Глава 29. Море, море…

— Поехали в Юрмалу, — сказал Влад, отодвигая в сторону от себя солонку и пустой стаканчик для салфеток. Ничего не стал есть. Побрезговал?

— Куда? — я удивилась.

Доела слоеный пирожок с мясом. Допила бульон. Мне страшно нравилась эта пирожковая на Невском. Недорого и вку-у-усно.

— Есть такой чудный город в Латвии, на берегу Балтийского моря, — улыбнулся Кир. Смотрел, как я с удовольствием поглощаю простецкий здешний кофе, приторно сладкий и с молоком. И пирожок с яблочным повидлом.

— Что там делать?

Я покончила с едой и глядела, как Кирсанов вытирает мои жирные руки своим чистым носовым платком.

— Ничего. Там песчаные пляжи, сосны, хорошие комфортабельные дачи, мои друзья. Кофейни с отличным кофе и шоколадными десертами. Тебе понравится, Влада, обещаю. Двинули прямо сейчас.

Он уже не спрашивал, а ставил в известность. Взял за руку и вывел по короткой лесенке вверх, на проспект.

Честно говоря, идея не вызвала у меня особого восторга. В понедельник должны вывесить списки. Кто бы что не говорил, а переживала я здорово. Да и бывала я с Кирсановым в разных местах. Далеко не всегда это весело, скорее наоборот.

— Море наверняка холодное, только сумасшедшие в нем купаются, — говорила я, семеня в кильватере за быстро идущим парнем, — твоих друзей я перевидала достаточно и совсем не скучаю по ним, а дачи и под Питером имеются…

— Говорю тебе, Влада, там делают десерты — закачаешься. Я свожу тебя в Ригу на экскурсию. Это настоящий европейский город. И дам на трассе порулить. Дороги в Прибалтике прекрасные, — говорил на ходу Влад, не оборачиваясь.

"Гранд Чероки" ждал смирно хозяина на тротуаре. Ленинградцы и гости Северной столицы обходили его с обеих сторон, привычно не обращая внимания на неудобства.

Я встала у двери машины и открывать не спешила. Латвия — это конечно интересно. Это, как заграницей побывать. Но я уже отчетливо представила себе Красновских подруг. Которых у него везде хватает. Как они вздыхают по красавчику, кто тайно, кто беспардонно лезет в штаны без всякого перехода. А на меня окружающие смотрят сочувственно и с насмешкой. Почему я должна терпеть? Где это записано? Я не хочу.

— Что? — Кир забрался на водительское место и открыл для меня дверь: — в чем дело? Говорю тебе, котенок, Юрмала — отличная идея! Сегодня пятница, суббота вся наша, в воскресенье в ночь двинем назад, а лучше в понедельник часа в четыре утра…

Он говорил воодушевлённо, что не часто случается с холодновато отстраненным и циничным Владом. Я молчала. Объяснять, что меня останавливает, не хотелось. Смеяться станет надо мной наверняка.

Кир замолчал. Глянул из-под темных прямых бровей. Стало заметно, как тает его прекрасное настроение, не отпускавшее с раннего утра. Жалость тонкой иголкой вошла в мое чувствительное сердце.

— Ладно, поехали! — я улыбнулась и села в джип, — только, чур, уговор.

И словно лампочка включилась внутри, так парень обрадовался! Мягкие губы, широкая улыбка. Голубые глаза смотрят на меня, не насмотрятся.

— Согласен! — счастливый Кир перебросил мне ключи и полез из-за руля, уступая водительское кресло, — я сейчас пару пива приму на грудь, будешь рулить до самой Юрмалы.

— Спасибо, конечно, но я не об этом.

— А о чем? — он так удивился, будто в целом мире не существовало больше тем. Абсолютно ясный, ничем не замутненный взгляд.

Я передумала. Что толку просить его быть только со мной? Зачем унижаться? Пусть будет, как будет.

Влад терпеливо ждал ответа.

— Забудь, — я уселась за руль. Люблю я это дело, — вперед, к морю!

