Глава 15

Первой в себя приходит моя подруга, она решительным жестом сдвигает всех в сторону и подскакивает ко мне.

- Что, Юль? – с тревогой спрашивает, - что с тобой?

- Кажется, началось, - выдыхаю с новым стоном.

- Как началось, рано же еще, - выдает на панике.

- Нормально, две недели туда-сюда это ни о чем, - объясняю ей то, что она и так хорошо знает.

Не то, чтобы я специалист в этом вопросе, просто спину-то тянет с самого утра, хотя хрен разберешься, ее вообще на последних неделях все время тянет.

Ника начинает в панике метаться по холлу и хвататься за голову. Да, что, блин, за реакция-то такая. Я что первая на этом свете рожать буду что ли. Она пытается судорожно кому-то дозвониться, но видимо безрезультатно.

- Макс, - окрикивает его, - ты на машине?

- Да, - слышу его растерянный ответ.

Он сейчас выглядит так, будто случайно зашел в женскую баню, ему очень неудобно и он хочет быстрее сбежать отсюда подальше.

- Давай все бросай там и поехали в роддом, - кричит ему на эмоциях, а мне как-то страшно вдруг становится.

- Подожди, я сейчас такси вызову, - прерываю ее и достаю телефон.

- Какое такси, совсем свихнулась, они гоняют, как ненормальные. Кир пока на совещании не берет трубку. Он мне запретил за руль садиться, возит меня везде сам. Так что давай на выход, Макс отвезет нас.

Макс послушно достает ключи от машины и подходит ко мне. Меня сразу окутывает его запах, и я даже сейчас очень остро реагирую на его близость. Это полный треш, конечно. Как я буду жить без него, не знаю.

- Тебе помочь? – спрашивает меня спокойным голосом, но в глубине его глаз я замечаю тень беспокойства.

- Все хорошо, я сама, - выдавливаю из себя.

Мы выходим на улицу, а я чувствую новый спазм боли внизу живота и ненадолго прислоняюсь к стене, чтобы переждать схватку. Они пока не сильные и кажется даже не регулярные.

О, черт. Вспоминаю, что надо бы время засечь.

- Ника, у тебя есть часы? – обращаюсь к подруге, - надо бы время засечь между схватками.

Ника не успевает ничего ответить, потому что Макс молча снимает с руки часы и отдает мне. Я беру их, сжимаю в ладони и чувствую его тепло, от которого по всему телу разбегаются мурашки.

- Юль, документы с собой у тебя? – возвращает меня в реальность подруга.

- Только обменная карта, этого будет достаточно, наверно, - выдаю ответ глухим голосом.

Пока едем, несколько раз подряд ловлю в зеркале злобные взгляды Вероники и закатываю глаза. Ну, конечно, блин, давай сейчас ему скажем, пока он за рулем, чтобы не доехать до роддома.

Мы подъезжаем к месту и все вместе идем в приемное отделение. Не понимаю, только, зачем со мной вместе идут Макс и Ника, я дальше и сама справлюсь.

Заходим внутрь, и я застываю в шоке, потому что на стульях сидит еще несколько беременных с вещами и документами в руках. Серьезно, блин? В роддом, что тоже бывает очередь? Мои провожатые так же застывают на пороге, пораскрывав рты. Я протягиваю свою карту медсестре и жду ее реакции. И она блин просто офигенная.

- Садитесь, ждите, вас пригласят, - выдает мне деревянным голосом.

- В смысле пригласят? У меня уже схватки начались, - ору на нее.

- У всех начались, - пожимает плечами, - они же ждут.

- Подождите, у меня заключен договор на роды, - вспоминаю я, что роды-то у меня оплачены.

- Ну и где же он? – спрашивает нервно.

- У моего врача, - кричу в ответ.

- Ну, вот и звоните своему врачу. Пусть привезет и покажет, а пока ждите в общей очереди.

Ко мне подскакивает встревоженная Ника и хватает за руку.

- Юль, давай мы съездим к врачу и привезем договор.

- Я не знаю, где она. Сегодня не ее смена и она не берет трубку, - стону в ответ от накатившей схватки и непрерывно глажу поясницу.

- А где тот экземпляр, который твой? – спрашивает с надеждой, - давай мы съездим поищем.

- Не знаю, но мне, кажется, я оба оставила у своего врача.

- Юля, - кричит на меня, - ты в своем уме?

- Последние месяцы нет, все мои силы были направлены на другое, - жалобно тяну.

