Глава 11

Пересекаю столовую.

Папа сидит в кресле. За столом еще светловолосая женщина, похоже, тетя моих будущих сводных братьев.

Семейка мне уже не нравится.

Их фамилия теперь мыслей о праздниках не вызывает. Рождественские - дьяволы во плоти.

Регина гремит бокалами.

- Я поеду, - наклоняюсь к отцу. - У Вики случилась беда.

- С твоей машиной? - он следит за Региной. Улыбается ей, когда она ставит рядом с ним графин с соком. Переводит взгляд на меня. - Алиса. Про ужин ты знала еще за неделю. Прекращай мне нервы трепать, - он говорит тихо, удерживает меня за руку, когда я хочу выпрямится.

Спиной чувствую присутсвие мужчин. А я стою без белья, еще и наклонилась.

Вырываю руку и выпрямляюсь.

Папа краснеет.

- В чем дело? - волнуется Регина. Поправляет кофточку.

- У Алисы плохое настроение, - позади звучит насмешливый голос Ника. - Не хочет с нами ужинать.

Большими глазами смотрю на папу.

Вокруг так тихо становится. Исподлобья кошусь на правильную семью.

Дед садится во главе стола, хмурит густые брови. Русоволосая сестра Регины едва заметно качает головой. С шумом двигают кресла эти наглецы Рождественские.

И папа, взгляд такой нехороший, кажется, если я сейчас уйду - он меня потом из дома выгонит.

Вещи выставит на крыльцо.

- Все уже нормально, - злюсь, делаю пару мелких шагов к столу. Резко спрашиваю. - Куда сесть?

Ловлю взгляды карих глаз.

Они все трое напротив. Мерзавцы. Расселись и пялятся.

Обхожу кресло, и троица смотрит на мои ноги.

Я бы не надела юбку, если бы знала, что меня тут эти секс-маньяки поджидают.

- Ребенка не смущайте, - негромко требует дед. - Уставились.

За столом сразу начинает греметь посуда. Оживают разговоры.

Арона поздравляют, что он выиграл очередное дело.

Плюхаюсь в кресло напротив, папа устраивается рядом.

С симпатией смотрю на деда, защитник.

- У моего покойного мужа испанские корни, - рассказывает Регина. - Дома мы готовим национальные блюда, - она кивает мне и рукой показывает на стол. - Вот тут паэлья. А это тортилья, - она двигает блюдо ближе ко мне. - Здесь у нас сладости…я потом тебе запишу рецепты, будешь готовить, Алиса. Научу. Семья у нас большая, - она с теплой улыбкой смотрит на сыновей. - Теперь еще и вы с Александром передете, - Регина смущенно трет рукой нос.

И садится возле папы.

Перевариваю ее заявление.

Куда это мы переедем?

У нас свой большой дом.

И мне ничего такого не говорили.

- А зачем к вам переезжать? - игнорирую пристальные взгляды, щеки так и горят. Наклоняюсь над столом и щурюсь на Регину. - У нас же коттедж.

- Алиса, дорогая, - напевно говорит она и накладывает папе паэлью. Или тортилью - вылетело из головы. Она ставит блюдо ближе к мужчинам. - Так принято. Семья у нас традиционная, многопоколенная. И очень дружная. Живем все вместе.

Перевожу взгляд на дружную троицу Рождественских.

Кто-то из них под столом ногой задевает мою.

У всех похожие невозмутимые лица.

Закашлившись, подтягиваю ноги ближе к креслу.

- За знакомство, Алиса, - Ник ухмыляется. Берет кувшин с чем-то красноватым. Там плавают фрукты. Он наполняет бокал. - После ужина на экскурсию тебя приглашаю. Покажу дом.

Дед молчит.

Я себя белкой в колесе чувствую, всю ночь от них удирала, а прибежала прямиком в лапы.

- Я в дамскую комнату, - бросаю и вылезаю из-за стола.

Юркаю в арку, отдышаться пытаюсь.

Какого же черта.

Что это такое, вообще.

Ногу покалывает от касания, просто жжет. Вспоминаю поцелуи, и как грудь ласкали умелые губы, руки, шлепок по голой ягодице, рубашку Ника с его запахом, мужским и терпким, трусики в кармане пиджака Арона.

Слышу шаги из столовой.

Смотрю на тень, мелькнувшую в арке.

На крупную крепкую фигуру.

Ко мне выходит Виктор.

