Глава 20

– Так, Ириша, Никитка, проходим! Квартира холостяцкая, так что уж не обессудьте!

Иришка первым делом сняла свои сапожки и разула Никитку, аккуратно поставила обувь на полку. Светлые, цвета слоновой кости, мраморные полы в квартире сияли чистотой и были необычно теплыми. " С подогревом – догадалась девушка, – это хорошо, а то тапки-то я, голова садовая, забыла нам взять!" Потом уже сняла свою куртку и помогла раздеться Никитке, повесила в шкаф.

Саня, выйдя из кухни, застал их уже без верхней одежды, но так и застывших в прихожей. Быстро разделся и сделал приглашающий жест:

– Проходим, не стесняемся! Устрою вам тут экскурсию, потом уже будем пакеты разбирать, идет?

Впервые Сане было неловко перед гостями за свою холостяцкую берлогу. Да чего уж там, и такие гости тоже здесь были впервые. Парням, Гарику и Ужику, было плевать. Обычно дальше кухни-столовой они редко проходили. Туалет был в прихожей.

Девицы, которых Саня сюда приводил, все чаще сразу в гостиную проходили, кидая свои шубки и пальто ему на руки и не считая для себя нормальным снимать уличную обувь. И что за манера во всем копировать американский и европейский уклад жизни? Это у них там, в Европах, принято не снимать уличную обувь. У нас в богатых домах это тоже нормально. На приемах опять же и на раутах, проводимых в этих домах – тоже в норме вещей. Но в квартире? Саня заставлял всех снимать обувь. Зря, что ли, он теплые полы во всей квартире делал?

Парни уже сами снимали, девицам приходилось говорить. Всем без исключения. Особенно тем, кто в первый раз попадал в его квартиру. И только Иришке с Никиткой говорить этого не пришлось. И обувь сняли, и даже свои, будь они неладны, синтепоновые куртки в шкаф убрали.

– Собственно, показывать-то особенно и нечего! – Саня улыбнулся. – Квартира-студия. Стены, которые можно было, снес. Те, которые нельзя, оставил.

Иришка, увидев огромную и, почему-то круглую, кровать, замерла. Испуганно глянула на Саню. Он, считав ее испуг, улыбнулся ободряюще:

– Здесь будете вы с Никиткой спать, а у меня есть еще одно спальное место.

С этими словами он отодвинул створку шкафа в прихожей и, нажав быстро код, распахнул скрытую дверь.

– Это мой кабинет и спортивный зал. Прошу! – Саня шагнул первым в открывшийся дверной проем.

Иришка вошла вслед за Никиткой и огляделась. Здесь было еще две комнаты. Дверь в одну была закрыта, из другой был сделан спортивный зал с тренажерами, даже кухонный уголок имелся, хоть и был оставлен номинально, но все же. Похоже, что и санузел здесь тоже был.

– Выглядит, как отдельная квартира, – улыбнулась и шагнула внутрь несмело.

Саня не торопил.

– Почему? – удивила вопросом.

– Что "почему"?

– Почему ты мне сейчас это показываешь? – пояснила свой вопрос Иришка.

– Успокоить. Там, за этой дверью, мой рабочий кабинет, – Саня показал на закрытую дверь и даже распахнул ее, – как видишь, здесь есть вполне удобный диван.

– Диван? – Иришка шагнула к двери и заглянула внутрь, глянула только на этот самый диван и отошла, не сделав попытки шагнуть внутрь комнаты.

– Это же мы тут в гостях, – Иришка, сказав это, глянула на Саню быстро, но напоровшись на его взгляд, стушевалась, передумала продолжать, покраснела и отвела глаза.

– Остальные удобства, как ты видишь, тут тоже есть. Так что, вы с Никиткой на кровати, а я здесь, на диване, – говоря это, Саня следил за реакцией Иришки.

И вот то, что он увидел, очень даже ему понравилось. Девочка-веточка выдала себя. Она тоже его хочет. Такие, как она, не умеют притворяться, не умеют изображать страсть и, уж совершенно точно, ТАК не целуются на публику. О да! Никуда она сегодня от него не денется!

– Ну, собственно, на этом экскурсию можно считать законченной! Переходим к самому интересному! Украшения!

– Я разберу продукты, – и Иришка первая шагнула из этой квартиры. Сделала она это поспешно, словно сбегая от Сани.

Это тоже было лишним подтверждением того, что Саня не ошибся, показав ей свое святая святых. Свое тайное убежище.