- Так, - слышу спокойный и уверенный голос Макса, - давайте успокоимся и подождем.

- Ну, выбора все равно нет, - развожу руками в стороны. Поворачиваюсь лицом к остальным колобкам и выдаю самый идиотский вопрос в этой ситуации, - кто последний?

Занимаю очередь и сажусь на скамейку, жду, когда меня вызовут. Через двадцать минут я понимаю, что скорость оформления у них здесь черепашья, а сидеть я не могу, поэтому вскакиваю и начинаю ходить из стороны в сторону, ко мне постепенно присоединяются другие беременные. Постоянно чувствую на себе тяжелый взгляд Макса, только не могу понять, он просто переживает или что-то подозревает.

Когда доходит очередь до меня, я прохожу в кабинет, и мне опять приходится ждать, пока они оформят все документы. Боже, это просто издевательство.

- Какой срок? – спрашивает медсестра.

- Тридцать восемь недель.

- Ну, так это у вас тренировочные, зачем приехали, вам рано еще рожать.

Вот мне сейчас интересно, она как это опередила. Она меня, черт возьми, даже не посмотрела. Или она настолько опытна, что определяет на расстоянии?

- Может, вы меня посмотрите, раз уж я зашла? - рычу на нее.

- Это не входит в мои обязанности, - спокойно пожимает плечами.

Твою мать, не знала, что в роддом будет так сложно попасть.

- А что входит? – нервно спрашиваю.

- Оформление документов.

- Ну, так, оформляйте, - опять ору, потому что новая схватка.

- Мы можем вас оставить понаблюдать, но тогда вас уже не выпустят, пока не родите.

Мне, кажется, или это звучит, как угроза. Черти что творится.

- Хорошо, оформляйте, - соглашаюсь, потому что уверена, что рожу сегодня, - надеюсь, у вас хотя бы после оформления всех документов, положен осмотр врача.

В это время в кабинет заходит Макс и протягивает медсестре какие-то бумаги, а я просто в это время зависаю на нем.

- Вот договор, - говорит ей твердым уверенным голосом, - делайте все, что нужно.

Потом поворачивается ко мне и обхватывает мои плечи руками, запуская по всему телу мои любимые мурашки. Смотрит прямо в глаза, мне даже легче становится и уже не так страшно.

- Как ты? – спрашивает таким мягким голосом, что на глаза наворачиваются слезы.

- Нормально, - шепчу ему чуть слышно, - где ты взял договор?

- Я нашел твоего врача и забрал у нее, - отвечает невозмутимо.

А я вижу, что он мне врет. Он что сам пошел и оплатил мои роды? Или ему Ника проболталась. Не успеваю подумать дальше, опять низ живота скручивает, и мысли разлетаются в разные стороны.

С договором все двигается намного быстрее. Мне предоставили отдельную палату, и сказали подождать врача. Более того, со мной пропустили Нику и Макса. Я пыталась их выставить обратно, но Вероника заявила, что они еще побудут немного, чтобы проконтролировать ситуацию, а потом за ней заедет Кирилл. Я за нее переживаю, ей нельзя волноваться, а она уже из-за меня вся издергалась и домой ехать отказывается.

* * *

Мне выдали сменную одежду. Огромную безразмерную сорочку и такой же халат, но сейчас мне явно не до моды, вообще плевать, как я буду смотреться в этих балахонах.

Ника ушла о чем-то договариваться с медсестрой, Макс сидел на стуле где-то в коридорчике.

Врача все нет, а схватки не прекращаются, но они все равно не регулярные. Я просто хожу по палате, до тех пор пока не чувствую ощутимый толчок откуда-то изнутри, в следующий момент наблюдаю, как по ногам течет прозрачная жидкость и на полу образуется лужа. Я хватаю пеленку и зажимаю между ног.

В этот момент в палату заходит медсестра с врачом. Я показываю пеленку, больше медсестре, конечно, чем врачу, чтоб она поняла уже, наконец, что я не прикалываюсь, я на самом деле пришла рожать, мать вашу.

Ух, с этим, кажется, разобрались.

Она в ответ просто молча кивает и уступает место врачу.

Врач просит меня лечь на кровать и проводит осмотр.

- Открытие на два пальца, - спокойно заключает она, - раз воды отошли, сейчас схватки пойдут регулярные и болезненные.

А то, что шло до этого, была репетиция что ли? Не пойму.

