Глава 28. Слова

Никакой консультации перед сдачей иностранного языка не было. Я пришла в университет чисто на инстинкте самосохранения. Гришка с утра мне сказал:

— Наверняка твой папаша договорился с кем надо. Чё ты переживаешь, Владка? Последний экзамен, как правило, сдают все, кто до него добрался. Тем более, что у тебя одни пятерки и блат.

Но я все равно явилась. Готовиться к немецкому языку смысла не имело. С тем же успехом я могла пытаться сдавать итальянский. Бессмысленно побродив по первому этажу, я уехала обратно. Чтобы зубрить изрядно потрепанную книжку с немецкими словами и упражнениями. Я пыталась «надышаться перед смертью», согласно меткому выражению того же Зильбертрудта.

Прошло все на удивление гладко. Я взяла билет и даже умудрилась накарябать кое-что в грамматике. Потом меня прямо по фамилии вызвала себе ухоженная дама. Негромко расспросила меня на языке Шиллера и Гете про мое станичное житье-бытье. Это был диалог на уровне пятого класса школы. Потом я старательно прочитала все, что она написала мне на листочке из блокнота и переписала в экзаменационный лист. Получила пять баллов и была свободна, как ветер.

Ветер дул со стороны Невы. Холодный, он пах морем и остужал мои пунцовые щеки. Все-таки я не привыкла так прямолинейно врать. Пообещала себе выучить немецкий как следует, чтобы было не стыдно за липовую пятерку. И мне заметно полегчало.

Я, припомнив прежний опыт, купила литровую бутылку венгерского вермута и отправилась в общежитие праздновать. Последний экзамен — это вам не хухры-мухры! К тому же, если все сложится и меня примут, следовало подумать о том, что делать в июле и августе. Краем уха я слыхала, как девочки обсуждали перспективы работы на кондитерской фабрике имени Карла Маркса. Деньги и конфеты меня интересовали.

Гуляли третьекурсники этажом выше. Знакомым там оказался симпатяга Марсик. Портвейн показал свою чудодейственную силу, и меня приняли в компанию.

Закуски никакой, сплошные танцы. Я не заметила, как обнаружила себя обнимающейся с Марсиком в коридоре у окна. Он норовил целовать взасос, но у меня от этого кружилась голова. Или от табака пополам с вином? Я отодвигала ладонью его рот от своих губ и старалась держаться вертикально. Парень молол какую-то фигню насчет моих волос и ног. Очень хотелось смеяться, но я боялась, что меня укачает окончательно. В какой-то момент я поняла, что рядом с нами у подоконника стоит еще кто-то.

Я с усилием отлепила от себя человека с кошачьим именем и обернулась.

Кирсанов стоял, опершись задом о подоконник и скрестив руки на груди. Молчал и глядел на меня.

— Что ты тут делаешь? — спросила я. Обрадовалась.

— Соскучился, — хмуро сказал Влад, — а ты уже по рукам пошла?

— Что? — я не поняла.

Тут я заметила, что кавалер обнимает мои плечи, а на Кирсанова смотрит с насмешкой.

— Повторить? — проговорил Влад. Но не мне, а Марсику.

— Что ему надо, Владочка? — ухмыльнулся парень, — по-моему, он хочет нас обидеть.

— Нет-нет, — торопливо сказала я, зная, какой быстрый на расправу Кир, — отпусти меня, пожалуйста.

— Точно? — переспросил Марсель, не спеша убирать ладони с моих плеч.

— Да.

Я сама вывернулась из чужих объятий, сделала два шага к Кирсанову:

— Ты правда соскучился?

Он взял меня двумя пальцами за подбородок, поднимая лицо к своему лицу. Заглянул в глаза серьезно и непонятно. Целую минуту смотрел и произнес:

— Да.

Ночь вышла смешная и тоже непонятная.

Алкоголь придал мне храбрости и нахальства. Я подумала, что раз все девушки делают это, то надо попробовать и мне. А вдруг ЭТО приятно, не зря же они делают? И вдруг мне хоть как-то повезет с сексом и понравится?

