Глава 31. Новости свежее не бывает

Я отправилась к девочкам в общежитие. Купила торт и вечный вермут. Следовало проставиться, а заодно узнать насчет работы на кондитерской фабрике. Денег у меня оставалось в обрез. Я придумала себе, что доработаю до конца августа, скоплю на дорогу, смотаюсь домой за вещами и вернусь к первому числу. Кирсанова я в свои планы не вставляла. Он конкретно сидел на чемоданах, во всяком случае, по разговорам. Видно, Америка уже ждала его с нетерпением.

Позвонила бабушке. Та обрадовалась и поздравляла. Я наказала ей, чтобы денег мне не присылала, знаю, какая у нее пенсия.

— Замуж не вышла? — задала вопрос на полном серьезе моя самая мудрая в мире женщина.

— Нет и не собираюсь! — ответила я отчего-то сердито.

— Гляди! На свадьбу не позовёшь, обижусь, — в тон мне закончила разговор бабушка.

Я вышла из переговорного пункта в грустях. Мнилось, что все она обо мне знает, и про вруна Кирсанова, и про Льва Аркадьевича с его непонятками, и какая я тут совсем одна. Знает и жалеет всем сердцем глупую меня.

Совсем одна я не была, сколько бы не ныла. У входа в общагу меня ждал Гришка.

— Ура-ура! Я знал, что найду тебя здесь, — он помахал мне литровым флаконом все того же вина, — поздравляю тебя, Владка! Идем бухать, девчата уже собираются! Торт классный, дорогой! Кавалер твой расщедрился?

Врать не хотелось, я просто кивнула.

Гуляли хорошо, весело. Я все ждала, что откроется дверь и войдет Влад со своей улыбочкой на миллион. Затанцует все девчонок, вскружит им голову. А я, злющая от ревности, уведу его в свою комнату. Чтобы он был только мой.

Ближе к двенадцати ночи меня накрыла тревога. Где он? О том, с кем может проводить время мой веселый парень, я старалась не думать. Мучилась, мучилась и последним поездом метро умчалась к нему.

В щель незапертой двери слышалась музыка. Американский рок гнал в эфир песню про отель Калифорния. Я тихонько постучала костяшками пальцев о косяк. Только музыка. Я вошла, мысленно готовя себя к любому варианту.

Темно, только экран показывает музыкантов с гитарами. На низеньком столике у тахты две высоких белых свечи, два узких бокала, две бутылки шампанского. На черном стекле горка разных конфет. Пахнет розами. А вот и они сами в квадратной прозрачной вазе стоят на полу. Все-таки Кир выпендрежник: где он вазу такую раздобыл? Я и не предполагала, что такие бывают.

Неужели этот весь шикардос для меня? И свечи?

Влад спал на тахте. Даже белую майку надел вместо всегдашней черной. Почему-то именно этот факт умилил меня сильнее всего. Я тихонько подкралась к спящему на четвереньках и стала расстегивать ремень. Блин! только бы он не начал стрелять спросонья. Я аккуратно потянула пояс из пряжки.

— М-м-м-м-м, — проговорил Кир и лег на спину удобно.

— Ты не спишь! — я оторвала взгляд от пуговиц на его джинсах и посмотрела,

Влад своеобычно ухмылялся:

— Ты так топала пятками! Мертвый бы проснулся. Не отвлекайся, котенок, я жду тебя, не дождусь.

Он расстегнул тугие петли на штанах. Его естество бугрилось в трусах и рвалось на волю.

— Достань, котенок, сделай, как нам обоим нравится, — тихо попросил Влад, кладя руку мне на затылок и слегка подталкивая к себе.

Я заметила. Он стал выбирать выражения. Вместо: «отсоси, детка, гоу-гоу, бери хуй в ротик, яйца ломит» — шепчет «сделай, как нам обоим нравится». Интересно, это только со мной или вообще взял курс на культурную речь?

— О чем ты все время думаешь, Владка? — Кирсанов, не уставая улыбаться, отлепил мое лицо от себя и поцеловал в губы, — хватит уже, я соскучился.

Целуется он ужасно хорошо. А если еще добавляет к этому занятию руки. Особенно пальцы, нежные и точные, и бедра сильные, и плечи твердые и гладкие, и все остальное. Я улетаю. Забываю обо всем на свете.

