ГЛАВА 15

Генрих покорно зашел в свою комнату и уселся на кровать. В итоге мы решили, что лучшим выходом будет домашний арест. Только в нашем случае дворцово-гостевой. По взмаху Маги на окнах появились толстые железные решетки. Дай ему волю — еще и плесень по стенам пустил бы.

Сажали Генри под арест только Маг и Никки. Я молчаливым наблюдателем взирала, стоя чуть поодаль. Алан привычно стоял позади меня. Маг поставил охранный купол. Никки установила камеры слежения. А теперь — самое сложное.

— Я верила тебе, Генрих фон Роу, — сурово заявила я.

— Ну уж простите, Ваше Величество, — съязвил он.

И дверь захлопнулась.

Я чинным шагом, отстукивая высокими каблуками, направилась к себе. По дороге меня перехватила Гелла.

— Как ты могла! — чуть не плача воскликнула подруга. — Как ты могла так поступить с ним! — резко развернувшись, она убежала.

Никогда еще просторные, светлые коридоры дворца не казались такими душными и мрачными. У лифта Никки и Маг попрощались с нами. А я и Алан спустились вниз к бару. Там, потягивая вино сидел Фил, но увидев нас тут же встал и вышел. Вздохнув, я коснулась панели на стойке, выбрала в меню легкое вино и стоявший за стойкой робот-официант тот час же налил мне его, а Алан любезно донес до ближайшего столика. Но даже терпкий вкус с приятным ароматом винограда не радовал.

В баре мы просидели недолго, фактически не разговаривая. Разве что перебросившись парой фраз из категории: так было надо.

— Я пойду в парк, одна, — наконец поднялась я.

— Не лучшая идея, — Алан также встал и подошел слишком вплотную. Крепко сцепил руку на моем предплечье, как железно-магической кандалой. А вот это уже не совсем по плану.

— Отпусти.

Моего приказа он не мог ослушаться.

— Ты уже показал, что появишься, когда надо. Где бы ни был. Что вы кстати с графом Роу делали в баре? Как отдыхали? — изначально этот вопрос тоже не планировался, но на данный момент он показался мне хорошей идеей.

— Культурно, — съязвил Алан. Весьма по-настоящему. — Мы сидели, пили пиво, танцевали с

красивыми девушками. Знаешь, я пользовался популярностью. Это было так интересно, — Алан склонился, — одна из девушек прижималась особо сильно, она почти поцеловала меня вот тут, — между нами оставались считанные миллиметры, Алан говорил мне почти в самые губы, чуть ли не касаясь их.

Я почувствовала, как краснею, как опять начинает учащенно биться сердце, а еще злость, не контролируемую, не поддающуюся анализу.

— Вот только я совсем не хотел ее целовать, — продолжал он провоцировать. — Вывернулся, взял нам с Генри еще пива, но не успели выпить, как позвала ты. — Его взгляд опять смеялся. — Думаю, ты мне должна…

— Думаю, нет, — отпрянула я и поспешила развернуться и уйти, а то совсем все не по плану пойдет.

* * *

Я сидела на траве, не думая о том как выгляжу со стороны в чужих глазах, не думая, что запачкаю платье и обо всех прочих условных мелочах этикета. Лайла — одна из собак лежала рядом пузом кверху, настойчиво намекая на почесывание, и я не могла ей в этом отказать. Словно на автомате перебирала пальцами по короткой золотистой бархатной шерсти, периодически почесывала за ухом, а собака отзывалась на ласку довольной мордой — счастливой — не прав тот, кто считает, что животные не умеют радоваться. Они все чувствуют, как и мы, просто проявляют порой иначе. Сейчас я готова была думать о чем угодно отвлеченном — о том, как светит солнце, какая хорошая погода; или о глобальных вещах — записывать себе в память планы на проверку: хватает ли доступного жилья, нет ли где взяточничества, хорошо ли соблюдается природный баланс.

Я знаю, не одной мне сейчас сложно. Но от этого не легче. Наоборот.

— Аделаида.

