок его колючий взгляд в мою сторону.

Я выхожу на улицу вместе с Игорем через черный вход, стараюсь дышать глубже, потому что голова до сих пор еще сильно кружится.

- Лучше? – участливо спрашивает, - к врачу может отвезти?

- Не знаю я, - выдыхаю обреченно и сразу чувствую, как слезы катятся по щекам.

Но на этом успокоится у меня не получается и я начинаю реветь в голос, захлебываясь своими рыданиями и всхлипами. Я так долго ждала его, так скучала. А что в итоге? Испугалась и не смогла ничего сделать. Хотя, что тут можно сделать. Сказать, что я беременна сразу, как только он сошел с поезда не самое лучшее решение преподнести такую новость.

Игорь замирает в шоке и с такой паникой на меня смотрит, что чувствую, сейчас к слезам еще и хохот мой прибавится. Через несколько минут мое лицо приобретает нормальный оттенок, и он с облегчением выдыхает.

- Ну что домой или все-таки к врачу? – спрашивает, успокоившись, - могу и в роддом сразу завести.

- А ты знаешь, где он находится? – с иронией интересуюсь.

- Представь себе, знаю, - важно замечает, - я туда сестру отвозил и под окнами ее дежурил, потому что муж у нее в командировке был. А потом еще и в аэропорту застрял из-за нелетной погоды. Я тогда чуть не поседел, пока вез ее до роддома, у нее стремительные роды были, с трудом успели. Теперь я ко всем беременным женщинам отношусь с большим уважением и не проходящим трепетом, мне хочется их закутать потеплее и уложить отдыхать, чтобы ни одна из них не родила раньше времени. Поэтому, если чувствуешь, что пора, лучше сразу говори, пока еще не поздно.

- У тебя прям какая-то душевная травма теперь на этой почве, Романов, - тяжело вздыхаю, - отвези меня домой, мне еще рано в роддом.

Едва успеваю зайти домой, слышу звонок в дверь. Дыхание снова срывается, и сердце бомбит где-то в висках. Вдруг окажется, что за дверями стоит он. Я все еще не готова на разговор. Не знаю, когда буду готова, но точно не сегодня. И не завтра. Начинаю глубоко дышать, чтобы снова успокоиться, но у меня ни черта не выходит, потому что дверной звонок все это время надрывается. Этот день вообще когда-нибудь закончится?

На цыпочках крадусь к дверям и осторожно заглядываю в глазок. Вижу Нику, выдыхаю. Надеюсь, она там одна и никто не выпрыгнет следом за ней. Открываю дверь и пропускаю подругу в квартиру.

- Сбежала! - сердито выговаривает мне.

Нет, нормально, а что она хотела-то…

- Да, - виновато мямлю и отпускаю взгляд в пол, как будто на самом деле накосячила.

- Юль, - тянет все так же осуждающе, - вам надо поговорить. Срочно. Тебе в роддом на днях.

- У меня есть еще две недели, - пытаюсь спорить, будто впереди еще, как минимум, два месяца.

Ника закатывает глаза и упирает руки в боки.

- Это все рано, что нет, - выговаривает мне, - сама же знаешь.

- Я боюсь, понимаешь, - кричу в ответ, - почему вообще вы там оказались в кафе. Меня чуть удар не хватил. Не могла предупредить?

- Да откуда я знала, - орет в ответ, - ты в декрете должна сидеть уже два месяца как. А ты все угомониться не можешь.

- Давай успокоимся. Обе, - решаю не разводить ругань, - дай мне немного времени.

- Нет, Юля, не в этот раз, - обрубает резко.

Офигеть просто.

- Как это? – тупо переспрашиваю.

- Я уже сто раз пожалела, что тогда еще пошла у тебя на поводу. Надо было сразу ему рассказать. Он такой же близкий мне человек, как и ты. Получается, что я обманывала его столько времени.

- Ника, перестань. Хватит давить! – начинаю закипать.