- В дамскую комнату, красотка? - в его тоне низкие глубокие ноты, у меня немеют ноги. За плечи он резко разворачивает меня. Сильные ладони смещаются на талию, сжимают, направляют. Пальцы сминают юбку. - Провожу. Двадцать пять оргазмов обсудим заодно.

- Нравится дом? - он ведет меня в зону отдыха, где мы и встретились.

Оттуда в коридор.

Дом мне понравился, несмотря ни на что. Он большой и красивый, арки внутри и снаружи, все элегантно и так изящно. Камины и лестницы с расписными изразцами. Кованые ворота, перила и светильники.

Все хорошо, кроме троих моих преследователей.

- Традиционная многопоколенная семья, - повторяю слова его матери. В его руках разворачиваюсь к нему.

- Я все знаю о нашей семье, Алиса, - он объятий не разжимает. Его идеально выбритое лицо воспоминания запускает о ночи, его машине, о клубе и поцелуе в закутке у комнаты охраны. - Так же знаю, - его голос тянется, словно в паутину кутает. - Что мне не нравится новый член семьи, красотка.

Сглатываю.

Это словно укол, слышать, что я не нравлюсь.

А с другой стороны. Это возможность уйти.

Подальше от греха.

- Мне тоже новые родственники не нравятся, - я смелею. Вряд ли этот бесстыдник свои оргазмы начнет требовать в собственном доме, сейчас. - Порчу машины я считаю заслуженной, - говорю ему в глаза.

И вижу, как они загораются, блестят, становятся золотистыми.

Как крепкое спиртное в кровь, разум мутят.

- Ты наглая девочка, Алиса, - его руки сильнее сжимаются на моих бедрах, ткань юбки мнется, задирается. - Что у тебя случилось? Отец карточки заблокировал?

- Нет.

- Почему тогда собой приторговываешь?

Словами он меня будто по щекам бьет, наотмашь.

- Отпусти! - лицо горит, я вырываюсь.

- То, что ты сюда с отцом пришла, не делает тебя приличной девушкой, - он толкает меня на себя. Цедит в глаза. - Ты безбашенная грязная сексуальная самочка, Алиса.

Это получается рефлекторно, просто мое колено оказывается у него между ног. Бью с размаху, и его хватка слабнет, лицо меняется, в глазах нет больше наглости, они мутнеют.

Отскакиваю от него, когда он слегка сгибается.

Разворачиваюсь и бегу к входной двери. Налетаю на нее плечом и вываливаюсь на улицу.

На парковке возле дома машины. Папина заперта, я помню.

Но оставаться здесь безумие, эти трое замучают меня, развратят и испортят, я уже после ночи лишь о них только думаю.

Босиком по траве, едва не врезаюсь на скорости в белый Бэнтли. Стекла на месте, терять мне нечего.

Дергаю дверь на себя.

Радостно ныряю в салон. Замечаю ключи, брошенные на панели.

И тут сзади под юбку скользит горячая ладонь.

Взвизгиваю, пытаюсь повернуться.

- Куда опять собралась, красотка?

Мужские пальцы сжимаются на ягодице. Смещаются ниже, в промежность.

Касаются складок.

Чувствую, как там мокро.

Меня тянут назад. Резко разворачивают.

Налетаю на Виктора. На его лице смесь злости и еще чего-то неуправляемого, порочного и дикого, его ладонь накрывает промежность и растирает влагу.

- Почему так влажно, Алиса? - выдыхает он мне в губы. Раздвигает складки. Другой рукой треплет мои волосы, стянутые в хвост. - Черт, - кратко ругается он, - как ты заводишь.

Его язык врывается в рот.

Не могу ноги сдвинуть и выгибаюсь в спине навстречу ему.

Эти ощущения, от мужской руки между ног с головой накрывают. Он гладит меня, умело и напористо, я вся в мурашках и в огне, на жадный поцелуй отвечаю.

Его пальцы скользят, надавливают куда-то, круговыми движениями швыряют меня на карусель, и мне кричать хочется, от этого безумия.

Цепляюсь в его футболку.

И дергаюсь, словно от тока, когда слышу его имя. Его выкрикивает женский голос, на повторе в ушах:

- Виктор!

Он отрывается от меня с тяжелым выдохом. Убирает руку.

Сердце колотится. Вместе оглядываемся на ворота.

Там, сквозь решетку, вижу женщину.

Стоит у машины и размахивает сумкой.

