Глава 7

Стэнли первым влетел в комнату отца, а я застыла в дверях, борясь с собой. Мне нужно было всего лишь поднять ногу и переступить через порог, но… я не могла…

Я знала, что за мной стоит демон, конечно, знала, даже не чувствуя его дыхания. Одно его присутствие давило на меня каменной глыбой, и перекрывало кислород. Кажется, у меня резко подскочила температура, а еще вдруг разболелась голова, и я машинально потерла лоб, переходя пальцами на виски.

— Настолько сложно, Илия? — услышала за спиной голос демона.

На удивление, в нем не было даже тени насмешки. Быть может, для его самолюбия вполне достаточно того страха, что я и без того ощущала.

Когда-то я уже была в этой комнате. Не по своей воле, но была. И мне невольно казалось, что если я еще раз войду в нее, увижу кровать, застеленную красным, и как контраст — белый пушистый ковер на полу, сорвусь. Я сорвусь и… не знаю, чем это закончится, но о мирном сосуществовании в одном замке с демоном можно будет забыть.

— Мам, пап! — позвал нетерпеливо ребенок, и я, зажмурившись, зашла внутрь.

В конце концов, если я через столько прошла, чтобы мой сын был со мной, что такое — еще один шаг? Пусть даже это шаг в гудящую пропасть…

— Открой глаза, Илия, — услышала тихий приказ, и зажмурилась еще сильнее.

Огромная кровать с красными покрывалом слева, огромный камин напротив… белый пушистый ковер, в котором утопают мои холодные стопы… и безразмерная комната, больше похожая на зал для приемов, в которой не слышно слез…

— Не пугай ребенка, Илия, — уже мягче, уже не приказ, а почти просьба, и я открыла глаза.

А осмотревшись, встретилась с глазами демона, внимательными, все подмечающими, и показалось даже — с толикой сожаления. Не знаю, что выражали мои глаза, но демон меня удивил. Комната, в которую он привел меня, была другой. Гораздо скромнее в размерах, без кровати, без белого ковра — на полу деревянное покрытие. Единственное, что осталось неизменным — камин, в котором вяло трепыхался огонь. Но огонь мне не враг — он иссушал мои слезы, когда не было сил больше плакать, он внимательно слушал, когда не было сил держать боль в себе, он всегда был на моей стороне, даже когда это значило пойти против того, кто повелевает тобой.

— Еще одна перестановка? — спросила я.

— Не нравится?

Я пожала плечами — мне и не должна нравиться его комната. Да, в этой я могла физически находиться, не окунаясь в прошлое, но нравиться она мне не должна.

— И где ты спишь?

— Почему тебя это волнует?

Ответить я не успела, и во благо, потому что в дверь постучали. После разрешения демона, в комнату зашли Альта и какой-то темноволосый парень в клетчатой рубахе, явно большой ему, в клетчатых брюках, пожалуй, коротковатых. Альта несла поднос с чашками и чайником, парень — с пирогом и тарелками.

Просверлив взглядом во мне как минимум несколько дыр, Альта расставила с подноса посуду и, склонив голову перед хозяином, вышла. Парень слегка замешкался с тарелками.

— Иди сюда, болван! — прошипела Альта, приоткрыв дверь.

Парень бросил на нее странный взгляд, потом посмотрел на меня, и вышел. Головная боль усилилась, и я опять потерла виски. Я понимала, что это не мое дело, и что лучше ни во что не вмешиваться, но поведение Альты откровенно бесило. Стало жаль того парня — видно, что поднос для него в новинку, а она…

Когда я начинала работать, у меня все из рук валилось — ничего не умела. Но мне дали шанс, помогли…

Из очередного витка воспоминаний я вынырнула от прикосновения к своей голове, и даже не сразу поняла, что это прикасается демон. А потом вырываться было поздно, я почувствовала, что боль притупляется и отступает совсем.

— Спасибо, — полуобернувшись, поблагодарила его, и тут же сбежала к сыну, который уже разливал чай и уминал пирог, нахваливая меня.

Я села рядом с ним, есть не хотелось, потому что хорошо подкрепилась на кухне, и я только пила ароматный травяной чай.

— Я думал, что всю твою боль забрал еще в зале, — сказал демон, усевшись напротив, в массивном, и кто бы сомневался — черном кресле. — Наверное, это отголоски. Следы побоев сами сойдут за два дня, так проще.