- Завтра Юля, ты скажешь ему завтра. Или это сделаю я, - заявляет настолько категорично, что я ни секунды не сомневаюсь, что она это сделает, - он будет с десяти утра в нашей танцевальной студии. Если ты не появишься к десяти тридцати, я выложу ему всю сама.

Больше не сказав ни слова, Ника выходит из моей квартиры, хлопнув напоследок дверью. Я устало опускаюсь на диван и закрываю глаза. Раньше мне казалось все это таким простым. Пришла, сказала, обнялись, поплакали и я, возможно, получила мужчину своей мечты. А сейчас мне уже так не кажется.

А еще я вспомнила ту девушку, которую видела на перроне рядом с ним. Я до сих пор не знаю, кто она такая и кем ему приходится. Может с этим и связаны все мои сомнения и страхи. Черт. Это какие-то кошмарные дни у меня начались перед родами. Сплошные встряски.

На следующий день встаю рано, еще даже восьми часов нет. Все бока отлежала, сейчас видимо, как не ляжешь все равно неудобно. Даже подушка для беременных не спасает.

Быстро завтракаю, привожу себя в порядок и уже остро чувствую весь свой внутренний мандраж. Мне очень страшно и я ни черта не выспалась, поэтому чувствую себя разбитой и уставшей. Но откладывать дальше не получится, поэтому вызываю такси и выхожу из дома.

Едва выхожу из подъезда, мой телефон начинает нещадно надрываться. Нике наверно уже не терпится. Но вопреки моим ожиданиям, на экране вижу звонок от мамы. Это очень странно, потому что с тех пор, как отец выгнал меня из дома, никто из них мне не звонил ни разу.

- Юля, - слышу взволнованный голос матери сразу, как беру трубку, - приезжай немедленно.

- Куда? – растерянно спрашиваю, потому что думала, что они вычеркнули меня из своей жизни навсегда.

- У отца случился сердечный приступ, - всхлипывает, как-то слишком наигранно, - он в новом кардиоцентре, адрес скину сообщением.

Она сбрасывает звонок, а я продолжаю тупо смотреть на свой телефон и не могу сдвинуться с места.

Я честно не знаю, стоит ли мне туда ехать. И дело здесь вовсе не в обидах и не в гордости. Я просто не уверена, что отца не добьет новость о том, что я сохранила беременность и мне на днях рожать. Сейчас это уже не скроешь, сразу бросается в глаза, стоит только меня увидеть.

После недолгих раздумий, решаю все-таки ехать. По пути отправляю сообщение Нике, что поехала в больницу к отцу, а потом уже приеду в студию танцев.

Подъезжаю к новому медицинскому центру и даже зависаю на какое-то время от такого шикарного вида. На ум сразу приходит сравнение, что, если бы не мои друзья, я бы рожала в обычном бесплатном роддоме, хотя мои родители без труда могут позволить себе любое медицинское учреждение, даже за границей. Отмахиваюсь от этих мыслей, не время сейчас проводить такие параллели.

Захожу в просторный холл, который не менее шикарен, чем вид снаружи, одни только белые кожаные диваны чего стоят. Здесь ничего не напоминает больничную атмосферу, наверно людям здесь только от этого становится легче. Поднимаюсь на лифте на третий этаж и нахожу нужную мне дверь, мать мне вместе с адресом скинула подробную инструкцию, куда идти.

Я узнаю ее сразу, она сидит на диване, закинув ногу на ногу, в новых дорогущих дизайнерских туфлях и я невольно перевожу взгляд на свои ноги. На мне удобные кеды, обычные, недорогие и уж точно не фирменные. Отмечаю, что меня это нисколько не трогает, мне комфортно и это главное.

Что вы думаете, делает безутешная жена, когда ее муж находится в отделении интенсивной терапии? Она сосредоточенно красит губы. Настолько сосредоточено, что даже меня не сразу замечает.