Иришка не разглядывала пристально все подряд, не задавала лишних вопросов. Она и в кабинет-то его заглянула лишь за тем, чтобы на диван посмотреть, убедиться, так сказать, в том, что он ее не обманывает.

Иришка разбирала продукты, складывая их в огромный холодильник. Продукты были дорогими. Саня покупал их на свой вкус. Один сервелат вон сколько стоил! Иришка такой не могла себе позволить. А сыры? Целых три вида! А нет, пять. Еще два из козьего молока. А вот почему он вдруг купил фарш? Хотя, котлет она бы, конечно, налепила. Фарш хороший, дорогой. Сразу видно, что только из мяса, и без добавления в него неизвестно каких частей тела животных. И хорошо, если только их, а не прочих добавок. Хотя, булочки сюда, размоченной в молоке, все равно надо добавить, иначе котлетки сухими получатся. Интересно, а зачем ему фарш? Столько деликатесов и вдруг фарш.

Ее размышления прервал голос Сани, который, казалось, вот только что-то отвечал Никитке. Украшение квартиры и елки шло полным ходом.

– Ириша, а ты умеешь жарить котлеты?

– Умею.

– А умеешь так, чтобы в них булки было больше, чем фарша?

Стыдно признаться, но именно такие котлеты, в составе которых булки больше, чем фарша, она и умеет жарить. Почему? Да просто потому, что так больше котлет получается.

– Умею.

– А картошку жарить умеешь? Знаешь, такую, чтоб сначала отварить, а потом кружками нарезать ее и обжарить до корочки.

– А еще на нее яйцо можно разбить и все вместе зажарить! – подключилась Иришка.

Саня подошел совсем близко и пояснил, вдруг смутившись:

– У нас такие котлеты в детдоме жарили. Понятно, что повара и свои семьи кормили, да и продавали налево продукты, а потому котлеты из булки с запахом мяса – это то, на чем я вырос. В Новый год мы с парнями пробирались на кухню и жарили отваренную картошку. Потом ели там же, со сковороды, вприкуску с черным хлебом и этими котлетами из булки. Вот такой у нас с парнями был праздничный стол. Сегодня вот вспомнилось и захотелось. Сделаешь?

– Сделаю, – Иришка кивнула.

– Спасибо! А деликатесы все эти – это вам с Никиткой. А я вот картошечки с котлетой. Вредно, но в Новый год же можно, верно? – Саня смущенно улыбнулся.

– Ну, мы тоже будем с Никиткой котлеты с картошкой. Он тоже любит такую картошку.

Иришка нажарила и котлет, и картошки, а Саня все-таки выложил те деликатесы на стол. Готовить с мужчиной вот так, в четыре руки – такого опыта у Иришки еще не было. И так ей было сейчас уютно и хорошо на этой шикарной кухне и в этой холостяцкой берлоге, такое спокойствие снизошло, что она начала улыбаться. Сейчас ей верилось в то, что все у них с Никиткой будет хорошо. Точно! Новый год же! Надо будет загадать это как желание, пока куранты будут бить.

Впрочем, Саня тоже никогда не готовил ни с одной из своих девиц. Ему не хотелось, не для этого он их сюда привозил, а девицы тоже инициативы не проявляли. Они все больше суши предпочитали, в очень редких случаях пиццу. О каких вообще котлетах могла идти речь? Если честно, положа руку на яйца, как говорит Ужик, он и сейчас-то не особо готовил. Так, колбасу нарезал да сыр. Ну, выложил это все на тарелки. Разве ж это готовка?

Вскоре с зоны кухни потянуло вкусно котлетами и жареной картошкой, он попытался утянуть одну котлетку из миски, закутанной в полотенце, чтобы не остыли, и получил от Иришки по рукам шлепок.

– Саша, подожди чуть-чуть! Картошка почти готова! – и так у нее это прозвучало по-домашнему, по-родному даже, что Саня замер.

Это ли не то, о чем он мечтал? Кухня с запахами готовящейся еды, елка, мерцающая огоньками, и семья. Жена и дети. Один вот уже даже имеется. И не важно, что Иришка не жена, а Никитка не его родной сын. Главное, что он их воспринимает и чувствует уже как родных.

Ужинать они сели сразу же. Жареную до корочки картошечку надо кушать сразу, пока она горячая.

Саня положил в рот первый кусочек котлеты, прожевал и зажмурился блаженно:

– О, да! Иришка, точь-в-точь они! Те самые, из детства. Веришь, почему-то именно они вспоминаются, да, пожалуй, еще вот эта картошка!

– Приятного аппетита! – Иришка, довольная, улыбнулась. Угодила.