Удивительно, но хотя сам демон был черного цвета, одежда его была черной, и кресло в тон, он умудрялся не сливаться с ними, а выделяться еще больше. Он вообще словно захватывал все свободное пространство в комнате.

— О чем ты? — я тут же схватилась за чашку, сделав крупный глоток.

За чашкой мне было проще смотреть на демона. Возможно, потому что чашка скрывала часть моего лица, как маска — только нижнюю часть.

— Папа умеет забирать боль себе, — похвастался сын, жуя второй кусок пирога. — Он забирал твою боль, когда те подонки тебя избили! Ну, помнишь?..

— Вряд ли такое забудешь… — пробормотала я

— Так вот! — продолжил Стэнли. — Когда папа принес тебя в комнату… — я бросила взгляд на невозмутимого демона, не прикасающегося ни к чаю, ни к пирогу. — Он сначала снял твою боль, а потом взялся за меня! Я знал, что когда-нибудь снова встану на ноги, но папа это намного ускорил!

— Мы поговорим об этом чуть позже, — поймав мой взгляд, сказал демон.

Я хотела с ним спорить, я хотела знать о своем сыне все, и немедленно, но по глазам демона видела — разговор у нас будет серьезным, скорее всего, неприятным, а расстраивать Стэнли мне не хотелось. Он был уверен, что между мной и его отцом все хорошо, несмотря на десятилетнее отсутствие Мальхаса в нашей жизни.

А еще я хотела поговорить с сыном о том, что он поступил опрометчиво, бросившись спасать Ру, ту демоницу, и опрометчиво — это еще мягко сказано. Но тут он сам, словно почувствовав, что его ждет и, опережая взбучку, принялся рассказывать, как к нему приходил папин знакомый. Ну, другой демон, очень сильный, кстати, и тоже подчиняющий огонь, и вот этот демон поблагодарил Стэнли за спасение той демоницы! А когда так хвалят, значит, ругать не за что, верно? Иначе что-то не сходится…

— А ты действительно спас ее?

— Конечно, — гордый взгляд сына. — Я когда увидел, что хотели сделать с ней стражники… ой, мам, хорошо, что у тебя с тем начальником стражи ничего не получилось, они такие… — он поморщился. — В общем, у меня тогда и началось обращение. Папа сказал, что на самом деле оно началось раньше, просто… ну… задерживалось… Но тогда меня, наверное, прорвало!

Он хихикнул, а я вдруг вспомнила слова Маргуса, что обращение в демоненка началось у Стэнли, когда он передал ему мои слова о любви. Зачем Маргус солгал мне? Хотел, чтобы я успокоила свою совесть и чувство вины в его объятьях? Наверное. Других причин я не видела.

— Я не сдержался, бросился на них, — продолжила рассказывать сын, — и только когда они переключились с Ру на меня… мам, я поначалу даже не понял, что произошло. Увидел, что у меня горят руки, а потом… кажется, одного стражника спалил заживо, а второй… не помню. Потом их появилось так много… Но я успел расплавить цепи на Ру, прежде чем меня схватили. Ей, конечно, тоже досталось, но она как-то очень легко перенесла ожоги. Такое ощущение, что они для нее привычны.

— То есть, — я зацепилась за самое главное, — ты ее спас, а она тебя бросила, а потом появляется ее парень, чтобы сказать «спасибо»?!

— Не злись, мам. Она не хотела улетать, но у нее не было выбора. Она сказала, что постарается вернуться как можно скорее, сказала, что у нее в знакомых очень сильный демон… Я сделал вид, что поверил ей. Если бы демон хотел ее спасти, он бы не ждал столько, а уже это сделал. Так что я не верил, что ради меня демон сунется в Анидат. А Ру… Ее саму хотели казнить, а перед этим… даже вспоминать противно… Так что, кто сам вернется в пекло, из которого вырвался?

— Значит, на самом деле ты ей не поверил?

— Нет, — качнул головой сын. — Но я верил тебе, и знал, что ты обязательно меня найдешь.

— Стэнли, скажи, а когда все это случилось, тебе кто-нибудь передавал, что я люблю тебя?

— Зачем? — не понял он. — Я и так это знаю!

Я обняла сына, и не обращая внимания на демона, не стала прятать лицо, когда на глаза навернулись слезы. Но чтобы не расстраивать ребенка, и сделав глубокий вдох, постаралась успокоиться.