Иногда на Кира нападает такой стих. Он делается нежным. Правда, редко очень. И обязательно рано утром. Надо себе признаться: он такой всего второй раз. Со мной. Мне даже кажется, что он с кем-то другим, с кем-то давно забытым. Я ревную чуть-чуть. Но не сильно. Я наслаждаюсь. Он даже исправляет темп любви. Он словно слушает меня, ответ моего тела ждет и ищет. При этом, а я подглядывала, глаза его всегда закрыты. Влад как будто бы спит. Лицо расслаблено, а губы мягкие-мягкие. Целует везде, даже там, где совсем уж неприлично и в другое время не бывает никогда.

Солнце только красит в розовый цвет небо на востоке. Холодный восточный ветер свистит в щели приоткрытого окна. Горячий, влажный мой парень шепчет:

— Люблю тебя, котенок…

И снова считывает ритм наших тел. Сверху, снизу, сбоку, опять сверху. Я почти ничего не чувствую внутри. Просто плыву по течению. Хочу, чтобы ему было хорошо. Жду.

— Тебе нравится? — вдруг спрашивает Кирсанов.

Неужели ему не все равно? Я молчу. Подставляю кожу его губам. Мне нравится. Мне все нравится все, что он делает. Когда он только мой.

— Какие планы на жизнь? — спрашивает за завтраком Влад.

Греет пиццу, варит кофе. Я разглядываю коробку на финском языке. Вроде бы молоко. Но причем здесь миндаль? Мой все знающий про иностранные дела парень рассказывает, что это за продукт и с чем его едят.

— Я тебе сейчас сделаю капучино с миндальным молоком, — улыбается Кирсанов, забирает коробку и целует в лицо, куда придется. Настроение шкалит.

— Ты не ответила насчет планов.

Я разглядываю наше отражение в стекле двери. Мы хорошо смотримся вдвоем. Просто отлично!

— Договорилась с девчонками, завтра идем на фабрику. Если приду с паспортом, то сразу возьмут во вторую смену работать. Если повезет, попаду на конвейер контролером…

— Повезет! — фыркает презрительно мой красивый парень. Ходит рядом голый по пояс. Тату на плече и на спине. — Ничего себе везение: восемь часов пялиться на ленту с конфетами. Я бы чокнулся. Зачем тебе это надо, котенок? Я дам тебе бабки. Сколько надо?

Кофе готов в высоком стеклянном бокале с ручкой. Белая шапка пены сверху пахнет здорово. Я получаю бокал и еще один поцелуй.

— Я хочу пятого числа снова в Таллин сгонять. Ты едешь со мной. Возьмем палатку, спальники, надувной…

Он рассказывает про лагерь рокеров-мотоциклистов. Увлечённо, чуть ли не с восторгом. Пятое число. Сегодня первое. Сердце подпрыгнуло в горло и свалилось сразу в пятки. Месяц прошел, а месячных нет. У меня задержка. Неделю — точно. Я беременная. Не-е-ет! Влад всегда… я посмотрела на безмятежного Кирсанова, болтающего о шоссейных гонках. Не всегда. Пару раз он промахивался. Да он сегодня утром ни о какой резинке даже не вспомнил! И я туда же. Привыкла, что он во всем думает за меня.

— Ты почему капучино не пьешь? Не понравилось? — он обнял меня и поцеловал в шею. И еще раз.

Запищала микроволновка. Влад пошел доставать пиццу.

— У меня задержка, — проговорила я. Как в омут головой. Внезапный страх, и потные руки.

Мой парень застыл на миг, сказал едва слышно:

— Как быстро.

— Что быстро? — удивилась я.

— Я говорю, — он достал еду, хлопнул громко дверцей, — как быстро приготовилось. За пять минут.

— Ты слышал, что я сказала? — к горлу подступил комок и застрял там. Не буду реветь!

— Слышал, — Влад поднял на меня глаза, — ты тест делала?

— Какой тест? Я не знаю, — ком тут же исчез. Стало легко. Влад всегда знает, что делать, как поступать.

— Фрау-тест в розовой коробочке, продается во всех коммерческих ларьках.

— Никогда не видела, — я задумчиво глотнула едва теплый кофе. Так вкуснее.

— Я тебе куплю. Вечером сделаешь. Большая задержка?

Я подошла к Киру и спрятала лицо у него на груди. Сердце там билось ровно.

— Неделя.

— Ерунда, котенок. Не кипишуй раньше времени. Разве у тебя раньше не бывало задержек? — он отстранился и заглянул в мое расстроенное лицо. Подмигнул.

— Бывало. Но у меня раньше не было парня, — проворчала я.

Кирсанов тесно прижал меня к себе и звонко хлопнул по попе.

— Больно! — я возмутилась.

— Прости, — он чмокнул меня в ухо и расхохотался.