Глава 12. Еще немного вранья

Мы быстро шли под арками проходных дворов. Кирсанов знал район, как свои пять пальцев. Молча шел впереди, то и дело ныряя в узкие щели меж облезлых домов. Не оглядывался и не проверял, иду ли я следом. Бесится точно. Переживает, что так вышло с гадом капитаном. Я старалась не отставать. После жаркой сцены в допросной не чувствовала холодного дыхания здешнего лета. Абсолютно. Старалась плечами не задевать стены и не принюхиваться.

Р-раз, и мы в толпе туристов на неспящем Невском.

“Белая ночь опустилась, как облако. Ветер гадает на юной листве…” высокий юношеский голос доносился из заведения на углу проспекта. В двух шагах от входа прямо на тротуаре стоял знакомый джип. На водительской двери переливалась свежая вмятина.

— Садись за руль, — соизволил наконец-то открыть рот Кирсанов.

Держал куртку под мышкой, а перчатки кожаные так и не снял. На левой руке под афганской татуировкой краснела свежая ссадина. На черной майке и джинсах если и имелись пятна, то в сером свете ленинградской ночи их не заметит никто.

Злится. Под суточной щетиной на скулах то и дело проступают желваки.

— Почему я? — отважилась я спросить, послушно снимая с его черного кожаного пальца связку ключей.

— Потому что я выпил водки с твоим мудаком больше, чем следовало. И ты любишь водить, а я сегодня нарулился под завязку. Еще вопросы есть? — Влад смотрел в перспективу Невского. Ко мне головы не поворачивал.

— Есть, — я настойчиво пыталась отловить его взгляд, — почему ты всем врешь, что я твоя сестра?

— Почему?! — зашипел Кирсанов и повернул ко мне белое от злости лицо, — может быть, я зря встрял? Нарушил твои планы, детка? А ты мечтала нюхнуть снежка и отсосать всем мусорам по кругу? Так? Что смотришь? Вернешься обратно?

Я хотела ответить, но перед глазами шустро всплыл капитан Соколов в его натуральном виде. Рвотный спазм накрыл мгновенно. И если бы не Влад, я упала бы прямиком в разбитую решетку ливневой канализации.

— Что, противно? — усмехнулся Влад, обнимая меня сзади за талию.

— Очень, — выдохнула я.

— Этот гад успел? Лапал тебя?

— Нет. Он только приготовился. Ты очень вовремя явился, — я выпрямилась и не знала, чем вытереть рот, а особенно пальцы, — ты меня спас.

— Ладно, — взгляд мужчины слегка подобрел. Словно отразил собой цвет бледного неба. — я передумал. Пойдем съедим что-нибудь, кабак еще работает.

Он подсунул мне чистый носовой платок. И вдруг поцеловал в макушку:

— Я молодец?

— Ты просто гений, — я обернулась к Кирсанову, хотела понять, злится или уже нет. Он улыбался чуть-чуть, одними глазами, — я не пойду в ресторан, там слишком накурено, меня снова будет тошнить. Давай лучше сразу поедем домой.

— Домой? — усмехнулся Влад, — ну-ну.

Он все-таки ушел в клубы сизого дыма и нетрезвый шум подвала, какие-то дела и люди. Я свернулась клубочком на заднем сиденье автомобиля и мгновенно уснула.

Кто-то осторожно трогал мои губы и подбородок. И шею. Я в ужасе открыла глаза.

Влад, склонившись в проеме первого ряда, гладил пальцами мое лицо.

— Ты чего?

— Ничего.

— Почему стоим?

— Мосты развели. Три утра.

Я подскочила. Выглянула в окошко. Джип застрял в череде машин на Дворцовой набережной.

— Я спала?

Влад кивнул в ответ. Снова протянул руку и провел пальцем по моей щеке.

— Может быть, займемся чем-нибудь приятным? Вла-а-а-а-ада, а? Пока ты не до конца проснулась, котенок?

Улыбающийся мягкий рот, тяжелая рука у моего лица. Запах парфюмированной кожи, пороха, пота и тестостерона. Я в ужасе отпрянула. Вышло инстинктивно, я не успела сообразить. Что могу его обидеть.

— Ясно, — Кирсанов отвернулся и сел прямо на водительском месте, — вопрос снят.

— Я не нарочно, — я не хотела так очевидно шарахаться. Ведь он не виноват, что тоже мужчина.

— Два часа придется ждать, пока мост наведут. Я купил для тебя молоко в круглосуточной лавке. И булку, — он не оборачиваясь, протянул мне яркий пакет с голой барышней в красных туфлях, — гулять пойдем? Или будешь и дальше от меня отпрыгивать?