- Виктор! - кричит, надрывается. - Я тебя ненавижу, сволочь!

Виктор

Тина говорила, что сегодня отчет по командировке сдает. И на наш ужин приехать она не сможет. Хотя знает, насколько это важно. Она у нас дома еще ни разу не была.

А у нас правила такие. Уж если порог переступил - отныне ты вхож в семью.

А если нет…

Смотрю на фигуру Тины в решетке ворот. И вытираю губы.

В нос мне бьет запах, оставшийся на пальцах, какой-то невероятный, это запах юного тела, страсти, жара, горячая влага ее возбуждения.

Я ее возбуждаю - понимаю это.

- Можно мне твою машину взять? - глухой вопрос летит мне в грудь.

Опускаю глаза на Алису.

Губы пухлые, красные, мною искусанные. Длинный хвост растрепался, светлые прядки спадают вдоль лица. На шее пульсирует жилка. Аппетитная грудь вздымается.

А под юбкой…

Там только что были мои пальцы.

Машинально подношу руку ко рту. Лизнув палец, пробую Алису на вкус.

- Рождественский! - орут снаружи.

Да бл*ть.

Усилием воли перевожу взгляд на Тину. Ворота расплываются. И зелень деревьев.

На языке сладко-соленый привкус. Рядом тяжело дышит Алиса. Я никак не могу. Начать соображать. В паху такое давление, кажется, что слышу, как швы на брюках трещат.

- Я поеду? - не дожидаясь ответа Алиса нагло лезет в мою машину.

Проморгавшись, наклоняюсь в салон. С панели подхватываю ключи, на которые она уже положила глаз. Поворачиваюсь на нее.

Встречаемся взглядами. Огромные, напуганные, голубые блюдца.

Свое отражение вижу. И сам себя не узнаю.

- Попробуй, - пальцем касаюсь ее приоткрытых губ, проталкиваю в рот. Чувствую, как она языком мазнула подушечку.

Ее зрачки в удивлении расширяются.

- Рождественский! Я сейчас просто уеду! - давит на меня скандальный крик.

Оглядываюсь.

И у меня из рук тут же вырывают ключи. Алиса ловко, зайцем юркает на пассажирское сиденье, юбка задирается, оголяя круглые, крепкие ягодицы.

Дьявол ее подери, она же специально.

Она дразнит.

Мелкая провокаторша, хитрая юная стерва.

В раздражении хлопаю дверью. Еще одного окрика не жду, шагаю к воротам, и так уже дома все слышали представление.

Подхожу, лязгаю засовами. Толкаю створку, распахиваю настежь.

- У тебя совсем совести нет? - набрасывается на меня Тина. - Стоишь и какую-то девку нацеловываешь прямо возле дома! А я смотрю! Ты бы еще через час подошел, после того, как трахнул ее!

- Тина, кричать не надо, - выхожу к ней, сдвигаю ее к машине. - Это случайность. Недоразумение.

- То что ты ее облизывал стоял? Это недоразумение? - она аж подпрыгивает. - Ты совсем оборзел, Виктор? Я невеста твоя или кто?

- Я виноват, Тина, - ладонями растираю лицо.

- Виноват он! - она хмыкает. - Так ты это называешь?

Молчу.

Меня эта зараза Лиса-Алиса уже с ума сводит, я так облажался, каким чертом ее в мою жизнь занесло.

- Извини, - смотрю на Тину.

Мы полгода вместе. У нас все серьезно. Я наверное, спятил.

- Кто она такая? - Тина выдыхает, уже спокойнее. Запускает руку в каштановые волосы. Они на закате отдают рыжиной.

Цвет такой, как у подружки Алисы. Вика, кажется ее зовут.

Бл*ть, опять. Я не о том думаю.

- Да никто она, - отрезаю. - Просто.

- Просто? - Тина снова заводится. - Просто ты с ней возле дома целуешься и разрешаешь гонять на твоем Бентли. Просто, Рождественский!

- Я не…- осекаюсь.

Скандалом увлекся. И лишь сейчас слышу мерный гул двигателя. Шелест шин. Скрежет металла - моя машина, разогнавшись, налетела либо на статую, либо на фонтан, либо на скамейку во дворе.

- Алиса, мать ее, - ругнувшись сквозь зубы, оборачиваюсь.

И наблюдаю, как Бентли, выскочив за ворота, заносит, виляет. И удаляется по дороге к шлагбауму.