Бархатистый голос переполненный заботой и участием. Я прекратила играть с Лайлой, положила руки на колени и посмотрела на Оливера. Даже в неформальной обстановке граф де Гросс оставался верен строгим белым рубашкам с воротником стойкой, манжетами и запонкам с фамильным гербом — строгим филином. Сколько я помнила Олли — он никогда не позволял себе небрежности и легкости. Раньше мне хотелось соответствовать ему.

Мне хотелось искренне улыбнуться ему, но получилось натянуто.

— Нужно пересесть, — Оливер протянул мне руку, — сидеть на траве не лучшая идея.

И в этом весь Оливер. А Алан бы сел рядом. Я отогнала мысль о Воине, приняла ладонь Оливера, и тот важно, гордо повел меня в беседку.

* * *

— Знаешь, Ада, я не верю, что ты просто так посадила Генриха под арест. — Он начал без лишних долгих вступлений. — И не думаю, что действительно считаешь его виновным. Ты слишком привязана к нему и к его дорогой Гелле, эти привязанности мешают тебе трезво оценивать ситуацию. Я всегда говорил об этом.

— Я и так слишком долго верила ему, — холодно заявила я. — А он увел моего Защитника!

Олли быстро понял нашу хитрость, и лгать ему мне не нравилось, а мысль, что это он на самом деле может быть причастен ужасала. Но сколько бы во мне не велось внутренних душевных распрей — факт остается фактом: своим друзьям я верила, а вот Олли — по сути он мне никогда не был именно другом, а за последние несколько лет и вовсе ушел в прошлое, только теперь вернулся оттуда. И даже старых чувств не пробудил…

— Понимаю, — Оливер смотрел мне прямо в глаза, как же сложно было выдерживать этот взгляд. — Ты мне не веришь. Ты растеряна, дезориентирована. Упавшее бремя власти — с одной стороны, новые обязанности и проблемы. А ты знаешь, что за пределами двора уже ходят слухи, что не все тут ладно. Как там писали по приказу Сибиллы, не помню дословно, проблем во время ремонтных работ — из-за которых…. Но уже поговаривают, что не только из-за этого молодая королева приостановила прием гостей. Поговаривают о духах. И поговаривают о том, что уже не раз Воин использовался и по назначению, и нет.

На последних словах сердце яростно ударило и пламенем прошлось по всему телу и душе. Спросить, что он имеет в виду? Или сразу опровергнуть? Сказать, что мои с Аланом отношения — это не его и ничье бы то ни было дело? Но какой бы из вариантов я ни выбрала — суть одна — Олли задел и видел это, даже по молчанию понял, как попал точно в цель.

— Пустые домыслы, — все же произнесла я, используя оставшиеся крохи самообладания.

— Это ты не мне должна доказывать.

Учтивый тон, спокойное выражение лица, но что скрывается под ними. И не провальный ли план мы выбрали? Когда я соглашалась, то была уверена, что справлюсь. «Ты справишься, даже если эмоции возьмут контроль», — уверил Маг. Мне бы его уверенность.

— Тебе надо показать, что ты открыта миру, — продолжил Оливер.

— Поехать с тобой. И пусть думают, что я бегу, — презрительно скривилась я.

— Нет, не бежишь, а едешь лично пригласить гостей из Адониса в свой безопасный дворец. И показать, что открыта отношениям. Ада! Твои друзья с тобой лишь корысти ради, Маг — только потому что служит твоему роду, а Воин — потому то его создали защищать тебя. Я не знаю, зачем ты разыграла фарс с якобы арестом Генриха и остальным. Неужели ты думаешь, таким образом дойти до правды. Или ты подозреваешь меня? Ада… — Оливер нервно качнул головой. — Будь я причастен, ни за что не подошел бы к тебе и тем более не стал бы уговаривать на поездку. Но она нужна, Ада, ради твоего же блага…

Я не знала, что сказать. Но в этот же момент я увидела как зрачок Оливера расширился, мое сердце замерло да и дыхание казалось тоже — предчувствие неминуемой беды, когда понимаешь, что еще секунда и… Сбоку возник Алан, накрыл нас защитным щитом, а за оглушительным грохотом, я, повернувшись, увидела темный дым… из комнаты «заточения» Генриха.