- Первородящая? – спрашивает меня и после того, как я киваю, добавляет, - ну тогда это надолго.

Спасибо, что поддержали, черт возьми. А хорошие новости у них для меня есть?

Врач уходит, а акушерка начинает мне рассказывать, как облегчить себе боль. Про душ и фитбол, но я и так это все знаю. Читала книги и ходила на курсы для беременных. Вернее, меня Ника заставила туда пойти.

После полученного инструктажа, выхожу в коридор, ищу глазами Нику. Нахожу ее после поста медсестры и иду к ней выяснить, почему она все еще здесь.

- Понимайте, - слышу голос Ники, - у нас сложилась непростая ситуация. Этот парень должен быть здесь, потому что он отец ребенка. Только он об этом еще не знает.

Медсестра замирает на месте и округляет в недоумении глаза, а я просто закрываю лицо ладонями и начинаю хохотать. Мне кажется, нас сейчас отправят всех в психушку.

В этот момент у входа в отделение замечаю Гордеева. Он стоит и мнется у дверей, никак не может решиться сюда зайти. За его спиной маячит Макс.

Я хватаю Нику за руку и веду на выход. Она пытается упираться, но в этот раз я непреклонна, все равно их всех выставлю.

- Слушай, Гордеев, - начинаю ему взволнованно высказывать, - уводи отсюда свою жену. Ей нельзя на это смотреть, она только в начале пути, а ей надо доходить беременность и доносить ребенка. Так что давайте ребятки, на выход. Когда придет сама рожать вот и насмотрится.

Меня сразу после произнесенных слов скручивает новой схваткой, как и обещала врач она значительно сильнее прежних.

- А́ааааааа, твою мать..., - не выдерживаю и ору, сгибаясь пополам.

Гордеев, как стоял на месте, так и дальше стоит столбом. Только сейчас в его огромных от страха глазах я читаю полный набор эмоций, ужас, растерянность и... Желание сделать поскорее отсюда ноги. Причем одному. Тьфу, блин, слабак, ну и мужики пошли. С ним же рядом Ника стоит и видит его реакцию. Надеюсь, он ей не ляпнет дома, что пусть оно лучше само рассосётся.

Ко мне подскакивает Максим и поддерживает, обхватив за талию.

- Максим, - начинает причитать Ника, - побудь с ней, пожалуйста, присмотри. Вдруг что-то понадобится.

- Ника, - рявкаю на нее, - иди домой!

Гордеев наконец-то отмирает и уводит свою жену. Схватка отпускает, и я медленно выпрямляюсь. Макс так и продолжает стоять рядом и держать меня в своих руках, я даже его дыхание чувствую на своем лице. Я наслаждаюсь его близостью и хочу остаться в этом моменте навсегда, потому что не известно, что нас ждет дальше, за этими стенами. У него эта молоденькая девушка, а у меня от него ребенок. Но я не хочу сейчас думать об этом и воспринимать всю реальность. Я хочу задержаться подольше в этом волшебном моменте.

- Может пока позвонить твоему мужу? - слышу от Макса вопрос, от которого давлюсь воздухом. Все волшебство момента мигом испаряется, и я начинаю закипать от бешенства.

- Звони, - рычу в ответ и протягиваю ему свой телефон, - удачи тебе, Стрельцов.

- Не понял, так звонить или нет? – добивает меня этим вопросом и хмурит брови.

- Я не замужем, - отвечаю загробным голосом, чтобы у него не возникло желания продолжать эту тему.

Отворачиваюсь и ухожу в свою палату. Как можно быть таким слепым. Что вообще творится в голове у этого мужчины, за кого он меня принимает, в конце концов, думает, что прыгаю из одной кровати сразу в другую.

Слышу, что он идет за мной следом, но на эмоциях захлопываю дверь палаты прямо перед его носом.

В итоге обратно его запускает медсестра, с которой на посту разговаривала Ника.

- Вы не обращайте внимание, - мило щебечет Максу, - во время родов женщины все время ведут себя не адекватно.

- Она все время ведет себя неадекватно. Я уже привык, - отвечает ей невозмутимо.

- Вы просто рядом с ней будьте, если сейчас она этого не оценит, то потом будет с благодарностью вспоминать об этом всю жизнь, - продолжает вливать ему в уши медсестра.

- Сомневаюсь, - смеется этот гад.

Медсестра просит меня лечь и подключает КТГ (*Кардиотокография — непрерывная синхронная регистрация частоты сердечных сокращений плода и тонуса матки с графическим изображением сигналов на калибровочной ленте).