— Я не нарочно, прости пожалуйста.

Я заглянула в пластиковую сумку. Чего тут только не было! Четыре круглых булочки рядком в шелестящем целлофане. Коробка молока. А еще! Печенье, вафли в ярких обертках, шоколадные батончики и плитки, такие же дорогие и иностранные.

— Ничего себе! Владик, где ты взял столько конфет? — я счастливо засмеялась. Я люблю сладкое.

— Вот я кретин, — сказал Кирсанов, ухмыляясь в зеркало заднего вида, — надо было с шоколада начинать!

— Можно я попробую вот это? — я по домашней привычке вынула конфету наугад. Сникерс!

— Все для тебя, котенок. Ты почему зажмурилась?

— Тс-с-с! Я загадываю желание.

— Какое?

Я помотала головой, типа нельзя рассказывать, потом чмокнула указательный палец и дотронулась им до мочки уха мужчины.

— Это поцелуй? — он обернулся всем корпусом.

— Пока так, — я хотела пошутить. Но вышло неожиданно серьезно.

— Допивай молоко и пошли пройдемся. У меня башка гудит от водки и сигарет. Кстати, — он отщипнул кусок от моей булочки, — тебе повезло, маленькая. Место, где застрял “чирок” считается лучшим для любования Дворцовым мостом. Сумасшедшие любители специально для этого приезжают черте откуда.

От Невы тянуло холодом. Экономное здешнее лето и бесконечный гранит набережных ждали, когда же переползет горизонт теплое светило. И солнышко обещало. Красило небо и крыши в персиковые оттенки. Отражалось в стеклах дворцов. Свинцовая вода рябила мелкой волной. Кончик носа замерз.

— Иди ко мне, — сказал Влад, опираясь о каменный парапет и распахивая куртку, — или брезгуешь?

— Ну зачем ты так говоришь? — возмутилась я, устраиваясь удобно в тепле его груди.

— Да кто тебя знает, — усмехнулся он, снова касаясь моей макушки то ли носом, то ли губами.

Парочек вокруг хватало, но туристов явно было больше. Гулять в июне можно круглосуточно.

— Мы как влюбленные, — ляпнула я, не подумав. Грела нос о его шею, чуть выше ворота футболки.

— Почему, как? — сказал Влад в вечной своей насмешке, — мы и есть влюбленные. За себя, правда, не скажу, врать не хочу. А вот ты, маленькая, влюблена в меня, как кошка, по самые ушки.

— С чего это ты взял? — возмутилась я и хотела отстраниться, но Влад держал крепко.

— Вижу, — он нахально пощупал меня за попу, — ты мне все позволяешь, все прощаешь, везде выручаешь. И хату мою нашим домом называешь. Ну, котенок? Разве я не прав?

— Да ерунда это! Ты вот спас меня сегодня.

— И знаешь, как об этом жалею! — высказался Кирсанов, сунул сигарету в угол рта и стал искать зажигалку почему-то у меня под майкой.

— Жалеешь?? Перестань меня хватать!

Я снова попыталась освободиться. И он снова не позволил. Сомкнул пальцы в замок на моей талии.

— Все, я больше не буду. Не вертись. Теперь сволочь капитан поимеет меня по полной, к гадалке не ходи. Лучше бы деньгами…

Кирсанов тяжело вздохнул, но мне показалось, притворно. Врет, как всегда!

— А этот твой жирный Гриша тоже руки распускал с тобой? — непременно желал откровений мужчина.

— Он мой друг и ведет себя уважительно по отношению ко мне, — рассудительно заявила я, ползая носом по его ключице. Мне нравился запах парфюма, еле пробивающийся из-под событий последних суток. — Не то, что ты, Кирсанов. Вот уж кто распускает руки, как захочет.

— Правильно, — он самодовольно улыбнулся, — обними меня, Влада, и поцелуй. Сколько можно нюхать?

— И я в тебя не влюблена, — я клюнула сухим ртом в его колючую шею.

— Ты врушка, — проговорил он ласково. И притер мои бедра вплотную к себе. Демонстрировал бесстыже напряжение в штанах.

— Не надо так делать. Пожалуйста, — я уперлась кулаками в его грудь серьезно. Со всей силы.

— Все. Я понял, — он отодвинулся, но не сразу.

Я вылезла из его рук и тепла куртки.

— Ты собирался гулять? — я постаралась независимо поглядеть в его утреннее лицо.

