45. Переотдыхающие

Мы со Славиным, как истинные туристы, «переотдыхали» уже в первую неделю отпуска и на следующий день после рынка благополучно слегли: он — с еще не зажившим ожогом на спине, я — после отравления. Проснулись только ближе к полудню, но из постели так и не выбрались. Я еще ощущала слабость, а Пашка просто любил поваляться в постели подольше, хоть и не мог зачастую этого себе позволить из-за напряженной работы. В этот же день мы отрывались, бездельничая. Смотрели фильмы по телевизору и лениво болтали о всякой ерунде. А еще очень много обнимались и целовались. Причем поцелуи были все настолько нежные, бережные, что я млела и мгновенно таяла. Приставать он не пытался, видя мое состояние, но то и дело прикасался губами то к виску, то к щеке, то к волосам.

— Так что там насчет выпускного?

— Ничего, — смущенно ответила, прикрывая глаза, когда он поцеловал меня в лоб, поглаживая заботливо по спине.

— Ты сказала, что любишь меня. Это правда?

— Правда. Тогда мне нравился не кто-то, мне нравился ты, — призналась не без страха и дрожи, но с пониманием, что если мы и дальше будем бояться признаться в том, что чувствуем, то еще долго будем ходить вокруг да около. Кто-то должен был быть первым. Он сказал в своей скупой на чувства манере, теперь пришло мое время. — Я любила тебя.

Он радостно улыбнулся и поцеловал меня поспешно несколько раз в щеку и в губы.

— И какая же это была градация любви? Та, которая нужна?

— Та, которая нужна, — подтвердила, гладя его по волосам и тоже улыбаясь.

— Значит, ты меня любишь? И больше не будешь пудрить мозги?

— Нет, это ничего не значит, — ответила, щурясь от нежности, когда он потерся носом о мою щеку, но после моих слов тут же отстранился.

— Не понял.

— Что же тут не понятного? — удивилась, приподняв брови вверх. — Любила-то я тебя тогда.

— А сейчас?

— А сейчас я уже не восемнадцатилетняя наивная девчонка, которая вздыхает по лучшему другу. Сейчас я тридцатилетняя ворчливая тетка, которая знает, что ее друг расчетливый бабник и трудоголик, обожающий комфорт, стабильность и беспроблемность.

— И что в этом плохого? — непонимающе уточнил Славин, а потом покачал головой. — Ну кроме того, что я бабник.

— То есть это тебя не смущает?

— В этом плане я готов исправиться, если у нас все сложится, — склонился к моим губам, погладив поясницу, где лежала его рука, но поцеловать себя я не дала, чтобы он не сбил меня с мысли.

— Думаешь, это так просто?

Пашка отстранился, выпрямился и действительно задумался. Удивленно подняла брови: он таким образом пытается убедить меня в правдивости своих слов?

— Знаешь, у меня не просто так никогда не было серьезных отношений…

— Кроме Насти?

Поморщился, будто вспомнил о чем-то неприятном.

— Ты же знаешь, что это были за отношения. Дешевый суррогат, которым я пытался заменить тебя и от которого меня воротило. После этого даже не пытался ни с кем заводить отношения. Да, по молодости я еще влюблялся в хорошеньких девушек, но ни одна из них так и не смогла стать мне дорога так, как ты. Все они были проходящими, я как быстро влюблялся в них, так быстро и забывал… А ты… я тебя даже после твоих Саш, Олегов и прочих не разлюбил. Хотя очень хотелось, — добавил обиженно, отводя взгляд в сторону.

И тут мне стало стыдно за «Саш, Олегов и прочих». И сама же удивилась этому стыду. Вроде бы ничего предосудительного не сделала, но почувствовала, что ему не просто неприятно, ему больно. Я так болезненно не воспринимала его прошлые отношения, как он говорил о моих. Будто я предала его. Хотя, возможно, так и было. Ведь всегда знала, что я для него вне конкуренции, он, даже когда встречался с Настей, искал со мной встреч и общения, я же пыталась строить серьезные отношения и планировала свадьбу с другими.

Я знала, что Славин с самого детского сада ко мне привязан очень сильно, но не представляла, что настолько.

