Глава 16

Эта ночь с демоном не стала последней. Сначала она плавно перешла в неловкое утро, когда я не успела уйти и была застигнута врасплох поцелуями, потом были многозначительные взгляды во время завтрака и обеда, которые даже Стэнли заметил, не говоря о слугах, прятавших улыбки. Потом был сгоревший пирог с яблоками, и Мэтью, хохотнув, посоветовал мне от фруктов снова переключиться на овощи, которые, вероятно, меня любят больше. А потом была ночь. Еще одна совместная ночь с демоном, когда он зашел в мою комнату и вопросительно замер: прогоню или нет?

А я не стала притворяться, что мне не понравилось и что я не думала о нем целый день.

Новая ночь больше никакого отношения не имела к плате. Она имела отношение только к нам.

Я хотела Мельхаса, а он очень хотел меня, и я не видела причин отказывать нам в желаемом.

Мне нравилось таять в его руках, нравилось учиться доставлять ему удовольствие. Нравилось прикасаться к его телу, которое отзывалось на малейшую ласку. Нравилось, когда нас осыпало огненными искрами, потому что не было больно, огоньки меня не обжигали. Нравилось слышать свое имя из уст демона. И я пыталась запомнить, чем именно вызвала такую реакцию, чтобы повторить в другой раз.

Мне нравилось засыпать в обнимку с мужчиной. И нравилось просыпаться с ним вместе.

Мне нравилось улыбаться от поцелуев, сквозь полудрему. Нравилось не давать спать сильному демону.

Мне нравилось обсуждать с ним прочитанную днем книгу. У демона были свои дела, у Стэнли — занятия, а у меня новые истории о любви, которые уже не увлекали, как прежде, но которыми я занимала свободное время.

Мне понравилось слышать смех демона, когда я рассказала ему, почему первой прочитала именно «Леший и я», а не истории о рогатых и демонических.

Мне нравилось засыпать в игре Стэнли, потому что меня будили поцелуями и не позволяли спутать реальности.

Мне нравились наши пикники у стен замка, и обещания, что когда-нибудь мы побываем и в другой части города. Мне нравились разговоры о демонах и о Наб.

Мне нравилось здесь, в замке Мельхаса. И мне нравился Мельхас.

Иногда он куда-то пропадал и возвращался сильно уставшим, но на все мои вопросы отшучивался, что это все работа и приготовления к балу.

— Так откажись от бала, — советовала я, и честно-честно надеялась, что он согласится. — К тому же, твои гости, наверное, уже забыли, что вообще были приглашены. Почти месяц прошел!

— Мои гости долго живут. Они научились ждать. Не волнуйся, — успокаивал демон, — тебя никто и пальцем не тронет.

— Может, и не тронет, — ворчала я, — но будет рассматривать.

— Любоваться и завидовать, — грозно постановил демон.

И даже я на секунду поверила, что да, любоваться и завидовать… А потом вспомнила, и поняла, что нет… Чему завидовать? Кем любоваться? Мною, анкер без крыльев?

Смешно…

Задержка с балом нервировала, хотелось отмучиться и забыть, и я даже начала торопить демона и выспрашивать: ну когда, когда будет бал?!

— Скоро, — смеялся он, — уже скоро.

С другой стороны его поторапливал Стэнли: ему казалось, что он давно научился быстро раскрывать крылья, и спешил теперь похвастаться. Нервничал повар, чтобы не прогадать с закупкой продуктов, нервничал Слайт, которому не терпелось нарядить меня в новое платье. Демон оставался невозмутим.

И вот однажды он буквально сразил меня новостью, что бал состоится завтра!

А ведь вечер до этого был чудесным: я и демон в его постели, точнее, демон в постели, а я на нем, и вдруг такое… бал…

— Перенести еще? — видя мою реакцию, поинтересовался демон.