Заметила. Скользит по мне острым взглядом, естественно видит мой большой живот и на несколько мгновений впивается в него глазами.

- Ты совсем свихнулась? – моментально вскакивает с места и шипит на меня, - зачем ты ЭТО оставила, - брезгливо показывает пальцем на мой живот и морщится.

Я инстинктивно закрываю его ладонями и изо всех сил борюсь с настойчивым желанием свалить отсюда как можно быстрее.

- Как отец? – задаю логичный вопрос, полностью игнорируя ее реплику.

- Ему лучше, - отвечает, поджав губы, - его уже перевели в обычную палату. Обещали долго не держать в больнице, дадут необходимые рекомендации, посмотрят анализы и выпишут.

- Я рада, - спокойно отвечаю, - думаю, мне не стоит показываться ему на глаза, поэтому я лучше пойду.

Разворачиваюсь и иду в обратном направлении, хочется быстрее унести отсюда ноги.

Возле стойки регистратуры останавливаюсь и решаю все-таки узнать подробности. Медсестра ответила, что ничего страшного не произошло, просто гипертонический криз. Нужно больше отдыхать, соблюдать диету и все рекомендации врача.

Окончательно успокоившись, вызываю такси и еду в студию к Нике. По дороге звоню ей и прошу встретить, думаю, поддержка мне не помешает.

Захожу в холл, но подругу нигде не вижу, решаю подождать ее здесь, может, занята пока.

Подхожу к стойке администратора и облокачиваюсь на нее рукой. Времени еще только двенадцать дня, а я чувствую себя, как выжатый лимон.

- Привет, - слышаться знакомый до боли голос за моей спиной.

Мамочки! Мое дыхание резко обрывается, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. При звуке его голоса, я чувствую мощный табун мурашек пробежавших от макушки до самых пяток. Сейчас я стою к нему спиной и не знаю, где взять силы, чтобы повернуться. Господи, помоги мне.

Больше откладывать уже нельзя, поэтому я сжимаю кулаки и медленно поворачиваюсь к нему лицом, наши взгляды скрещиваются и я ловлю привычную реакцию своего организма на него. Только сегодня она более сильная, потому что каждый разряд бьет в самое сердце. Замираю на месте неподвижно и с ужасом жду его реакцию.

Его взгляд надолго задерживается на моем лице, так долго, будто он скучал так же сильно, как я. Потом он какое-то время смотрит на мои губы, и я замечаю, как стремительно темнеют его глаза.

- Привет, - нахожу в себе силы ответить.

А он в этот момент опускает взгляд на мой живот. Глаза сразу расширяются, челюсти сжимаются, а лицо стремительно бледнеет. Он возвращается к моим глазам, и в них я первым делом вижу разочарование. Я ни хрена не понимаю такой реакции, но в ней определенно точно нет ничего хорошего. Чувствую болезненный толчок в сердце и стремительно приближающееся желание разразиться слезами.

- Поздравляю, - выдавливает из себя глухим голосом.

А я даже ответить ему не в силах. А что тут можно ответить? Ну, прости, что оставила твоего сына без разрешения. Бред. Я и сама со всем справлюсь. Сама решила рожать, вот сама и справлюсь.

- Макс, - слышится писклявый голос позади него, - ну ты куда пропал?

К Максу подходит молодая девушка в очень коротеньких вызывающих шортах и сразу прицепляется к его руке. У меня моментально скручивает внутренности в колючий узел и к горлу подкатывает тошнота. Потому что я узнаю в этой девушке ту, которая провожала его на поезд. Она смотрит на него обожающим взглядом и глупо улыбается, а он смотрит на мой живот и, судя по всему, молча ненавидит.

Да, пожалуй, сама, теперь я всю жизнь буду справляться со всем сама.

В этот момент к нам подходит Вероника и смотрит на всех по очереди ничего не понимающим взглядом.

А у меня в это время с губ срывается мучительный стон, потому что поясницу резко простреливает и тянущей болью отдает в низ живота.