— Мне эти девушки не нужны, если будешь ты, — сказал решительно, заглядывая упрямо мне в глаза.

— Поживем — увидим, — вздохнула и положила голову на его плечо, устремляя взгляд на экран телевизора, где шел приключенческий фильм, который выбрал для совместного просмотра Славин.

— Значит, все нормально? Мы выяснили, что ты тоже ко мне неравнодушна, и можем пожениться? — с хваткой начальника уточнил Паша. Закатила глаза на его деловой тон. Если он сейчас и договор предложит подписать о том, что мы пришли к соглашению, ничуть не удивлюсь.

— Нет, — отрезала. — Я пока думаю, есть ли у нас шанс.

— Да что ж ты такая трудная? — тяжело вздохнул он.

— Нормальная. Замуж абы за кого я не пойду, даже если это лучший друг.

— Ну да, конечно. Подумай еще лет тридцать, — съязвил Славин, но я пропустила его слова мимо ушей.

— Как друг ты замечательный, но как парня я тебя совсем не знаю. Вдруг мы не сможем быть парой и разведемся через полгода, потому что не уживемся?

— А как ты узнаешь, если не пробуешь? — возмутился Пашка и снова стал целовать меня куда придется, но на этот раз поспешно и с явным подтекстом, вызвав у меня улыбку. — Давай проведем тест-драйв.

— Фу, нет. Ты только об одном и думаешь! — возмутилась, отталкивая его за лоб со смехом.

— А о чем мне еще думать? Обо всем другом я подумал уже за прошедший тридцатник.

— Не торопи меня.

Снова тяжело вздохнул, но на этот раз с рычащими нотками.

— Ладно. Не торопись. Взвесь все. Оцени. Еще тридцать лет до старости у нас есть. Но учти, что потом тестировать, скорее всего, будет нечего.

— Пашка! — ткнула его локтем под ребра. — Прекрати.

Чтобы замолчал, пришлось его все-таки поцеловать, правда, держать грань было непросто, находясь в одной постели, наедине и тесно обнимаясь. Но все-таки я старалась не терять головы и останавливала его, он каждый раз злился и прикусывал мне губы, что вызывало у меня смех.

Фильм мы смотрели урывками и больше уделяли внимание друг другу, чем сюжету. Только финал досматривали внимательно, крепко обнимаясь и затаив дыхание следя за героями.

— Неплохой фильм, — заключила, когда пошли титры.

— А сколько их было? — напряженно спросила Славин.

— Кого? — не поняла, поднимая голову с его плеча и переводя взгляд на лицо.

— Сколько у тебя было мужчин? — с опаской спросил он и прикусил губу, так и не переводя на меня глаз с экрана. Явно спрашивал не о тех, с кем я пила кофе и гуляла за ручку в парке.

Меня снова посетил иррациональный стыд.

— Я не буду с тобой обсуждать своих бывших, — возмутилась, садясь и отстраняясь от него.

— Больше одного?

— Пашка! Я же не спрашиваю, сколько у тебя было подружек?

— Я могу сказать только примерно. Мне их всех не вспомнить…

— Замолчи! — возмутилась, схватила подушку и придавила его ею к постели, когда он поднял руки перед собой и начал загибать пальцы. Он заржал, я тоже улыбнулась, заглядывая под подушку.

— Их было много, что всех и не упомнить. Но из них я помню отлично только одну. У нее в детстве были голубые глаза, которые с возрастом стали серыми. В школе у нее были очень длинные волосы. Они вились на концах, и, когда она шла, кудряшки подпрыгивали и гипнотизировали так, что глаза отвести было невозможно, как и не шлепнуть ее по заднице. В университете она пристрастилась к красной помаде и сводила с ума одним только видом своих губ. Она ждала меня из армии. Она радовалась моим победам и огорчалась поражениям. Она была и осталась единственной девушкой, для которой мне ничего не жаль. Ни времени, ни сил, ни денег. А это очень странно, потому что по натуре я еще тот скупердяй.

— Ой, захвалил себя, захвалил. Ни времени, ни сил, — передразнила его, а потом склонилась и поцеловала.