— Да! Нет. Подожди…

Я выдохнула, скатилась с демона и уставилась в потолок, под которым кружили мои светляки. Я брала их с собой, потому что кое-кто черный предпочитал темное во всем, и не хотел заводить своих.

— Ну что с тобой? — Мельхас повернулся на бок, обнял меня, заглянул в лицо. — Не переживай, ты будешь самой красивой.

— Ты сам говорил, что внешность не главное, — я возмущенно вывернулась из объятий.

— Говорил, — наблюдая за мной, согласился он.

— Тогда почему ты думаешь, что меня больше всего волнует именно это?!

— Справедливо. Хорошо, тогда объясни, что тебя волнует.

— Не знаю. — Я перебралась через демона, встала с кровати, прошлась перед ним, потом зачем-то накинула прозрачную сорочку, опять прошлась и пояснила. — Всё!

— Это просто бал, Илия, — вздохнул Мельхас. — У вас ведь в замке тоже устраивали балы.

— Да, но там не было демонов!

— Если тебя волнует именно это, я скажу всем, что это бал-маскарад и впускаются только анкер. Хочешь?

— И что, действительно, прилетят анкер?

— Даю слово. От настоящих не отличишь.

— Нет, спасибо, — при мысли, что все будут под чужими личинами и с крыльями, я поморщилась. — Пусть выглядят естественно.

— Для некоторых естественны несколько сущностей. В какой именно можно прийти?

— Ты издеваешься?

— Уточняю.

— Издеваешься!

— Немного, — демон плавно поднялся с кровати, и его появление из-под одеяла было таким эффектным, что меня обдало жаром, и настроение спорить исчезло.

А когда он обнял меня, я легко позволила себя убедить, что есть занятия куда интереснее, чем разговоры. Бал — так бал. Подумаешь! Мельхас — один из самых сильных демонов, мой сын — тоже демон, так что знакомство с этой расой у меня уже есть. А то, что соберутся его приятели, друзья… Какое мне дело? Кстати, демон упорно отказывался пояснить, зачем вообще нужен бал и зачем на этом балу нужна я. Просто поставил перед фактом, потом приучил к этой мысли, чтобы она не вызывала отторжения, потом даже заставил ждать: когда же, когда?! А теперь мастерски уничтожал поцелуями мои последние страхи.

— Иди ко мне, — прошептал он.

Я удивленно качнула головой, поражаясь: неужели не видит, что я уже рядом, что практически сливаюсь с ним? Но подняла голову и позволила губам демона найти мои. Как же сладко, когда не надо думать, что ты делаешь, не надо упрекать себя, не надо бояться осуждения. Некому больше осуждать. И упрекать некому.

Я гладила черного демона, тянула его голову вниз, ухватившись за рог, взлетала с ним, когда он подхватывал меня, и наши тела становились единым целым, иногда затрагивая нечто спящее, нечто глубинное в душах, но…

Об этом лучше не думать. Так еще страшно. Разговор и признания на уровне губ, языка, рук. Язык демона очень умелый, он столько тайн мне открыл, и он так громко заставлял кричать меня от удовольствия, что по утрам я поначалу стыдилась появляться на кухне. И только через несколько дней демон, узнав почему я перед встречей с поваром становлюсь пунцовой, пояснил, что вообще-то он поставил защиту на комнату, и другим ничего не слышно.

— А раньше не мог поставить? — возмутилась я.

— Зачем? — поинтересовался он.

— Тогда бы мне не пришлось выслушивать, что вы там вытворяли с Альтой. Тогда бы я спокойно спала.

— И тогда бы ты не пришла ко мне, — усмехнулся демон.

— У тебя всегда все продумано?

— Иногда приходится действовать по обстоятельствам, — признался он, — но даже в этом случае я всегда стараюсь все держать под контролем.

Вот и в этот раз он умело взял под контроль мое маленькое сопротивление. Очень умело, да.

— Иди ко мне, — повторил он.

И я послушалась.

