Глава 10

Николас

Отлипаю от машины и шагаю к братьям.

- Чего? - убираю телефон в карман.

Чешу грудь.

Рубашка осталась на лапушке, я полуголый.

- Твой жених накидался, - Арон кивает на двери. - На весь клуб рассказывает, как его рвало на выпускном.

Хмыкаю.

Я Антона люблю, но он придурок. Мальчишник крутой, но у меня нет настроения.

Лапушка испортила.

Подносом по лицу - такое со мной впервые.

- Щас, - толкаю створку, шире распахиваю.

Возвращаюсь в клуб, и зеваю. Планировал до утра остаться, и к обеду спать завалиться, но планы рухнули.

Когда меня треснули подносом по лицу.

Ненормальная.

- Николас, ты странный, - говорит Виктор и бьёт меня по плечу. - Расскажи мне, сахарный мой, что случилось.

- К дьяволу иди, - беззлобно огрызаюсь, поднимаюсь наверх.

Оглядываюсь на Арона.

Я понимаю, почему она выбесилась и подносом меня ударила.

Очередь на нее, и каждый хочет ее трахнуть, я третий.

Расклад стремный.

- Отдай ее мне, - прошу брата, замедляю шаг, и он догоняет. - Уступи мне.

- Тебе так хочется? - Арон поднимается, поправляет пиджак.

- Один раз не будь козлом, - держусь за перила, складываю из пальцев знак.

- Осади, Николас.

Говорит он.

И я замолкаю.

Потому, что он старший. И меня так воспитывали, подчиняться ему.

- Пусть Антон празднует, - разворачиваюсь, налетаю на Арона, по ступенькам вниз иду, меня общество Рождественских задолбало, хватит на сегодня.

- Николас, нормальные мужики не влюбляются в проституток, - просвещает меня Виктор, позади идёт и дышит дымом, серые облаки выпускает в меня. - Одумайся, мелочь.

- Сам ты мелочь, - на это слово реагирую, я младший, но не мелочь. - Отвали. Всё.

Слышу, они усмехаются у меня за спиной.

Плевать мне.

По-фиг.

Выхожу на улицу.

И вижу.

Мой белый Роллс-Ройс.

И за рулём лапушка.

Смотрит на меня.

И срывается с места.

Виктор присвистывает.

- У меня машину угнали? - оборачиваюсь на братьев.

- Пизд*ц, - Виктор выкидывает сигарету. Смотрит на Арона. Щурится. - Брат. Уступи. Я хочу.

Алиса

Мужские руки крепко сжимают бедра, рывком притягивают к себе. Впечатываюсь в приоткрытые губы. Горячий язык врывается мне в рот, настойчиво и жадно.

Ощущаю, как между ног в меня упирается твердый бугор.

И сзади тоже.

Меня зажимают два мужчины.

А третий сидит в кресле.

И смотрит.

Открываю глаза и вздрагиваю.

Футболка задралась, я вся мокрая, в поту.

Смотрю в потолок и щеки горят. Какой приятный сон, и какой плохой, безобразие, сразу три брата.

Еще и такие наглые. Мерзавцы.

Сползаю с кровати, в ванной разглядываю себя в зеркале. Как приехала утром приняла душ. И легла с мокрой головой. Плещу воду на пальцы и приглаживаю волосы.

Хотела подремать пару часов. И машину этому беспредельщику вернуть к клубу. Но кажется, все проспала.

В комнате натягиваю юбку и блузку, собираю волосы в хвост.

Спускаюсь вниз и зеваю, слышу, как желудок урчит. Из кухни пахнет пирогами.

- Привет, - заглядываю в столовую. - Ты уже дома?

- Я-то дома, - папа щурится. Отставляет чашку с кофе. - А ты где всю ночь гуляла?

- У Вики, - прохожу к холодильнику, достаю бутылку с соком. Спиной чувствую его взгляд и скручиваю крышку, пью прямо из горлышка.

- Время пять, - позади двигается стул, скрежещет по полу. - Ты собралась?

Морщу нос.

- Может, мне необязательно ехать? - оборачиваюсь. - В другой раз.

- Нас пригласили, Алиса. Это неуважение, - он подхватывает со спинки пиджак. - Меньше гулять надо. Чтобы высыпаться.

- Я не гуляла, - вспоминаю про машину, которую здесь неподалеку бросила и с бутылкой иду за папой, на ходу пью. - Просто у меня одно дело.

- Это какое же? - он усмехаается, выходит в прихожую и с зеркала подхватывает барсетку. - Алиса, обувайся, тебе сколько повторять?