— Да, — Влад кивнул, заметно потерял интерес к происходящему, — знаешь, я, в принципе, могу развернуться и свалить отсюда по тротуару. Есть пара маршрутов в объезд.

— Не надо, Владик, по тротуарам ходят люди, много людей, — я взяла его за руку. Прижала холодную ладонь к щеке, — туристы, зеваки, влюбленные. Это не вежливо, так поступать. Я хотела посмотреть, как сведут мост.

— Это концы с концами сводят, — он смотрел на меня темно и непонятно, потом чмокнул в кончик носа, — а мосты наводят, поняла?

Обратную дорогу вела машину я. Влад уснул раньше на заднем сиденье, не дождавшись, когда движение восстановится. А я уже дважды ездила этим маршрутом и почти не заблудилась.

— Говорят, что в Нью-Йорке все улицы пересекаются под прямым углом. Почти, как у нас, — заметил Кирсанов, когда я его разбудила, — поеду посмотрю своими глазами.

— А ты хочешь поехать в Америку? — удивилась я.

— Кто ж не хочет? — усмехнулся Влад.

— Я, — я призналась чистосердечно.

— Ну и дура, — рассмеялся он.

Я отвернулась и закусила губу. Я не расплачусь. Просто он всегда застает меня врасплох. Всегда норовит обидеть, когда не жду.

— На дорогу смотри, — велел мужчина.

Я смотрела. Я не буду ложиться спать. Метро откроют через два часа. Я поеду в общежитие. Хватит с меня! Я что, коврик для ног? Чтобы он свои суперкроссы вытирал? Кирсанов, конечно, выручил меня сегодня. Спасибо ему большое-пребольшое. Так ведь и я выручала его раньше. Как смертельно пьяного домой волокла, так вспомнить больно. Чуть не родила, пока тащила, до того тяжело было…

— Что ты там бурчишь себе под нос? — снова насмехался мужчина.

Я отлично припарковалась задом на его место напротив подъезда. Никому в голову даже не пришло занять его. Хотя на детской площадке машины чуть не на крышах друг у друга сидели.

— Чё молчишь, котенок?

Я не котенок. Я ухожу.

Лифт не работал.

— Ну что, — проговорил Кирсанов, — кинем на пальцах кто кого на восемнадцатый этаж попрет?

Я с испугом воззрилась на слегка помятого неприятеля.

— Ладно, не боись, — сказал Влад в вечной своей ухмылке. И закинул меня на плечо.

Я забарабанила по кожаной спине. Кирсанов не обратил внимания и размеренно пошел по лестнице. Насвистывал. Где-то на восьмом этаже перестал. Я молчала, словно воды в рот набрала. Его спина стала твердой, как камень. Но мужчина не сдавался. Десятый этаж. Одиннадцатый. Двенадцатый. Я не выдержала:

— Отпусти меня. Влад! Ты надорвешься.

— Не мешай, — хрипло выдавил он.

Поставил на ноги только тогда, когда в квартиру вошел.

— Потрешь мне спинку, малыш? — хрипло заявил хозяин квартиры. Дышит трудно, но доволен собой невозможно.

Я поглядела. Лицо мокрое от пота. Губа нижняя вспухла, прикусил он ее что ли? Светлые глаза ухмыляются. Но не очень.

— Чё ты молчишь? Дуешься? Хватит, — он легонько дернул меня за рукав, — пошли вместе в душ. Не хочешь спину тереть, да и фиг с ним, переживу. Вот я помою тебя с удовольствием. А потом заляжем спать до вечера. А?

Я отрицательно покачала головой.

— Да и хрен с тобой! Д…

Влад успел проглотить оскорбление. Махнул рукой и направился вглубь квартиры.

Я пошла в кладовку, собрала книги, сняла выстиранную хозяйскую майку с распялки для сушки белья. Сложила аккуратно вчетверо. Все же она не моя. Оставлять было жалко. Ведь Кирсанов ее мне как бы подарил. И та, что на мне, тоже его презент. И джинсы. И ремень. Когда я успела нахватать столько его вещей? Я села в задумчивости на свернутый плед в углу. Я устала. Я устала постоянно не понимать, что, как, зачем. Разгадываю ребусы, разгадываю. Толку никакого. Может быть, не нужно? Я прислонилась к гладкой дверце гардероба.

Беспокойное здешнее солнышко уже заглядывало в окна, даря тепло.

Влад пришел. Полотенце на бедрах, волосы мокрые. Пахнет мятными леденцами. Взял меня на руки и унес спать.