ГЛАВА 16

— Генрих фон Роу организовал нападение на королеву, маскируя то под несчастный случай, затем увел Воина и высвободил духа убийцы Дугласа Грода, — сухо, канцелярскими оборотами констатировала Никки. — Затем инсценировал свой побег. В его сообщниках была Гелла де Ланн. Их целью было довести до безумия и отчаяния нашу королеву. Есть подозрения, что им помогали наш придворный маг и глава службы безопасности Никки Грин. Кроме того, вероятно, именно Маг воздействовал на Его Величество — чтобы тот с супругой отправился в магическую аномалию. В настоящее время все трое объявлены в тайный розыск, поисками занимаются мои лучшие специалисты. Всех подробностей они не знают. Его племянник Филипп сейчас находится под арестом. Но надеюсь, все собравшиеся здесь понимают, насколько ситуация критична и что все сказанное здесь пока не должно покинуть этих стен.

Никки обвела хмурым взглядом собравшихся: все остальные советники, я, Алан, Оливер. Все советники выглядели обескураженными. Они что-то обсуждали, выдвигали версии, строили планы. Пустопорожняя болтовня. Меня предали — вот, что сейчас важно. Вот на чем я должна сосредоточить свои мысли. Доверилась не тем. Теперь нужно извиниться перед Оливером.

Однако сразу после собрания мне это не удалось сделать. Как только все начали расходиться, браслет завибрировал сообщением от Сибиллы. Настойчиво просящей об аудиенции, тет-а-тет, даже без Алана. Что ж — пусть как раз «призадержит» Оливера.

…

— Ваше Величество, — тон советника по связям с общественностью как всегда был сух и строг. — Я обеспокоена.

— Все мы обеспокоены, но всё разрешилось.

Сибилла кашлянула. Да, не очень тактично было с моей стороны, но я так устала от всего этого.

— Меня беспокоит другое. Ваш защитник, — прямо заявила она. — Его поведение не как у других, он уезжал, оставляет вас одну. А на фоне последних событий…

— Понимаю, — как можно вежливее на этот раз прервала я. — Но Алан — Воин и все, что должен делать Воин он делает.

— Почти каждый ваш шаг на виду, — от взгляда Сибиллы я начинала чувствовать себя нерадивой школьницей. — Говорят, вы обнимались и…

— Он — мой защитник, — повторила я, нахмурившись. — Он Воин и всегда будет им.

В сердце предательски кольнуло, но, благосклонно кивнув Сибилле — ее заботу и обеспокоенность можно понять — я ушла.

В коридоре Алан и Оливер стояли друг напротив друга, буравя взглядами. Да, задержал — так задержал.

— Что еще, Ада? — недовольно спросил Олли. — Почему он меня не пропускает.

— Олли, — я виновато посмотрела на бывшего возлюбленного. — Я не доверяла тебе, прости. Думала, ты причастен. Думала: посадим Генриха под арест, ты в это поверишь. Купилась на план Мага.

— А Никки ты доверяешь? — тут же поинтересовался Оливер.

— Она сразу подозревала Генриха, но, — я качнула головой, — я уже никому не верю. Кроме того единственного, кто еще ни разу меня не подвел, как ни складывались бы обстоятельства.

Я подошла к Алану и взяла его под руку.

— Воин, я устала, сопроводи меня до покоев.

И под прожигающим взглядом Оливера мы ушли.

*** — Мне не нравится, как этот Оливер на тебя смотрит, — завил Воин сразу, как только мы вошли в мои покои. — А Сибилла чего хотела?

— Алан, давай не будем сейчас об этом, — устало попросила я. — Я вообще сейчас не хочу ничего и никого обсуждать.

Надеюсь, он намек понял. Хоть Алан сам лично установил полог тишины — самую лучшую защиту, но я уже не уверена, что уши стен нас не услышат.

— Брось, просто признай, что я его лучше. Или может, мне волосы еще отрастить, тебе поволосатее нравятся? — провел он ладонью по ершику волос. Хм, мне кажется или они стали чуть длиннее?

