Глава 21. С черного хода

Мы пошли с девчонками в пирожковую, что на пересечении Невского и Герцена.

Народу хватало. Студенты и абитура в основном. Встречались голодные разного пошиба: командировочные, бездельники и гости Северной столицы. Проспект рядом.

Я прикинула финансы. Хватало на стандартный стакан бульона, стакан кофе с молоком, печеный пирожок с мясом и слоеный пирожок с яблоками. Красота! но! Мой кошелек остался в рюкзаке в квартире Кирсанова. Когда удастся его добыть неизвестно. И удастся ли? я быстренько загрузила на поднос бульон и пирожок с яблоком.

— Я тоже так хочу, — воскликнула Леночка из Мурманска. За ней другие девочки подтянулись.

Мы встали за пару круглых столов с каменными столешницами. Ели шумно. Провинциально. Притягивали к себе взгляды.

Внезапно тема миновавшего экзамена сменилась.

— Я вам говорю, бабы! — яркая блондинка Тома из Норильска звонко поставила пустой бокал на стол, — сегодня в ДК Дзержинского выступает «Ласковый май»! погнали?

Разумница из Заполярья засомневалась было:

— Да они на стадионах выступают, с чего бы вдруг в ДК?

— Ой! Да ладно тебе! Вечно ты!

Девочкам так хотелось послушать и поглядеть вживую на народных кумиров, что одинокий голос скепсиса увял в широком и жарком потоке надежных аргументов. Натуральная блондинка Леночка махнула рукой, а Томка, махнув обесцвеченной набело шевелюрой, мигом собрала деньги на билеты. Моя сэкономленная на обеде трешка улетела в общий котел.

— Сегодня на Старом Невском в семь, — объявила темпераментная Тамара и умчалась.

— Попадется такая в группе, жизни не даст, — высказалась в сердцах малоприметная девица с длинными неухоженными волосами. Жила где-то в районе Московского вокзала. Даже мизинцем не пошевелила, когда все сбрасывались на концерт.

— Почему? — интересно.

— Таких хлебом не корми, дай в начальство выбиться. Поступит — старостой будет. Или комсоргом.

Я пожала плечами. я не особо умею и люблю собирать все в кучу и двигать на концерт или подвиг. Хорошо, если находятся люди, способные решать такие задачи. Да еще с удовольствием.

Барышня ждала от меня коммента. Не дождалась. Я думала, что она отправится по своим делам. Но нет, она осталась стоять рядом. Ничего не купила. Стол перед ней был пуст, но не чист. Девушка держала в руке под столом древнюю коричневую сумку из дерматина. Может быть, у странной барышни нет денег?

— Хочешь пирожок? — спросила я. Фиг с ним, обойдусь бульоном.

— Ты что? — она посмотрела на меня, как на умалишенную, — я не ем этой столовской дряни. Неизвестно еще, какое мясо в твоем пирожке. Может быть, там собачатина или кошатина.

— Он с яблоками, — оторопев, проговорила я.

— Тем более, — исчерпывающе заключила девица с немытой головой.

Я залпом выпила бульон, стараясь не принюхиваться. Хотя вкус у него был вполне пристойный. И выпечка не подкачала. Я доедала на ходу, с облегчением выскочив на улицу подальше от новой знакомой. Бывают же персонажи! И Достоевского с Диккенсом не надо.

Мы отправились гулять по проспекту.

Возле Дома книги мне повстречалась Мария Аркадьевна Кац. Одетая во все черное, на манер вдовствующей фрейлины двора и с тем же стержнем в негнущейся спине, она велела мне «принять у нее сумки и следовать позади». Я починилась. Не спорить же со старой теткой посреди Проспекта. Да и променад по главной улице всех приезжих мне не нравится. Особенно стреляние глазками по всем встречным парням. Я пас.

Хася Аркадьевна бодро повела меня дворами в известную квартиру на Мойку. Не хуже всезнайки Кирсанова, ей-богу. Весьма возможно, что даже быстрее и короче. Временами нам приходилось протискиваться в щели между корпусами и перелезать через кучи, подобрав юбки. Что это были за нагромождения и сколько лет загораживали прямые пути? Только бог один знает. Впервые я попала в квартиру адвоката через черный ход.

— Привыкай, — сказала тетка.

Я удивилась. Привыкать? Зачем? Вряд ли мне доведется здесь жить хоть как-то. Одно неоспоримое преимущество в этой лестнице было: идти заметно короче. Двухсотлетние маршруты для прислуги, истопников, мастеровых на все руки, торговцев и торговок, шли внутри зданий, подчиняясь своей собственной логике и фантазиям строителей. И постоянно думалось о привидениях. Типа Германа со старухой.

Понятное дело, что Мария Аркадьевна содержала подконтрольный ей участок дома в чистоте и порядке безупречном. Никаких свалок полуантикварного хлама и кошачьего запаха. Никакой пыли времен. Александра Сергеевича с его длинным любопытным носом не стыдно принять. Ой! Длинный нос — это у Николая Васильевича. Ну его тоже можно. Я провела пальцем по серой штукатурке стены. Теплая.

— Что ты должен был сделать? — внезапно услышала я.

Голос Каца я узнала. Она произносил слова отрывисто, в крайнем раздражении. Каждое слово разделял и отмечал паузой.