- Ты еще не повторял, - говорю себе под нос и влезаю в кроссовки. - Ладно, тогда часок посижу с вами, познакомлюсь и поеду.

- А машина твоя где? - он шагает на крыльцо и хмуро оглядывает двор.

- У Вики, - представляю свою Ауди с разбитым стеклом, может, ее уже и нет у сауны, угнали. Запинаюсь и роняю на ступеньки бутылку.

Томатный сок разливается под ногами, как кровь.

И от меня тоже одно красное мокрое место останется, если машина потеряется, это же не заколка.

Кусаю губы.

Папа оглядывается на сок со стеклом.

- Ну некогда, Алиса, некогда, - торопит меня. - Чего замерла?

- У меня срочное дело, - спускаюсь и щурюсь на солнце. - Можно мне попозже подъехать? Просто скажи адрес, и я…

- В машину села, - отрезает он и распахивает дверь. - Живо. Рождественские ждут.

С недовольством киваю и лезу в салон.

Складываю руку на груди.

Надо вернуть чужую машину и забрать свою. А не по гостям кататься.

И братьев с меня ночью хватило, еще одну троицу я не выдержу.

Мне сон бессовестный приснился. И я эти картинки, где в меня эрекцией упираются теперь из головы не выброшу.

Папа включает радио.

- Телефон дай, - просит.

Вздрагиваю.

Ничего у меня нет, все в проклятой сауне.

- Телефон не с собой.

- У Вики? - он косится на меня. - Тебе смешно?

- Я не смеюсь.

- Потом поговорим, - мрачно угрожает он и отводит взгляд. - Настроение не хочется портить.

Сижу притихнув, в окно рассматриваю дома и деревья. Подъезжаем к шлагбауму, и папа высовывается в окно.

- К Рождественским, - говорит охраннику, который курит возле вагончика.

Нам открывают, заезжаем в поселок.

Разглядываю участки с высокими заборами и обреченно вздыхаю. Точно угонят машину, если еще не угнали.

Папа тормозит возле черной кованой калитки. И бодро командует:

- Выгружайся, Алиса. Приехали.

Стою одна, посреди чужого дома. Вытираю вспотевшие ладони о платье.

Шаги в коридоре приближаются, голоса становятся громче.

Хмурюсь. Что-то знакомое улавливаю.

Этот тон.

Этот тембр.

Этот смех.

Это…

Нет.

Боже.

В дверях показывается брюнет в черном деловом костюме. За ним еще один в расстегнутой серой кожанке. За ним последний - в белой рубашке, небрежно заправленной в рваные джинсы.

Нет.

Кошмар какой-то. Быть не может.

Эти мужчины не братья Рождественские, они не мои будущие родственники.

Они - три тирана. Три монстра. Три деспота, не знающие отказа. Воплощение порока и власти, греха и зла.

Из-под ног пол уходит, и стены плывут, хватаюсь за сервировочный столик. Поднос с коктейлями с грохотом опрокидывается.

И все трое оборачиваются на меня.

- Я ее найду и потом…- продолжает разговор Ник, видит меня и замолкает. Его полные губы медленно расплываются в широкую улыбку.

Пауза кажется такой долгим, бесконечной просто.

Топчусь по лужицам коктейлей, а хочется припустить отсюда, но до выхода так далеко, им ближе.

Меня поймают, я знаю.

- Не понял, - Арон хмыкает. Переглядывается с братьями. И зелено-карий взгляд упирается в меня. - Ты нас как нашла, Алиса? У нас дома путаны, - он лениво идет на меня. - Долг пришла вернуть? Сама? Хвалю.

Он усмехается.

- Я вас не искала, еще нехватало, - в панике пячусь, поясницей упираюсь в подоконник. Затравленно смотрю на троицу. - Я тут с папой. Знакомиться. Помолвка, - мой голос под конец скатывается в шепот.

Не может быть.

Как же я так.

Вздрагиваю, когда он в один широкий шаг оказывается рядом.

- Что? - хватает меня и притягивает к себе.

- С папой, - тяжело дышу, смотрю ему в лицо. В его глазах черти пляшут, слышу, как позади Ник смеется, весело и страшно.

- Выпустите меня отсюда, - требую. Дергаюсь из рук Арона. - Я на ужин не останусь. Мне уже ночью досталось.

- Тебе досталось? Ты так думаешь, Алиса? А твой отец знает, чем ты зарабатываешь? - Арон наклоняется и выдыхает мне в губы. - Он очень обрадуется. Вот прямо как я сейчас.

По телу мурашки несутся от его слов.