Лежать спокойно с этой штукой во время схваток то еще удовольствие. Макс садится рядом со мной и держит меня за руку, пока я стону и корчусь во время схваток. Они все усиливаются, а время между ними сокращается. После КТГ пробую мяч, потом иду в душ. Ни черта мне не легче, уже начинаю думать, можно ли совместить, то есть взять мяч с собой в душ и попробовать одновременно.

Когда через некоторое время в палату снова заходит медсестра подключить КТГ, я открещиваюсь от нее, как черт от ладана.

- Я не могу больше лежать, - ору на нее и одновременно с этим цепляюсь руками за подоконник со всей силы. У меня такое чувство, что низ живота сейчас разорвет на части. Макс подходит ко мне и осторожно гладит плечи.

- Юля, - начинает успокаивающим голосом, - может все-таки позвонить Игорю?

- Зачем? – стону в ответ.

- Ну, раз он отец ребенка, он должен быть рядом, - выдает мне это недоразумение, а я снова чувствую накатывающую волну боли, только в этот раз она и в сердце и внизу живота.

- Макс, - взрываюсь я на всю громкость, он даже подпрыгивает на месте от неожиданности, - ты совсем идиот, что ли? Это ты отец ребенка! Он твой!

Макс стремительно бледнеет от моих слов, и я уже всерьез начинаю переживать, что он лишиться чувств. Он сжимает челюсти и его взгляд наполняется злостью.

- Повтори, – просит стальным голосом, меня даже дрожь пробирает от холода в его голосе.

Я молча смотрю на него и ничего не могу больше сказать.

- Юля, - рыкает на меня, - твою мать, повтори то, что ты только что сказала.

- Он твой, - выдаю хриплым шепотом. Это все, на что меня хватило сейчас.

Он сжимает мои плечи и наклоняется ко мне очень близко. Мамочки, он же держит сейчас себя в руках? Мне не до разборок совсем, я тут родить пытаюсь вообще-то.

- И когда ты мне собиралась об этом рассказать? – следует такой же злой вопрос, - если б я случайно здесь не оказался.

- Я собиралась, - выдыхаю со слезами, - честно. Просто не успела.

- Ты должна была сразу мне сообщить. Сразу, Юля, - легонько встряхивает, и я понимаю, что он себя контролирует, с трудом правда, но контролирует.

- Когда ты придешь в себя, и у тебя там все заживет, я тебя выпорю по голой заднице, поняла? – продолжает рычать, а по моим щекам начинают катиться слезы, потому что я не понимаю такой реакции. А мне очень надо разобраться, рад он или нет.

Я же больше всего на свете мечтала о нем. О нем и о его ребенке. Если б не моя беременность, я бы никогда не пережила его отъезд и то, что он от меня отказался.

Я крепко зажмуриваюсь от следующей схватки и стону в голос, заливаясь слезами дальше. Макс очень осторожными движениями стирает со щек мои слезы и нежно целует в висок.

- Мне нужно ненадолго на воздух, - говорит хриплым голосом, - я скоро вернусь.

Он уходит, а я очень надеюсь, что он не сбежать от меня решил таким образом.

Макс

Я вырываюсь из душного помещения на улицу и пытаюсь вздохнуть полной грудью. Это же… охренеть. Я через несколько часов стану отцом. У меня даже пот выступил на лбу, не смотря на то, что внутри все трясется. Руки трясутся. Тру лицо ладонями и не могу поверить.

Женщина, которая свела меня с ума, засела намертво в моем сердце, вывернула мне душу наизнанку, ждет от меня ребенка. Я даже не спросил на эмоциях, кто у нас будет. Да какое там. Как бы не свихнуться сейчас от такой новости.

Я начинаю расхаживать по дорожке, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. В глазах стоят слезы, смахиваю их, они снова набегают.

Я же думал все уже. Не моя. Как только Игоря увидел в том кафе рядом с ней, снова убедился, что они вместе. После того сообщения, что я видел, это же логично. Не знаю, что там у них произошло на самом деле, но они же вроде встречались, по крайней мере, судя по сообщению, развлекались по ночам неплохо. От этой мысли кулаки сами собой сжались, но сейчас не место и не время об этом думать.

Я сегодня днем, когда увидел ее живот, у меня мир рухнул. Видимо до этого в глубине души еще жила надежда, что будем вместе, а потом перед глазами реальность, как злой рок судьбы, ее беременность. У меня даже мысли не возникло, что от меня. Был уверен тогда, что она на таблетках.