День был и так непростым, а настроение отвратительным. Почему я была столь спокойна и холодна, обвиняя бывших друзей. А еще и этот бесчувственный защитник, как будто ничего не произошло, говорит о…как бы это правильнее назвать? Алан не должен любить, ревновать и прочее, а я сейчас не должна думать о нем. Но он не такой как другие Воины — это надо признать. И мысли давно уже в разброд.

— Тебе бы отдохнуть, — ласково произнес Алан и начал массировать мои плечи.

— Не хочу, хочу занять себя делами.

— Работа — не всегда хорошее лекарство, — его руки скользнули на мою талию. — Упрямая моя, сложно уговорить тебя на отдых, да? Не сопротивляйся, я сделаю так, что ты расслабишься. — Его губы коснулись моей шеи, тепло мягко… и сладко, хоть я не чувствую их вкуса, могу только догадываться, хочу, но…

— Алан, — я запнулась, не зная, что сказать, — это неправильно. Я королева, ты защитник.

— О да, сословные неравенства, — хмыкнул он.

— Дело не в этом!

Я попыталась выйти из этого пьянящего кольца объятий, этой желанной тюрьмы, но вместо этого была прижата спиной к широкой груди. Алан — Воин, искусственно созданный защитник, но его грудь вздымалась и опускалась. Я вновь почувствовала горячее дыхание на своей шее, одна рука сильно и властно легла на моё бедро, а другая коснулась груди, начала беззастенчиво ее поглаживать. Невыносимая пытка.

— Ада, просто доверься мне, просто немного помолчи и не возражай, — прекратив ласки, Алан развернул меня к себе и медленно повел к кровати.

Его ласки — такие неправильные. Алан расстегнул все застежки, спустил платье, оставив меня в легкой нижней сорочке. Он гладил мое тело: страстно и при этом целомудренно, не переходя грань, не проникая далее под одежду. Разве это неправильно? Почему? Ответ рядом — я не могу ничего дать ему в ответ, только брать. Разве что поцелуй — простой обычный поцелуй в эти губы? Он уложил меня на кровать. Но стоило потянуться к нему — коснулся пальцами губ, останавливая.

«Просто верь мне», — тихонько прокралось в разум, а Алан коснулся моего лба своим.

И я вспомнила…

* * *

Ну конечно, легкий гипноз, чтобы я верила в то, что говорю. Чтобы те, кто за этим стоит поверили мне. Перед внутренним взором возникает Мага:

— Самое сложное, это потом заставить Аду отдохнуть, лечь расслабиться — только так можно будет вновь достучаться до нее. Алан — вся надежда на тебя, — издевается наш придворный колдун при обсуждении плана.

Генрих «предательски» хихикает — единственно возможное из предательств — это только такое, когда не всерьез. Гелла легонько укоряет его, но он в ответ только подмигивает и посылает ей воздушный поцелуй.

«Я хочу знать, как они сейчас», — прошу я.

«Я покажу», — мне чудится, или его голос звучит так ласково, нежно, любовно.

…

Первыми я вижу Фила и Мага, Никки с ним. Конечно, колдун в замке. Прикидывается личным охранником у «арестованного» Фила. Племянника фон Роу держат в особых покоях. Ох, надеюсь, все же план сработает. Никто кроме Никии и Мага к Филу не заходит, но интерактивную доску с все возможными догадками они прячут под магической завесой. Никки просверливает ее взглядом. Думаю, она уже долго так стоит. Маг (в своем репертуаре) предлагает ей расслабиться.

— Я начинаю думать, что зря вычеркнула тебя из списка подозреваемых, — ворчит Никки.

— Ада мне верит. Советую, кстати, попробовать, — язвит Маг.

— Уж разберусь сама.

— Никки, но ты ведь кому-нибудь веришь? — встревает Фил, смотря то на нее, то на Мага, и мне чудится, что в этом взгляде не только любопытство.

— Расскажи нам, — просит Мага. — Ночь долгая, мы все устали. Но на нас в любой момент могут напасть или рассекретить, или еще что, так что почему бы не прободрствовать и не скоротать время в беседе.

