Глава 16. Ответы?

Гришка явно заблудился, но показывать это не желал. С умным видом командовал направо-налево, но дом номер шестнадцать по Третьей морской показываться не желал.

— Вы его не пропустите, — сказала нам продавец круглосуточного ларька, — зуб даю!

Магазинчик стоял на самом въезде в дачный поселок и смахивал на лавку по продаже всего на свете где-нибудь в Сингапуре. Мне почему-то казалось, что именно там пестрит до ломоты в глазах от ярких оберток, а презервативы и фраутесты продаются в непосредственном соседстве с шоколадом, мягкими игрушками и алкоголем. Цены вызывали тихую изумленную растерянность.

Мы колесили больше часа между заборами.

Я начала с тревогой поглядывать на датчик топлива, как участки с дачами, утонувшими в темной сплошной зелени внезапно закончились. Дорожный знак «тупик» проплыл справа, и асфальт прекратился.

Все расступилось в вечерней немоте. На нас вышел Залив. Багровый закат симметрично отражался в воде. Бледно-голубые небеса сходились с волнами по краям горизонта.

— Строго на запад, — сделал вывод мой спутник.

Я остановила "Порше" у кованных ворот слева от солнца. Строго на юг.

Вышел здоровенный детина, за ним еще двое. Ни слова не говоря, они осмотрели машину, нас с Гришкой. Помахали вокруг черными палками-дубинками. Те издавали разные звуки, но бойцы охраны на них не реагировали.

— Я как в кино про мафию попал, — проговорил мой толстый умник, вертя башкой на триста шестьдесят градусов.

— Хлебало закрой, — хмуро заявил самый старший из громил.

Он единственный был одет в черный костюм. Остальные парни носили черные тренировочные штаны и открытые черные майки. Нательная роспись имелась самая разнообразная.

Очень хотелось сдать назад и помчаться очень быстро обратно в Ленинград. Неужели Кирсанов нас подставил? Под взглядами быков волосы на теле отчего-то вставали дыбом. Даже там, где не растут у меня отродясь.

— Девушка, пожалуйста проезжайте, — сказал грубым голосом неожиданно вежливо главный охранник.

Настойчивое чувство непоправимой глупости дунуло холодом между лопаток. Ворота поехали в разные стороны.

Автомобилей оказалось прилично на парковке. И все дорогие. Мы с душкой Гриней на алом кабриолете вовсе не казались здесь елкой среди дубов.

— Ходи рядом, как приклеенная и рот не открывай, — вдруг прилетело распоряжение от толстяка.

Я искала глазами «чирок» Кирсанова. Мне бы здорово полегчало, окажись здесь этот человек. Оглянулась изумленно на приятеля.

— Давай-ка ты, Григорий, ходи рядом и помалкивай, — заявила я без всякого намека на шутку, — ты просто мастер высказываться невпопад.

— Ты ничего не понимаешь, Владочка. В том-то и дело, что я вечно норовлю сказать не в бровь…

— А ты не норови! — я перебила болтуна. И ущипнула его за коленку для верности.

— Ой! — громко ойкнул фигляр Гриня, — ущипни меня еще! Мне понравилось!

Через лужайку в нашу сторону шли два человека. Я узнала обоих. Международник в модных очках, владелец красивой машины. От остроты ситуации со мной вдруг сделалось просветление, фамилия всплыла в памяти сама. Зоринский. Вторым был тип в бандане. Сейчас ее дополнял серо-голубой костюм. Но суть от этого не изменилась: этот человек опасен. И опасен для меня.

Я совершенно точно видела его в морге, только платок на его голове был тогда красный, пиратский.

— Владочка! Какая прелесть! Как я рад вас видеть! Как вам машинка? Понравилась? Не поцарапали?

Господин Зоринский, еще вполне себе трезвый, беспрестанно переводил взгляд с меня на алый кабриолет и обратно. Успевал ощупывать меня и свой автомобиль.

— Никаких царапин нет, — выступила я неожиданно для себя сварливо, — если есть, то это случилось до меня. Я аккуратный водитель.

— Конечно, конечно, — мужчина кивал и жал мою руку мягкой безвольной ладонью, вывел из-за руля и попросил лучезарно, — познакомь нас с другом, деточка.

Своей репликой он словно пересадил меня из кресла на детский стульчик за общим столом.

Мужик в бандане посмотрел на международника с интересом.

— Имею честь рекомендоваться: Зильбертрудт Григорий, — не задержался с репликой Гриня. Выбрался из кабриолета и протянул руку.

Зориновский душевно ее пожал.

— Зильбертрудт, Зильбертрудт, — он пощелкал пальцами свободной руки в воздухе, — громкая фамилия, что-то московское,

Толстяк с жаром принялся докладывать о родне. Его собеседник кивал с живым любопытством.

— Да они просто нашли друг друга, — хмыкнул опасный человек в платке.

Я вдруг заметила, что череп его, вероятно, лыс абсолютно. Так бывает после химиотерапии или чего-то в таком роде.

— Валентин просто обожает коллекционировать знакомства. Чисто советский инстинкт: везде роет связи. Знаком с половиной мира. Не хуже нашего общего приятеля Кира. Он сказал, ты в родне с Мишей Арчедой?

Я от неожиданности моргнула. Вот это разворот темы!

— Ну-ну, не пугайся, малыш, — мужчина костлявой рукой похлопал меня по плечу, — я никому здесь не скажу. Пойдем, я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким. Шампанское или водка?

Я кожей чуяла: что-то он ко мне имеет. Причем в диапазоне самом широком. От воровских дел до постельных. Черты его лица сильно уродовала худоба. Настоящий Кощей.

Погода баловала. Ветер с Залива здесь совсем не чувствовался. Тихий закатный вечер. Остатки солнца грели красным через листву. Здешние гости разбрелись по дому и саду. Группа дам в разноцветных платьях в пол, нетрезвая и звонкая, добивала фуршет. Международник влил туда себя и Гришку. Кажется, кто-то собирался ходить рядом? Особенно помалкивать. Возбужденный, захлебывающийся голос моего приятеля стерся под взрывом смеха. Наверняка рассказывает теткам похабные анекдоты.

— Меня зовут Николай Лазебный, — наконец-то удосужился назвать себя Кощей, — Коля Лаз, слышала?

Я пожала плечами и отвернулась. Не слыхала никогда. Как же мне выбраться от сюда? И Гриню вывезти обязательно! Пристрелят еще. В приступе хохота.

— Хочешь посплетничаем? — Коля Лаз ухмыльнулся. Как-то очень знакомо, — про твоего любимого дружка Кирсанова. Садись, Влада.

Я не хотела открывать рот, отвечать или спорить. Словно слова могли связать нас или запачкать. Уселась в низкое белое кресло из настоящей лозы. Легкий ветерок колыхал кружевную скатерть на изящном одноногом столике.

Болтун Гришка прав. Ощущение прелюдии из бандитского боевика не оставляло.

Пока я колыхалась, Коля принес квадратную бутылку с красной этикеткой. Следом за ним седой официант поставил на скатерть широкую тарелку со всякой всячиной. Низкие стаканы, ложки-вилки, кола в банках.

— Будешь пить виски чистоганом или разбавлять? — проявил галантность Кощей.

— Нет, — впервые открыла я рот.

— Ну и правильно, — сделал он собственный вывод. И снова ухмыльнулся.