Мне бы себя собрать сейчас в кучу и пойти помочь Юле, не знаю только чем, но обязательно все выясню.

В тот момент, когда я увидел ее растерянное и испуганное лицо в приемном отделении, мое сердце екнуло и внутренности зажгло от беспомощности. Я просто сходил и оплатил роды, даже не выясняя, где ее муж и отец ребенка. Я просто очень хотел помочь ей хоть чем-то и облегчить боль.

Мы все обязательно выясним и поговорим, но позже. Призываю на помощь все свои внутренние силы и иду обратно. Захожу в палату и нахожу глазами свою девочку. Она стоит у окна и мертвой хваткой цепляется за подоконник.

- Макс, - зовет меня, я сразу подбегаю к ней и обнимаю со спины.

- Что, родная? Позвать врача или акушерку? Скажи! Я все сделаю, - спрашиваю не своим голосом, потому что я не могу смотреть на ее боль, если бы мог забрал все себе.

- Скажи мне, - шепчет она, а я аккуратно стираю с ее виска каплю пота, - почему ты так со мной поступил тогда? Почему выгнал?

- Может, потом поговорим? Тебе же больно сейчас, - пытаюсь договориться. Не время сейчас для таких разговоров.

- Сейчас, - выкрикивает вместе со схваткой, - я хочу знать!

- Я увидел сообщение от Игоря на экране твоего телефона, - добавляю после небольшой паузы, - оно высветилось, когда ты поставила телефон на зарядку, он благодарил тебя… за ночь.

- И ты… - ее голос срывается от боли, она резко зажмуривает глаза и шумно дышит. Но, не смотря на это, когда открывает их снова, ее глаза горят бешенством и злостью.

- Ты из-за этого меня выгнал? – выкрикивает громко, - даже не поговорив и ничего не выяснив?

- А что этого было мало? – пытаюсь держать себя в руках, но мне с трудом удается.

- Ты придурок, - жалобно кричит от новой схватки, - он пришел ко мне ночью за советом, потому что влюбился безответно, мы вместе решали, как ему завоевать девушку. Мы с ним просто друзья. Между нами никогда ничего не было. Он мне очень помогал все эти месяцы.

Я в шоке замолкаю, срочно пытаюсь переварить эту информацию, но голова кипит от количества последних новостей и отказывается работать. Он ей помогал все это время, а должен был я. Это просто пиздец. Других слов нет. Я ее бросил, причинил ей боль, оставил одну беременную разгребать все трудности.

- Я пережила все круги ада из-за тебя, - снова кричит, - я же чуть не умерла тогда!

Ее крик постепенно переходит на визг, а потом на стоны раненного животного. Каждый ее стон во время схватки проходит через мое сердце и ранит его. Понимаю уже, что идиот, не хватило ума поговорить, но теперь-то я ее никогда уже не отпущу.

Прижимаю ее к себе, она упирается и бьет меня в грудь кулаками.

- Как ты мог! Идиот! Придурок! Ненавижу!

Я легко перехватываю ее руки и прижимаю к себе, потом начинаю гладить спину и массировать поясницу. Обращаю внимание, что ей вроде легче становится от этих поглаживаний.

В палату как раз входит акушерка, и я сразу прошу ее научить меня правильно массировать поясницу. Она мне показывает, и я тут же приступаю к делу. Вижу, что Юле это очень помогает облегчить состояние. Она даже кричать и злиться перестала.

- Не обольщайся, Стрельцов, как только мне станет легче, я лично придушу тебя, понятно? – рявкает на все палату.

Я киваю, потому что на все согласен, даже умереть от ее рук.

Только мне все равно не легче, мало того, что сам все это время мучился, еще и ее заставил страдать. Я жду, когда очередная схватка ее отпустит и кладу руки ей на животик, нежно глажу, хочу успеть насладиться ее самой красивой округлостью, потому что скоро она родит и этого ничего уже не будет. Как жаль, что я не видел, как растет мой ребенок у нее в животе и как любимая женщина постепенно округляется. Чувствую ладонью ощутимый толчок, и у меня из глаз сразу вышибает слезы. Все-таки мне не удается сдержаться, и они мокрыми дорожками падают прямо Юле на волосы. Целую в макушку свою малышку и вдыхаю ее дурманящий запах.

Как же вовремя я успел. Как вовремя!