— Конечно, мой родной. Мой храбрый воин, — похвалила мальчика. — Но, пожалуйста, больше не заставляй меня так сильно за тебя волноваться.

— Мам, ну… а как? Иначе не получится. Я ведь демон!

— И что?

— Ну, то, что неприятности, которые меня поджидают, еще впереди.

— С чего бы это? — насторожилась я, глянув на Мельхаса.

— С того, что он только обернулся, и еще не умеет управлять своей сущностью. У него начнет меняться характер и некоторые привычки, — пояснил тот. — И вообще, ему многому предстоит научиться, чтобы выжить и противостоять этому миру.

— Например?

— Ну, самое элементарное, чему учат демонов, и чего не знают другие расы — это невосприимчивости ко всем ядам…

Явно намек на мой пирог, к которому он не прикоснулся.

— А еще — невосприимчивость к приказам и полному подчинению воли, когда кто-то решает со скуки развлечься и вызвать демона.

А это отсылка к нашему, не при ребенке будет сказано, — знакомству!

— Стэнли, если ты поел, можешь поиграть в моей комнате в магические игры, — сказал демон.

И сын, поблагодарив меня за пирог поцелуем в щеку, тут же убежал в смежную комнату. Видимо, демон спит там, а это как бы рабочая зона. Поймав насмешливый взгляд демона, ни на что не надеясь, я сказала ему, наверное, в сотый раз:

— Я не вызывала тебя, Мельхас. По крайне мере, тогда. Единственный раз, когда я тебя вызвала — на поляне, да и то ради Стэнли.

— Я знаю, — после долгой паузы сказал он.

Ответ демона был настолько неожиданным, что я подумала на слуховые галлюцинации. До него не могло дойти. Нет, я не верила. Тем более вот так, с первого раза? Десять лет назад я умоляла, как заклинание повторяла, что не вызывала его, но он сказал, что я лгунья, и что за все надо платить…

— Ты… что? — выдохнула я.

— Десять лет назад меня вызвала не ты, а Дитра, твоя сестра.

— Случайно, — кивнула я, все еще не веря, что слышу это, — она просто…

— … Хотела подставить тебя.

— Нет, она… — я начала спорить, и замолчала, вспоминая, что произошло так давно, а кажется, что еще вчера…

Еще вчера я была счастливой семнадцатилетней невестой, еще вчера я летала на белых крыльях рядом с самым красивым и галантным парнем в этой империи — со своим женихом. В этом полете Арсур признался мне, что я очень красивая, и он тонет в моих бездонных глазах. От его слов я смутилась, и на секунду утратила контроль над крыльями, но Арсур успел меня подхватить. Объятия его крыльев были так приятны, что я не находила в себе сил отстраниться. И не смогла отвернуться, когда поняла, что Арсур собирается меня поцеловать!

Мой первый поцелуй… с парнем, от которого у меня кружилась голова…

Я все рассказала Дитре — она была любопытной, и она так искренне радовалась моему счастью…

Уснула я с улыбкой, вспоминая о самом первом и самом чудесном поцелуе, и мечтая, что в следующий наш полет Арсур поцелует меня опять… Проснулась же от всхлипов, и не могла понять, кто плачет и что произошло. Потом увидела, что на моей кровати сидит Дитра и тормошит меня, буквально утопая в слезах. Ее кудрявые черные волосы растрепаны, лицо опухло от слез, нос красный, глаза как два чайных блюдца, а она все шепчет и шепчет мое имя, прижимаясь, как бездомный котенок.

— Илия, — ее шепот перешел на визг и всхлип, — Илия, помоги мне! Я не знала, я не хотела… а теперь… он убьет меня… Илия, помоги мне… прошу тебя!

— Что случилось?

— Пойдем, — она потянула меня с кровати, — пойдем, я покажу.

— Дитра, — мы уже шли по темному коридору, приближаясь к бальному залу, а меня не покидало ощущение неправильности происходящего, — что случилось? Может, разбудим папу?

— Нет, нет, — сестра умоляюще заломила руки, — отец убьет меня…

— Но я…

— Прошу тебя, помоги мне! — она схватила меня за руку, и потянула дальше. — Мы сейчас все исправим!

В зал мы практически вбежали, и первое, что я увидела — свечи. Много свечей. Повсюду. Зал светился тысячей маленьких солнышек, но на душе у меня вдруг стало темно и страшно.

— Что это? — поразилась я.