Я быстрым шагом привела Влада в свою комнату, плюхнулась на кровать, а его поставила перед собой. Расстегнула брюки и быстро вытащила его конец на свет божий. На бледный серый свет ленинградской ночи, беспрепятственно втекающий в не зашторенное окно. Погладила обеими руками, как котенка, и добыла мошонку.

Влад смотрел сверху неверяще. Только что рот не раззявил от удивления.

Неугомонный Гришка намедни водил меня к приятелю «на порнуху». Не знаю, чего он хотел этим добиться, но я узнала для себя кое-что новое. Там тощая блондинка облизывала черную елду здоровенному мулату, словно мороженое в жаркий день. Не набрасывалась сразу и пыталась проглотить начисто, а именно лизала, как сливочное эскимо «Ленинградское» за одиннадцать копеек. Я воодушевлением решилась осуществить это дело на практике. Тем более, что парень был готов и чуть покачивался от нетерпения в моих ладонях.

— Охренеть, — проговорил Влад. Стянул майку через голову и взгляда от паха отвести не мог.

Как эта штука называется? Я облизывала ствол от основания до головки. Потом водила языком по кругу. Посасывала и совала кончик языка в отверстие. Потом снова лизала и выписывала восьмерки и нули. Минет. Это называется минет. Мне нравится делать минет. Слюна текла и капала. Я не заметила, как моя левая рука очутилась в трусах. Мокро. Я сжала клитор. Мне хватило нескольких касаний, чтобы очутиться на краю. Нет! И выдернула руку. В ушах слегка шумело. Я добыла мошонку и попыталась засунуть полностью в рот. Получилось не до конца. Но я умудрялась перебирать яички языком. Втягивала и выпускала их наружу по одному. Это было весело.

Влад застонал в голос, отстранился и. Отобрал игрушку, положил тяжелую руку на затылок и втолкнул себя до нуля…

Я была не готова, резко ухватилась за ствол, чтобы не задохнуться. И дернула судорожно головой. Влад сразу убрал ладонь. Я глянула вверх. Он стоял, замерев и вытянув руки по швам. Запрокинув лицо к потолку. Я вспомнила, как удав натягивает себя на слишком большую еду, попавшую к нему на обед. Еле поймала себя, чтобы не заржать вслух. Я удав. Иди ко мне мой кролик! И я заглотила немаленький член Кирсанова целиком. У меня получилось! Потом я все-таки помогала себе руками, слишком трудно, долго и я в первый раз.

Влад стонал и мычал, уперся руками в стену, чтобы не упасть, пару раз предлагал лечь. Или намекал как-то на это, не помню. Но я упорно желала получить финал. И я добилась своего! Пауза и вязкая, горьковатая субстанция наполнила мой рот всклянь. Я проглотила, хоть и сомневалась в процессе, что смогу.

— Вкусно? — нашел в себе силы пошутить охальник Кирсанов. Минуты через три.

— Карамелькой бы я закусила, — усмехнулась я, отвалившись устало на подушки. Все-таки каждое дело требует навыка.

Влад шумно выдохнул, натянул джинсы и вышел из комнаты.

Я пожала плечами. Куда его понесло? Писать? Пить?

Я разделась и нырнула под одеяло. Вытянулась в прохладных простынях. Улыбалась над собой. Поздравляю тебя, Владка! Минет — штука классная. Как говорят спортсмены: надо только переходы подработать.

Вернулся Влад:

— Ротик открой.

Я хмыкнула и открыла. Конфета «Ассорти» наполнила мой рот сладко-горьким настоящим шоколадом.

— Мерси. — промямлила я. И повернулась лицом к стене. Спать!

Он лег и обнял. Пах водопроводной водой и недавней любовью. Я теперь знаю этот запах, ни с чем не перепутаю. Глаза слипались, как губы после приторной конфеты.

— Я люблю тебя.

Очень тихо, словно выдох в шею. Показалось? Кирсанов спал, как обычно, на спине, заняв собой все пространство кровати.