Юля

Кажется, сейчас я, как никогда в жизни, близка к тому состоянию, чтобы убивать. Может еще дело усугубляется тем, что мне очень больно, может я просто в бешенстве из-за того, что пережила за эти месяцы без него.

Короче говоря, Макса сейчас спасает только то, что я немножечко занята другим делом. Но, как только я рожу и мне станет легче, я на нем живого места не оставлю.

Опять ползу к окну и открываю его настежь. Где воздух, вашу мать? Где свежий воздух? Высовываюсь из окна и жадно вдыхаю. Все равно душно.

- Юля, - слышу голос Макса, полный тревоги, - ты же сейчас вывалишься из окна.

- Не дождешься, - шиплю в ответ. Ну, потому что зла на него не хватает.

Так, окно не помогло. Идем дальше. Начинаю наматывать круги по палате. Фитбол – кушетка – фитбол – окно – кушетка. Душ! Постоянно смотрю на часы. Мне уже кажется, что схватки шпарят без перерыва.

Когда Макс освоил методику массажа поясницы, которую ему показала акушерка, я была готова ему почти все простить. Почти. Но это еще не точно.

Мне реально становилось легче. Он так отчаянно прижимал меня к себе, так нежно гладил мой живот, что у меня по щекам катились слезы. Я даже поверить боялась, что вот оно мое счастье, вернулось ко мне. Неужели в этот раз навсегда?

Чувствую, что начинает сильно давить на низ, хочется тужиться. Зову акушерку. Она смотрит меня, говорит, что уже пора, потом зовет врача.

- Макс, выйди, - прошу его. Не хочу, чтоб он смотрел на меня в таком виде.

- Нет, - прилетает категоричный ответ.

Я поднимаю взгляд и вижу, как в его глазах загорается упертость и непреклонность. Не уйдет, понимаю я. Но мне уже не до этого, мне вообще становится плевать.

Меня укладывают на кушетку, Макса ставят у моего изголовья.

- Давай, милая, тужься, - командует акушерка.

Ну вот, наконец-то дело говорят, а то зачем пришла, тебе рано еще рожать.

Я тужусь, как могу, но у меня ничего не получается, акушерка постоянно на меня кричит, врач вообще каменным изваянием стоит в стороне. Она, что просто постоять пришла? Макс постоянно вытирает мне лоб и щеки пеленкой, потому что с меня пот льется градом и слезы из глаз от бессилия. Он шепчет мне на ухо успокаивающие слова и просит еще немножко потерпеть.

- Юлька, - орет на меня акушерка, - я тебе сейчас по заднице надаю. Тужься правильно, как на курсах учили, все вниз надо, а не в себя. Откормила богатыря, теперь разродиться не можешь.

Господи, я больше никогда не буду столько есть. Ну, кто ж знал, что он так там застрянет. Надо будет Нике обязательно сказать, чтобы не ела ничего калорийнее овощей и фруктов.

Чувствую, что Макс на ругань акушерки весь напрягается и сильнее сжимает мне руку, но я-то знаю, что она для меня старается, поэтому успокаивающе жму ему в ответ и пытаюсь улыбнуться. Как раз в тот момент, когда простреливает новая схватка, наверно, то еще зрелище получилось.

- Она совсем без сил уже, - срывается Макс и орет на врачей, - сделаете что-нибудь.

- Мы-то делаем, молодой человек, - спокойно отвечает врач, - а вот она ленится.

Я чувствую, что я от такой лени сейчас умру. Ни хрена себе предъявы.

С моих волос течет пот, они совсем мокрые. Я такого никогда в жизни не испытывала, даже после самой дикой тренировки. Еще я дико хочу пить, но акушерка мне не дает, говорит, что может начаться рвота. Умоляю малыша про себя помочь мне.

Когда ко мне подходит врач и на полном серьезе заявляет, что, если я не рожу в следующие пять минут, они мне ребенка будут щипцами вытаскивать, я моментально прихожу в себя. Даже силы откуда-то появляются. Начинаю тужиться сильнее, а кто-то из медперсонала в это время пытается согнуть меня пополам.

На моей пятой потуге, родильный зал оглушает громкий крик младенца. У меня только одна мысль успевает проскочить, наконец-то. Дальше мое сознание плывет, глаза сами закатываются, и я начинаю проваливаться в вязкую темноту. Только крики Макса слышу, как сквозь вату.

- Юля, Юль, очнись, пожалуйста! Что с тобой?