И, кажется, даже бесстыдно просила его не останавливаться, а он посмеивался, но не отказывал, и продолжал, продолжал…

А утром, когда я проснулась от жадных прикосновений демона, мне на секунду даже показалось, что я вообще не спала, и что мы всю ночь… А потом стало не важно: показалось или нет, я запуталась — в сильных руках, прикосновениях, шепоте, и в своих ощущениях. Я впитывала столько сильных эмоций, что в дрожь бросало уже только от них. Я впитывала такой пронзительный взгляд, что хотелось спрятаться, скрыться и… наоборот, позволить увидеть себя… Совместный полет среди звезд, совместный душ, и тягостное напоминание мне:

— Бал, Илия.

— А, может…

— Ты пойдешь.

— Зачем я там?

— Для меня.

И все, последняя попытка отсидеться в комнате с треском провалилась. Демон исчез из комнаты, успев предупредить, что занят и появится ближе к ужину. Мне велел не волноваться, а лучше отдохнуть в игре, погулять под искусственным солнышком. Но для начала обязательно позавтракать — Стэнли, кстати, сейчас зайдет.

И действительно, вскоре в комнату постучал и, улыбаясь хитрой лисичкой, зашел мой сын.

— Доброе утро, мой дорогой, — с удовольствием обняла его, вдохнула родной запах, его нетерпение и любопытство.

— Доброе, мамочка, — он поцеловал меня в щеку и обернулся к двери.

В ту же секунду раздался стук и после разрешения, вошли две девушки с подносами.

— Ты услышал, что они за дверью? — спросила я.

— Нет, не научился еще, — признался он. — Обогнал их на повороте.

Мы сели за стол, Стэнли выбрал мясной пирог, и увлеченно принялся за него, а я, глянув на уходящих девушек, вдруг вспомнила, что давно не видела Максара, и спросила у них, не знают ли они, что с парнем?

— Максар? — Они переглянулись и недоуменно пожали плечами. — Он уехал.

— Куда?

— Простите, мы не знаем, хозяйка.

— Не называйте меня так, пожалуйста.

— Простите, — они опять переглянулись, — это приказ хозяина, мы не можем…

— Ясно.

Испуганные не столько просьбой, сколько вероятностью, что я попытаюсь настоять на своем и тем самым поставлю их перед выбором, девушки поспешили уйти.

— А ты не знаешь, что с Максаром? — спросила я сына.

— Я даже понятия не имею, кто это, — пожал он плечами. — Поешь, мамочка. Очень вкусно.

— Все-таки кулинарные таланты Мэтью ты оцениваешь гораздо выше моих, — заметила я.

— Твоя выпечка все еще вне конкуренции! — оправдался он.

— Это потому, что Мэтью с девушками не успевают готовить десерт. Раньше они старались только для папы, а сейчас…

— Четверо на одного? — жуя, нахмурился Стэнли. — Ну нет! По-моему, сейчас справедливей, да, мам?

— Конечно.

Кстати, на счет десерта я немного лукавила. Мэтью не занимался им, чтобы у меня была возможность покопаться в своей «песочнице». Читать сутками в комнате, пока все при деле или просто расхаживать по замку с важным видом и позвякивать ключами, мне было скучно, вот я и отдыхала у плиты. Да и сейчас на столе были свежие булочки, одну я и взяла к чаю.

— Про бал уже знаешь? — спросила сына.

— Ага, но даже если бы папа не сказал, я бы все равно догадался, — похвастался он. — В замке такая суматоха, будто до этого дня никаких приготовлений не было. Все шумят, бегут куда-то, меня на одном повороте чуть не сбил портной.

Я недоуменно посмотрела на дверь. Шумят? Бегут? Суматоха? А потом вспомнила, что говорил демон о защите на комнате, подошла к двери, приоткрыла и… Чьи-то выкрики, возгласы, спор, кто-то пробежал мимо двери, так быстро, что и лица не рассмотрела, одни пятки.

— Да уж, — вернулась к сыну.