После ужина Никитка начал клевать носом, но Саня напомнил о фейерверке и сонливость с ребенка как рукой сняло.

– Салют! Ура!

– Рано же еще! После 12-ти же надо! – выдохнула Иришка.

– А кто нам мешает встречать Новый год, скажем, по Новосибирску? Или где там сейчас уже 12? – Сане, казалось, и самому уже не терпелось запустить фейерверк. – Пошли на улицу! У нас, обычно, за домом все пускают.

За домом была детская площадка, которая сейчас, понятное дело, пустовала, и было довольно много места. Саня установил ящик на полянке, проверил, что он не качается, и поджег фитиль. Отбежал на безопасное расстояние, взял за руку Никитку, другой рукой обнял Иришку, прижав ее к себе, успел спросить:

– Готовы? – и тут вылетел первый залп.

Конечно, это был не первый фейерверк в жизни Сани, но, согласитесь, есть разница, с каким настроением и в какой компании мы встречаем то или иное событие.

Их фейерверк смотрели из окон всех домов. В основном, конечно, дети. А сколько радости и даже гордости было во взгляде Никитки. Это же их фейерверк сейчас в небе!

– Нравится? – Саня шепнул Иришке в самое ушко.

– Спасибо! – ее глаза сияли сейчас не меньшим счастьем, чем глаза ребенка, стоявшего рядом. – Нам еще никто и никогда не устраивал такого праздника.

– Значит, это будет нашей традицией. Согласна?

– Да.

Домой возвращались взбудораженными и счастливыми. Все трое.

Саня тоже никогда и никому не устраивал таких праздников. Не для кого было, да и не хотелось. А вот Иришке и Никитке захотелось. И странное дело, устраивал для них, а удовольствие получил сам.

Никитка засыпал на ходу. Вот только же скакал на улице, хлопая в ладоши, и уже почти спит. Сапожки и курточку он снял сам, дальше его раздевала Иришка.

– Ириша, давай вот сюда! – Саня откинул огромное одеяло и соорудил почти гнездо из большого количества подушек. Увидев удивленный взгляд Иришки, пояснил:

– Я в детстве, примерно в его возрасте, крутился много во сне и падал с кровати. Было, знаешь ли, страшно от падения просыпаться.

– Никитка почти не крутится, – Иришка улыбнулась и уложила племянника между подушками, накрыла его пуховым одеялом, посидела рядом, глядя на спящего и улыбающегося во сне мальчика.

– Спит? – Саня присел на корточки рядом, спросил шепотом.

– Да.

– Намаялся за день. Столько впечатлений!

– Спасибо! – Иришка повернулась к Сане, сидящему сейчас рядом с кроватью на корточках у ее ног. – Ты прав, у нас с Никиткой никогда не было такого праздника.

– Ириша, пойдем на кухню, а? – Саня поднялся и, взяв ее за руку, шагнул в сторону кухни, даже сделал пару шагов в том направлении, но неожиданно, не дойдя до кухни, резко развернулся и, подхватив на руки, понес в сторону ванной.

– Не могу больше, веришь? Весь день хотел сделать это! Сейчас взорвусь к чертям собачьим, если не сделаю! – и впился в ее губы поцелуем. Оторвался с трудом, выдохнул, глядя в глаза:

– Ириша, откуда ж ты такая в моей жизни взялась-то? Видно, заслужил, наконец, и я свое счастье в этой жизни.

– Саш, ну, какое счастье? О чем ты говоришь? Нищие погорельцы с кучей проблем? Какое-то странное у тебя счастье, ты не находишь? Неужели ты именно такого заслуживаешь?

– Какое есть – все мое! Больше чтоб я этого не слышал! Никому не отдам! Ни тебя, ни Никитку! Я ведь тоже не принц в сияющих доспехах. Ни семьи, ни корней. Одни друзья. И баб как перчатки менял, и на зону два раза сходил по малолетству. До сих пор хвост тянется. Много всякого было в бурной молодости, да и потом тоже, я этого не отрицаю, но хочу, чтоб ты знала: таких, как ты, у меня не было. Ни разу. Не хочу больше никого. С тобой хочу прожить до конца своих дней. Никитку на ноги поднимать, своих детей с тобой растить. Семью, в общем, хочу. С вами. С тобой и Никиткой.

После этих его слов Иришка сама потянулась к нему за поцелуем. Саня зацепил ногой стул, тот упал с грохотом. Они оба замерли и одновременно оглянулись на Никитку. Мальчик спал крепким сном и ничего не слышал.