Дитра подвела меня к дальнему углу зала, опустилась на пол, и взяла в руки маленький молитвенник, который я только тогда и заметила.

— Смотри, вот это я прочитала… — она ткнула пальцем в длинный ряд строк, и я наклонилась, чтобы тоже прочесть.

Пробежавшись взглядом по буквам, выведенным на языке анкер, дабы спрятать знания от других рас, я в ужасе отшатнулась от сестры. В руках у нее был не молитвенник, нет. Эта книжица была далека от молитвы светлым. Маленькая глупая девочка вызвала демона!

— Дитра…

— Я не думала, что это сработает. Я была уверена, что все это чушь, но… — она кивнула на правую стену зала, в которой образовалась трещина, похожая на ветвь молнии. — Она растет! Я не знаю, что делать! Мне страшно, Илия!

— Надо немедленно рассказать папе!

Я бросилась из зала, но сестра перехватила меня. Прижавшись ко мне, как маленькая, она плакала и умоляла не предавать ее, не говорить папе, потому что он ведь и так ее любит гораздо меньше, чем меня, потому что из-за нее при родах умерла мама, а если я расскажу папе о демоне…

— Илия, мы загоним демона обратно, — просила Дитра. — Мы проведем обряд, чтобы он вернулся в тот Ад, из которого пытается выползти. Еще не поздно, смотри, я ведь не дочитала… там еще была строка… там говорилось, что…

Дитра качнула головой и застыла, а потом словно в трансе начала произносить то, что там было написано, а я трясла ее, чтобы она остановилась, я зажимала ей рот, но она как дикая кошка вырывалась и продолжала говорить, говорить… на древнем языке анкер… не оставляющем выбора демону…

Трещина переросла в проем, из которого в зал шагнул черный демон, а Дитра вышла из транса и, вскрикнув, спряталась за меня.

— Илия! — крикнула она за моей спиной.

Я понимала, что бежать за отцом уже поздно. Он сильный анкер, он бы смог, наверное, противостоять демону или заставил мага, что скорее всего. А я… я просто смотрела, как демон приближается к нам с сестрой, и как с его черных крыльев, шипя, падают рыжие искры.

— Не бойся, — шептала я Дитре, трясясь не меньше нее от ужаса, — папа тебя быстро найдет, я скажу ему, покажу те строки…

Но я не смогла ничего сказать папе. Потому что демон забрал не Дитру, которая его вызвала, а меня. Он просто протянул ко мне руку, провел по щеке когтистым пальцем, и в следующую секунду я оказалась в его замке. Из которого не могла найти выход целых два месяца…

Я пыталась объяснить демону, что не я его вызывала, пыталась уговорить оставить меня в покое, я убеждала, что отец очень влиятелен и богат, и если нужны драгоценности…

Но демон меня не слушал…

Он подошел ко мне, приподнял мое лицо одним когтем, но я все равно почти ничего не видела от слез. Я только чувствовала дикий холод в стопах, потому что я без тапочек, а на полу такой равнодушный и такой холодный белый ковер…

— Я не вызывала, — еще одна попытка спастись, но и она провалилась.

— За все надо платить, Илия, — сказал черный демон, — и я приму твою плату.

Я затряслась, когда его коготь с моей щеки спустился к шее, и чуть ниже. Нет, я не выдержу! Не смогу! Я… Не так. Я не хотела. Мой первый раз… Не с ним…

— Пожалуйста, — попросила я, — у меня жених… у нас скоро свадьба… я не могу…

Демон убрал коготь, на секунду, подарившую мне надежду на спасение, отвел взгляд, а когда посмотрел снова, я поняла, что ничего не изменилось. Он не передумал, и сейчас…

Голова закружилась, я бы с радостью потеряла сознание, но не получалось. Я просто упала на колени перед тем, кто сильнее меня, и не находила в себе храбрости посмотреть правде в глаза. Да, я понимала, что близость неизбежна, но я все еще позволяла себе надеяться, что если чуточку подождать, появится папа. Наверняка, Дитра ему все рассказала, и когда он прочтет те строки, ему будет легче меня найти. Он будет знать, с чего начинать поиски. К тому же, если подключится маг… Самое главное — свежий след… Мне бы только чуточку продержаться…

— Пей, — демон подал мне чашу, и я взяла.

Умоляюще посмотрела на него — и в черничных глазах отчетливо увидела свой приговор. Он не отпустит меня, не сжалится. Я грела чашу в руках, я тянула время, считая секунды, но проходили минуты, а ничего не менялось.