— Вот-вот, — усмехнулся он, и вдруг стал очень серьезным. — Мам, а ты что сейчас будешь делать?

— Вряд ли Мэтью подпустит меня сегодня к кухне, поэтому… не знаю. Может, почитаю? А что, есть предложения?

— Да, но…

— Стэнли?

— Мамочка, — сын исподлобья посмотрел на меня, — я знаю, что у тебя раньше были крылья…

— Да.

Еще когда Стэнли был совсем маленьким, я рассказывала ему истории о светлых и добрых анкер. Для любого ребенка мама — это свет и добро, поэтому он стал ассоциировать эти истории со мной. А когда немного подрос, я подтвердила: да, я анкер, только без крыльев, так вышло. Тогда он спросил, кто он, и я ответила — анкер. Он — Стэнли альх анкер Свалье. О родственниках коротко пояснила: да, они есть, но я с ними в ссоре. Возможно, когда-нибудь он с ними увидится. Почему нет? Возможно. Я не могла отобрать у него мечту — он так хотел познакомиться с дедом… И ждал, когда мы помиримся, терпеливо ждал, не зная, что примирение невозможно…

— Мамочка, я бы хотел… — Стэнли опять замялся, а потом решился и посмотрел на меня прямо; в его взгляде бушевало темное море. — Ты бы хотела увидеть, как я летаю?

Не веря, я молча смотрела на сына. Летает… Мой мальчик, который не мог ходить, летает… На глаза навернулись слезы радости, я протянула руку к его лицу, погладила моего сладкого, моего самого лучшего мальчика, а он…

— Это мой первый полет… я бы хотел… прости, мамочка, тебе больно… я не нарочно, правда…

— Стэнли, — голос дрогнул от переполнявших чувств, и я подсела к ребенку, обняла его, крепко-крепко, заглянула в любимые глаза. — Я очень хочу посмотреть, как ты летаешь. Очень. Пожалуйста, покажи мне.

— Правда? — обрадовался он.

— Конечно. — Я поцеловала его в макушку, обняла еще крепче. — Да, у меня были крылья. Белые, пушистые крылья. Я помню, что такое — полет, и очень хочу разделить его вместе с тобой. Очень хочу почувствовать твою радость, твой восторг. Мне не будет больно от этого, даже не думай об этом. Как мне может быть больно от твоего счастья? Мы разделим его, и я отдам тебе его большую половину.

Он облегченно выдохнул, и мы, подгоняемые нетерпением, поспешили покончить с завтраком.

В коридоре на нас едва не налетела одна из девушек, извинилась, побежала дальше. На повороте мы повстречали задумчивого Слайта, он внимательно рассмотрел, в чем я прогуливаюсь по замку, похвалил себя, что угадал с цветом — насыщенный синий, дескать, подчеркивает глубину моих глаз, и милостиво махнув длинным пером, как по мне, случайно запутавшимся в его кучерявых волосах, но скорее всего изображающим новую шляпу, отпустил с миром дальше.

На улице нас ждал серокожий демон, который собирался контролировать полет своего воспитанника, собрались пушистые зрители за невидимой преградой для нечисти. Стэнли волновался и осматривался по сторонам, словно чего-то ждал. Хмурился, отворачивался, когда я пыталась поймать его взгляд. Не хотел пояснять. Потом сжал мою руку, длинно вздохнул, видимо, решившись, и подошел к Саккирту. Они начали тихо переговариваться, а я почувствовала чей-то взгляд и обернулась.

Мельхас. В черных одеждах, какой-то измятый, замученный. Он оттолкнулся от двери замка и подошел ко мне.

— Папа! — обрадовался сын, увидев его, и стало понятно, кого он ждал, почему тянул время с взлетом. — Я уже думал: тебя не будет!

— Плохо думал об отце. Я не мог пропустить.

