Глава 17. Семейные тайны

Николай снова ухмыльнулся:

— Как тебе дом? Неплохо, да?

Дом действительно смотрелся замечательно. В страшно редкой здесь скандинавской манере: сплошное стекло, свет и сосны. Неужели так строили еще до Перестройки? Только я тут причем?

— Ты мне понравилась с первого раза. Помнишь? Ночь, когда привезли Мишу. Его мерин еще рванул потом. Зря Кир тебя пытался закрыть, я увидел все, что мне надо.

Кощей уселся в соседнее кресло. Через шерстяную ткань костюма его худоба не проступала так навязчиво-пугающе.

— Ты деньги любишь?

Он долил виски в стакане колой. Протянул мне. Я вежливо взяла. Ни пить, ни отвечать на его вопросы на собираюсь. Сплошная провокация.

Коля Лаз кивнул. Стукнул своим стаканом об мой. Молодая женщина в бледно-зеленом платье оглянулась на звук. И отвернулась тут же.

— Молчишь? И правильно делаешь. Никто себя не знает, пока не попробует. Вряд ли ты держала в руках больше двух сотен сразу. Что скажешь насчет тысячи баксов?

— Вы сплетничать хотели, а не торговать, — решилась я напомнить собеседнику.

И я держала в руках больше тысячи долларов, спасибо Мише Арчеде.

— А если десять тысяч? — желал продолжать Кощей.

Он ел меня взглядом. Ждал жадно, когда я спрошу, что за деньги и что мне надо делать. Тупой развод для малолеток. Везде одно и тоже, только в цене разница.

Я выпрямилась и стала искать глазами Зоринского. В конце концов, он хозяин дома, а я приехала сюда не по своей инициативе. Хотела выручить в сотый раз Владика, дурища!

— Ладно. Уговорила: полтос. Дороже не будет, соглашайся, малыш.

Он глядел на меня наглухо черными глазами. Зрачок неотличим от радужки.

Я решительно попыталась встать. Лазебный мгновенно вцепился в руку и дернул сильно назад.

— Все-все, пошутили и хватит. Сплетни! Знаешь, Владочка, сколько людей прикончил доктор Кир?

Кощей расхохотался. Я застыла на полуприсяде в кресле. Не донесла задницу полностью до сиденья.

— А! испугалась? — человек поднял стакан на уровень носа, кивнул в мою сторону и глотнул виски, — Вижу. Но ведь не сильно, да? А главное, девочка! Не удивилась ты ни грамма. Подозревала? Ну, признайся!

Я машинально сделала глоток. Слишком в горле пересохло.

— Сколько он пришил в Афгане, не знаю, кто же их считал, но здесь, на гражданке… — громким шепотом начал Лаз. Наклонился ко мне и вцепился в запястье крепче.

— Ну зачем ты ребенка пугаешь, Колян?! Заняться тебе нечем, ей-богу! — раздался голос Зоринского.

Он подошел неслышно, я даже вздрогнула.

— Не обращай внимания, Владочка! Доктор Лазебный шутит. Есть у него такая скверная манера — пугать маленьких девочек страшными сказками, — он тоже весело засмеялся. Протянул мне руку, — пойдем я покажу тебе дом, Ты любишь северный конструктивизм?

— Разве есть такой? — я спросила, быстро всовывая пальцы в его горячую ладонь. Уцепилась.

С минуту мужчины тянули меня каждый в свою сторону. Потом Коля Лаз сдался.

— Я тебе это запомню, Валек, — пригрозил он шутливо, — не вздумай руки распускать! Прилетит отдача, не сомневайся!

— За собой присматривай, Коля! — хохотнул международник, беря мою ладонь себе под локоть.

Мы бродили по дому.

Валентин всучил мне светлую алкогольную смесь в хрустальном стакане.

— Веспер. Как у джеймса Бонда. Попробуй, Владочка!

Я прихлебывала и слушала все, что он зачем-то рассказывал мне.

— Их было три сестры Белозерских. Самая старшая — моя мама. Средняя — мама Николая Белозерского, а самая младшая родила Володю Кирсанова. Она же во втором браке стала мадам Кац. Так что Влад доводится мне двоюродным братом и сводным твоему знаменитому папе. В некотором роде, Владочка, и мы с тобой родня. Не кровная, разумеется.

Жизнь семьи текла тихо и интеллигентно. Благопристойно, не побоюсь этого слова. Я благополучно закончил МГУ, потом аспирантуру в МГИМО. Ушел в международку, Коля устроился прилично в ЛГУ, а засранец Кир с пятого курса Первого меда загремел в Афганистан. Как обычно, член свой ёбкий в штанах не удержал! О прости, деточка, это я в сердцах! Владик всегда отличался… ну ладно!

Валентин махнул рукой и освежил наши стаканы. Замолчал, улыбаясь про себя. Пару раз открывал рот, намереваясь начать продолжение. Но передумывал. А потом вдруг рассказал, почему не смог жениться страшно удачно. Я с интересом, уже подогретым знаменитым коктейлем, выслушала его личную лавстори. И в ней, кстати, отметился Кирсанов самым разлучным образом:

— Она влюбилась в этого придурка, представляешь, Владочка?! Втюрилась по самые уши. А ему хоть бы что!

Я сочувственно потрепала горе-жениха по руке. Кирсанов — гад! Я всегда это знала.

Зоринский благодарно поцеловал меня в правую ладонь. Блеснул непрошеной слезой в последнем луче закатного солнца. Огромное стекло-стена столовой разворачивало зрителю фантастическую панораму моря, песка и сосен. На большом валуне торчали белые спины морских чаек. Я засмотрелась.

Мужчина рассмеялся:

— Вот такая мексиканская сага. У нас богатые тоже плачут, Владочка.