Море действительно было холодное, даже холоднее Невы. Но здешние пляжные люди отважно плескались, бегали по отмелям и наслаждались жизнью вовсю. Некоторые копались в прибрежном песке, искали кусочки янтаря. Некоторые находили. Говорили на разных языках. Особенно часто звучал немецкий. И очень часто у меня спрашивали закурить.

— Какая-то напасть, — смеялась я, никаких сигарет и в помине у меня не было.

— Это они тебя так клеят, — хмуро высказался Влад, плавал в холодной Балтике строго каждый час.

Я даже футболку снимать не стала, пряталась от ветра.

Влад улегся на покрывало, отгородив от компании «курильщиков», положил руку по-хозяйски на мое бедро. Потом дотянулся и поцеловал в живот. Табачные просьбы увяли. Это смешило и рождало тепло. Я копала ямки и пересыпала песок сквозь пальцы, попадались маленькие коричнево-прозрачные камушки.

— Как ты думаешь, это янтарь? Или стекло? — спрашивала я Кирсанова, — посмотри.

— Выброси. Я куплю тебе нормальные бусы, — отвечал он, не открывая глаз. Водил пальцами по моей коже.

Щедрое ко всем живущим без исключения солнышко нагревало кожу, воздух нес ароматы сосновой хвои, нагретых жареных пирожков, бензина слегка.

— Я встретил парней с Заневской. Предлагают смотаться в Таллин. Ты как?

Кирсанов повернулся и уткнулся губами мне в ногу. Поцеловал, потом еще раз. Было страшно приятно, что его интересует мое мнение, еще вчера он бы просто поставил перед фактом. В его плавках появился ком и рос на глазах.

— Тебе опять пора купаться, — я хихикнула.

— Пойдем в машину, Владка, — он поглядел на меня снизу. Состроил умильные глазки: — я соскучился-я-я…

— Там народу полно на стоянке, — я, зная бесстыдство Кирсанова в этом вопросе, замотала головой и руки назад спрятала, — я не пойду!

— Гляди, девочка, тебе жить! Я один пойду и уж точно найду телку не такую привередливую, как ты, — пригрозил он.

Я так и знала! Не может с ним быть все хорошо! Обязательно какая-нибудь гадость все испортит. Потому что он сам такой! Потому что Влада дура в очередной сто пятый раз! Или делай как я хочу. или иди в жопу! Зачем я только согласилась с ним ехать! Сколько, интересно, стоит билет на автобус до Питера?

— Ты чего?

Влад сел и близко заглянул в мое мокрое лицо. Подцепил слезу пальцем и лизнул.

— Я пошутил, котенок, не плачь. Я просто пошутил.

Он обнял. Я разревелась на его плече. Он целовал и приговаривал:

— Вот ты дурочка, Владка, нашла из-за чего реветь. Не реви.

Он все-таки умчался с приятелями на мотоцикле в Таллин.

Я до позднего вечера сидела с его друзьями и хозяевами дачи — большого деревянного дома, построенного еще до войны. Я удивилась: разве тут не было боев? Пожилая латышка рассказала мне, что здесь тогда, как и сейчас, были дачи, и лечились немецкие офицеры после ранений. Потом вернулись советские войска и остались.

— Скоро все встанет наконец-то на свои места, — закончила взрослая женщина свой рассказ.

— Не любите русских? — осенилась догадкой я.

Она погладила меня по голове:

— Пойдем, девочка, поможешь мне убрать посуду со стола. Эти женщины, — латышка кивнула в сторону громко спорящих на веранде друзей своего сына, — они очень умные и некоторые из них даже красивые. Но кто-то же должен приготовить мужчинам кофе.

Влад вернулся под утро. Пах бензином, морем и коньяком. Поднырнул под мое одеяло и лез аккуратно собой голым везде. Шептал громко на весь второй этаж:

— Я тебе не изменил, котенок, честное пионерское! Меня туча баб соблазняла, но не поддался я! поцелуй меня, Владочка, пожалуйста-а-а…

Пришлось заткнуть его поцелуем, пока неугомонный мужчина не разбудил весь дом.