Ответ демона прозвучал спокойно и значимо. Стэнли унял восторг, повернулся к нам спиной, сосредоточился, и через мгновенье рубаха на его спине треснула — мог бы снять или надеть рубашку со специальной пропиткой, но так было эффектней, мальчишка есть мальчишка. Расправились два черных крыла с огненными всполохами, на голове появились рога, пока не такие большие, как у отца, но все равно опасные, тело изменило форму, цвет. Стэнли полностью обернулся в демоническую сущность, и подмигнув нам, оттолкнулся от земли и… взлетел!

Мой мальчик, моя синеглазая радость…

Я смотрела, как уверенно он парит в сумерках, с каким наслаждением его крылья рассекают летний ветерок, с каким удовольствием он зависает, чтобы впервые рассмотреть все с другого ракурса, сверху. Он дышал свободой, любовался ею, он впитывал ее, и у меня от радости и восторга трепетало сердце, будто это я парила там, вместе с ним…

Мне так хотелось быть с ним…

— Мельхас, — обернулась к демону, но он качнул головой, словно зная, что я хотела ему сказать.

— Потом, — он взял меня за руку, — вместе. Пусть Стэнли почувствует себя хозяином неба.

Потом… вместе…

Нет, я не расплакалась, не раскисла. Кивнула, соглашаясь, смахнула глупые слезы и улыбнулась, глядя в небо на сына…

Стэнли, вернувшись с полета, не меняя сущности, обнял руками и крыльями, осторожно, чтобы не навредить, уткнулся лбом в живот.

— Поздравляю, родной мой, — сказала я. — И спасибо, что разделил свой полет со мной. Мне очень понравилось.

— Понравилось за мной наблюдать?

— Понравилось летать вместе с тобой.

— Я люблю тебя, мамочка, — прошептал он.

— Я тоже люблю тебя, мой хороший.

— Летаешь ты пока неуверенно, — прервал наши нежные перешептывания демон, — но перед девочками скинуть рубаху уже повод есть.

— Мельхас! — возмутилась я.

— Илия, он мальчик. Более того, демон. И самое главное — он мой сын. Я научу его всему, что знаю. О девочках, в том числе. А то мало ли — вызовет его неожиданно одна девочка, вскружит голову, поставив перед фактом «или-или», а потом сбежит.

— Ну да, конечно, — фыркнул Стэнли, — я не собираюсь как ты, папа, отпускать девочку, которая мне понравится.

— Ты ему рассказал? — поразилась я.

— Он спросил — я ответил.

— Мельхас…

— Вернемся в замок. У нашего разговора слишком много ушей.

Я поискала взглядом серокожего демона, но он давно исчез, а вот пушистики притихли, явно боясь пропустить хоть слово. А когда скелет случайно хрустнул костьми, они на него шикнули, чтобы молчал.

— С ужасом представляю, какие у нас будут гости, — прошептала я.

Один из пушистиков шлепнулся на зад, скелет зазвенел конечностями, Стэнли захихикал, а демон, заметив мое недоумение, пояснил:

— Ты сказала «у нас», Илия. И они это заметили. Так же, как и я.

Отвернувшись от Мельхаса, я опять посмотрела на нечисть. Интересно, и как это понимать?

— Они радуются, — подсказал демон.

— Чему?

— Думают, ты добрее меня. Надеются, что сможешь на меня повлиять. Я их иногда напрягаю.

— В таком случае, они плохо знают анкер, — я посмотрела на Мельхаса. — И совершенно не знают демонов.

— Или они, — кивнул демон, пронзая меня черничным взглядом. — Или ты. К счастью, оба варианта хоть и запущены, но поправимы.

Скелет плюхнулся на костлявый зад рядом с пушистиком, Стэнли сделал вид, что рассматривает серое небо, а я не могла отвести от Мельхаса взгляда и не могла понять, что значила моя оговорка?

Я действительно сказала «у нас», но ведь…

Неужели я начала воспринимать замок демона не как временное пристанище, не как переправу, а… дом?