Его руки на бедрах, задирают юбку, и по-хозяйски сжимают ягодицы. Он так смотрит, что кажется, здесь меня сразу уложит, на пол.

- Дайте уехать, - прошу.

Я парализована. Как во сне, где меня целовали, обнимали, тискали, а я не вырывалась.

Мужские руки сжимаются сильнее, мнут ягодицы.

- Арон, не запугивай лапушку, - за его спиной негромкие шаги слышу, рядом вырастает Ник. Косится вниз на мои голые бедра и негромко присвистывает, - а нижние девяносто мы еще не оценили. Алиса, бегом снимай трусики.

У меня в ушах шумит, поверить не могу. В доме, где полно народу, где мой отец.

Со мной такое.

Взвизгиваю, когда руки Арона тянут кружевную ткань вниз.

- Хватит! - пытаюсь прикрыться юбкой, и одновременно бью его по плечам.

- Ну-ка тихо, - командует он привычно жестко, уверенный, что его послушают. Наклоняется и сдирает с меня белье вниз по ногам.

Ощущаю, как другая пара рук меня приподнимает за талию.

Остаюсь без трусиков.

Тяну руку.

- Так походишь, Алиса, - Арон мнет кружево в кулаке и толкает в карман пиджака. - Потрясешь голой попкой. Тебе не привыкать.

- Упругая? - Ник смотрит на мои бедра.

- Не твое дело! - судорожно поправляю юбку, не понимаю, как быть теперь. Хочется закричать и всем рассказать, как они трое за мной гонялись всю ночь.

- Вот это видишь? - Ник приближает свое лицо, и я вижу, легкий синяк и припухлость на идеально выточенной скуле. - Если бы не Арон. Я бы тебя уже где-нибудь в кладовке сладко трахнул, заразу, - большим пальцем он оттягивает мою нижнюю губу.

- Не надо, - шлепаю его по руке.

Вспоминаю сон и низ живота тянет. Представляю мужские руки на теле. Стою, зажатая в углу этими двумя, и боюсь скандала, что мне на это папа скажет, ужин в образцовой семье вот-вот накроется.

И не медным тазом.

Чем-нибудь похуже.

- Парни отбой, - зовет Виктор, и я сразу выглядываю из-за спины Арона. Виктор смотрит в арку. - Идут.

- Явились? - по зоне отдыха разносится густой, тяжелый бас. И появляется сам мужчина - весь седой, но такой гордый, высокомерный, он несет себя с таким достоинством, что мне сразу ясно становится - глава семьи.

Дед.

Бородатый, как в сказке.

- Вы опоздали, - ворчит он и хмуро оглядывает своих бессовестных внуков. Смотрит на меня. - Алиса?

- Да. Добрый вечер, - топчусь рядом с Ником и Ароном. Тереблю край юбки. Без трусиков неуютно, кажется, все уже знают, что они у Арона в кармане, и что только что здесь творилось.

- Регина накрыла на стол, - он кивает в сторону Арки.

- Как освободились - так сразу примчались, - Арон закатывает рукава. Бросает краткий взгляд на меня, и похлопывает себя по карману, намекая.

Щеки пылают.

- У меня еще и машину угнали, - Ник отступает от меня, вслед за Ароном шагает к арке. - Я бы так наказал этого гонщика, руки чешутся. Ла…- он оглядывается. Хотел лапушкой меня назвать, но осекается. Карие глаза сверкают, огнем горят. Он поправляется. - Лариса, идем за стол. Будет вкусно.

- Алиса, - дед с подозрением разглядывает меня такими же черными глазами. - Николас неприлично имена коверкать.

- Понял, принял. Алиса.

Неуверенно семеню к арке.

Нужно шепнуть папе, что я уезжаю.

Я не останусь.

Прохожу мимо Виктора, дожидающегося остальных и несмело смотрю на него.

У него лицо каменное, он на меня внимания не обращает.

Выдыхаю и юркаю в арку.

И тут же вздрагиваю всем телом, когда его руки тянут за юбку назад. Задирают и звонко шлепают по ягодице.

На нас оглядываются Ник с Ароном.

- Клевая попка, - ухо опаляет дыхание Виктора. - Как я и думал.

- Виктор, руки не распускай, - цедит Арон.

Ягодица горит. Вырываюсь вперед и обгоняю их, за дедом проскакиваю в столовую.

Вслед мне раздаются смешки.

Оборачиваюсь и вижу три похожих хищных лица.

Они теперь знают меня.

Мою фамилию, кто мой отец, где я живу.

Они меня уже все трое облапали, забрали трусики.

Они не отстанут.

Понимаю это и шагаю к папе, который сидит в кресле за столом.