Не было мага, не было отца. Был только демон, нависающий надо мной, и я. А еще камин, который согревал мои холодные стопы и спину.

Я переползла ближе к камину — там хорошо, там немного спокойнее, к тому же, демон не пошел следом за мной, а сел в кресло и стал ждать.

Ждать чего? Пока я выпью то, что он налил в эту чашу? Я не спорила, я притворялась послушной, чтобы не злить его, чтобы не спровоцировать вспышку гнева.

А он, что удивительно, позволял мне медлить, и будто вовсе не торопился. Наверное, он уже тогда знал, что никто за мной не придет, и что никуда я не денусь…

Иногда из настенных часов выскакивал ангел с белыми крыльями и свистел в дудочку.

Прошел час, второй, у меня затекли ноги, и я, с оглядкой на демона, решилась их выпрямить.

Когда ночь сменилась началом сумерек, демон поднялся, подошел ко мне и, подпирая когтем чашу, подтолкнул ее к моим губам.

— Пей, Илия. Я не могу больше ждать.

А я бы ждала, я бы ждала еще несколько ночей и бесконечное число сумерек, но, похоже, мне некого было ждать. Демон нависал надо мной, давил мою хрупкую веру черничным безжалостным взглядом, и мне пришлось выпить из чаши. Терпко, терпимо, и так спокойно, что хоть в Ад добровольно.

— Где я? — равнодушно осмотрела большую кровать, застеленную красным покрывалом, безразмерную комнату и белый ковер, на котором сидела.

— У меня в замке. В Наб.

— Ясно.

Посмотрев на черного демона, я даже слегка удивилась, что он вначале показался мне страшным. Некрасивый — да, но не более. И вообще, если к нему присмотреться… крылья большие, массивные, лицо чем-то похоже на человеческое, впрочем, это я явно польстила… хотя…

Мысли путались, и вдруг демон мне показался почти симпатичным, и когда прикоснулся к моей руке — это было почти терпимо… даже больше…

Когда он подхватил меня на руки и понес к кровати, я машинально подумала: хорошо, что здесь я, а не Дитра. Она ведь такая наивная, маленькая, у нее вся жизнь впереди, ее ждет столько прекрасного, а я…

У меня уже был мой первый сказочный поцелуй… Конечно, он не сравнится с требовательным поцелуем демона, но…

А впрочем, у демона такие умелые губы… и руки… и мне не страшно, и даже приятно, хотя это неправильно…

Я понимала, что не должна, но не могла вспомнить, почему? Я понимала, что это неправильно, но мое тело считало иначе…

И я сама прижималась к демону, я даже что-то шептала, я слышала чей-то вскрик, а потом…

А потом были новые сумерки, я проспала целые сутки, а когда поняла, когда вспомнила, что случилось…

— Дитра знала, что делает, в отличие от тебя, — вырвал меня из воспоминаний голос демона.

Моргнув, я перевела на него взгляд. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мы сможем вот так, почти спокойно сидеть напротив друг друга и разговаривать? И кто бы мог подумать, что когда-нибудь я снова войду в его комнату, только на этот раз добровольно?

— Я не собиралась предлагать себя вместо нее, — усмехнулась я. — Я вовсе не героиня, Мельхас. Я знала, что ты заберешь ее, потому что у нас не было сил противостоять тебе. А я бы побежала к папе. Он бы приказал магу начать поиски, и… Но ты забрал меня. Удивительно.

— Ничего удивительного, — возразил демон. — Я забрал тебя, Илия, потому что именно твое имя Дитра вплела в заклятье вызова.

Я вспомнила тот момент, когда Дитра впала в транс (а был ли он) и, вырываясь, продолжала шептать слова, обращенные к демону. А когда он появился, она спряталась за меня, выкрикнув мое имя…

Тогда я подумала, что это страх, и она просто ищет защиты, прячась за меня, как за старшую…

А сейчас почувствовала себя так, будто кто-то знакомый и родной, кто-то, кого я безмерно люблю, подкрался ко мне со спины и всадил нож. Я потянулась к чашке, но она оказалась пуста. Демон сам налил мне чай, вот только я не могла сделать и глотка под его взглядом.

— Это еще не все? — догадалась я.

— Она не оставила тебе выбора, — кивнул демон. — И она прекрасно знала об этом. Выбор был только у меня, Илия. Или взять тебя. Или убить…