— В моей истории нет ничего примечательного, — Никки холодна, но что-то еще прорезается в интонациях. Как будто ей не хочется и хочется говорить. — Детство, про которое не хочется вспоминать. Улицы — от рассвета и после заката. Кулаки, кровь, боли уже не чувствуешь. Семья, которой даже предлагаемая помощь не слишком помогала. Их тянули до последнего: кодирование, принудительные работы, соцнаблюдатели. Но всех усилий не хватало надолго. А когда не понимают по-хорошему, нужно действовать по-плохому. Их отправили в колонию — под постоянный контроль, меня — к психологам и в приют. Я помню, как доктор с добрыми глазами гладила меня по голове, приговаривая, что я в любой момент могу навестить родителей, если захочу. И тогда я чувствовала больше тепла и участия, чем за всю жизнь. Я отказалась. И до сих пор считаю, что принятое в их отношении решение правильное. Пусть они и прожили недолго, так было бы в любом случае, но хотя бы принесли пользу обществу. И я в итоге поняла, что хочу быть полезной.

— И у тебя это получается, — тихо, уже серьезно говорит Маг.

— Лучше, чем у многих, — добавляет Фил.

Никки погружается в свои мысли, а ее голос звучит отстранено. Но она открылась им, пусть не полностью, и ей было трудно. Рука касается волос, прячет шрам за прядью. Но Филипп внезапно встает, подходит, переплетает их пальцы, отводит.

— Все шло как всегда, — голос Никки чуть дрожит. — Тренировка — нас обучали управлять энергетическими кнутами. Опасное занятие, но все справлялись. И все прошло гладко. Пока нам не велели заканчивать, выключать и складывать кнуты. Я отдала ментальный приказ, но вместо того, чтобы потухнуть, одна из плетей заискрила.

Маг тепло смотрит на них, затем чуть оборачивается: такое чувство, что мы словно встречаемся взглядами. А может, так оно и есть. Он подмигивает, и видение растворяется.

Меня перекидывает дальше…

* * *

Генрих и Гелла прозябают в дворцовых катакомбах — на минусовых этажах, в самом-самом низу. Компанию им сейчас составляют призраки — обычно они прячутся от не членов моей семьи, но видимо, Гелла смогла вызвать их. Они обсуждают призрака Дугласа. Тетушка с дядюшкой говорят, что почувствовали чужака ближе к концу — когда Алан уже появился защищать нас.

Но тут меня сдавливает дурное предчувствие. Краем глаза я вижу черную, нет, чернейшую из возможных, тень. Ползет к ним — к моим родным.

«Алан!» — безмолвно кричу своему защитнику.

А когда вскакиваю, трясет озноб, но на кровати я в полном одиночестве. Мне страшно. И не за себя.

* * *

Я бежала, чуть спотыкаясь и совершенно отодвинув на задний план переживания о придворном этикете.

«Алан! Мага! — отчаянно звала, но Воин не откликался. И у меня нет дара, чтобы передать мысли.

Обычная беспомощная Аделаида, здесь не поможет твоя власть. Власть — да какое она вообще подспорье. Говорят, раньше к ней стремились, дабы обогащать себя — порочная, разлагающая практика. И все же могущество в твоих руках… На этой мысли меня шатает, в глазах появляются темные точки. Я не понимала, что со мной, но упорно продолжала бежать, хотя, скорее, еле-еле передвигала ногами, держась за стену, царапая пальцы о нее шершавую, спускалась по лестнице в дворцовые катакомбы — лифтов туда не было, слишком опасно из-за конструкции, все могло обрушиться. Но это и хорошо — остановись я хоть на миг и, наверное, уже не смогла продолжить движение.

— Ваше Величество! — окликнул кто-то меня. Я узнала голос. Но что она тут делает? — Ваши тетушка и дядюшка вызвали меня.

Только эта причина меня не устраивает — меня должны были поставить в известность. И что хуже всего — я остановилась и теперь не могла заставить себя сделать хоть полшага. Темные точки перед глазами стали еще больше, превращаясь в черные дыры — провалишься и уже не выберешься. (3303c)

— Ваше Величество, вы так бледны. Что с вами?

Ее голос звучит так обеспокоено. Зря я паранойю. Ведь ей можно доверять.

— Помоги мне, — протянула я руку. — Надо … вниз … там… — выдавливаю из себя слова, чувствую прикосновение. … Холодное? … и дальше вижу лишь темноту.