Глава 24

С ожесточением тру губкой грязную миску и кошусь в окно.

Мне отсюда лишь часть двора видно, и непонятно, уехали Виктор с невестой, или еще в доме торчат, со всеми прощаются.

- Лапушка, ты почему никого не дождалась? - слышу голос Ника сквозь плеск воды, и сам он подходит к раковине, берет из моих рук чистую миску. Сдергивает белое полотенце с ручки посудомоечной машины. - Сегодня можно все сюда загрузить, - разрешает. - А на следующей неделе устроим нормальный ужин. И будем с тобой вместе посуду мыть.

Не отвечаю, не глядя на него ополаскиваю стаканы.

- Так, ясно, - он усмехается. Выключает воду. Наклоняется ближе, протискивается к раковине, и я невольно отступаю, задираю на него голову. Он улыбается. - Обиделась? Зря. Нас ждали на ужине, я же не мог забрать тебя и махнуть в аэропорт. Оттуда несколько часов самолетом до пляжа, и пить коктейли на берегу океана, на теплом песочке под полосатым зонтиком.

- Хорошо расписал, - киваю, и перед глазами эта картинка, где мы с ним под звездным небом на пляже вдвоем. - Думаю, мог бы, Николас.

- У меня есть обязательства перед семьей, - говорит он и темный взгляд непривычно серьезный, чуть грустный. - Я, может, и хотел бы, Алиса. Но все немножко сложнее, чем тебе кажется.

- Расскажи мне. В чем сложность.

- Ну. Ночью на свадьбе ты под столом мой член сжимала. А сегодня мы с семьей вместе ужинали. Понимаешь, лапушка?

Со стороны арки раздается недовольное покашливание, и мы оборачиваемся. Глазами натыкаюсь на сурового деда и невольно сжимаю крепче мокрый стакан, щеки полыхают, слова Ника в висках стучат.

- Я тебя жду, Николас, - негромко напоминает дед. Кивает мне. - Посуду загрузят в машину, Алиса, не надо мыть, - повторяет слова внука.

Ник отталкивается от раковины, близко-билзко ко мне, окидывает меня красноречивым взглядом. И лишь потом, спустя долгие секунды, сдвигается в сторону.

Он шагает к деду, а я запоздало замечаю, что не дышала даже, и перевожу дух. Подхожу к воде и открываю кран, споласкиваю стакан, и лицо заодно. Ставлю посуду в сушку и, не выдержав, выглядываю в окно.

Машины Виктора нет - значит, уехал. Невесту провожать, как и обещал. Храбрый полицейский, истиный джентельмен.

Я перед ним не извинилась за то, что про традиции их ляпнула, но я и не считаю, будто не права в чем-то.

И вот он уехал, но он же вернется. И если не пошутил про ночь в их доме, и что спокойной она не будет - одной лучше не оставаться.

Грызу ноготь и топчусь на кухне, бесцельно разглядываю мозаику на потолке. На шахматную доску похожа, черные и белые клеточки, только без фигурок.

Это красиво, у Регины талант.

Прислушиваюсь к шуму в доме, и это так непривычно, у нас с папой всегда было тихо, нас ведь всего двое. А здесь пространство наполняет ровный гул - работает техника, где-то рядом бубнит телевизор, отголоски разговоров долетают, и снаружи соеди, кажется, подстригают пожелтевший газон.

Достаю сотовый и набираю Вику.

- У меня ночевать не получится, наверное, - говорю, едва она принимает вызов и забираюсь на высокий мягкий табурет. - Я у Рождественских.

- И когда ты мне об этом сказать рассчитывала? - Вика возмущается, слышу, как она обиженно раздувает щеки. - Ты же не хотела к ним ехать?

- Так вышло, - веду пальцем по лакированной столешнице, вдоль линий. - И машину пока не забрала. Если меня отпустят - могу заехать за тобой. Попозже.

- Как понять, “если отпустят”, - переспрашивает Вика, и по голосу уже представляю, как она недобро щурится. - У тебя там что, военный режим? Казарма? Отпрашиваться надо? Алиса, я с тебя в шоке.

Молчу.

Глупо все это, но я же не знаю здешних порядков, если даже братья домой ночевать возвращаются, если даже папа переехать согласился - никто со мной не шутит, это ясно. И к семье Рождественских у меня претензий нет, только к братьям, но не выносить же всем на обсуждение то, что между нами случилось.

- Ладно, Вик, - болтаю ногой в воздухе, в вазочке на столе ворошу орешки. - Что ты решила? Заезжать за тобой или как?

- Адрес мне скинь, - деловито просит Вика. - Сама приеду. Гостей же тебе принимать можно, или все, ты нашу многолетнюю дружбу на мужчин променяла?

- Конечно, променяла, - язвительно поддакиваю и закатываю глаза.

- Сообщение жду, - требовательно говорит Вика. - Это же не сильно далеко?

- Увидишь, - сбрасываю звонок и вспоминаю адрес. Набираю сообщение Вике, жую орешки. Краем уха слышу, будто меня зовут, и неохотно сползаю с высокого табурета.

Убираю телефон в задний карман джинсов, выруливаю в коридор.

И отшатываюсь от высокой фигуры Арона.

- Тебе надо колокольчик повесить на шею, - предлагает он без улыбки. Пальцем поддевает пояс моих джинсов и притягивает к себе. - Чтобы вот ты идешь. И я слышал, где ты. А то дом большой. Прячешься от меня. Да? - пальцами он легко шлепает мне по губам, когда я рот открываю, чтобы достойно ответить на его хамство. - Комнату свою хочешь посмотреть, Алиса? - он сильнее оттягивает мои джинсы и заглядывает за пояс, смотрит трусики. Усмехается. - Пойдем. Кровать тебе покажу.

- Кровать показывай своим подружкам, а меня трогать больше не смей, - вырываюсь, и не готовая, что он так легко отпустит, пошатываюсь и налетаю на стену.

Глупо выгляжу со стороны. Боковым зрением вижу, как он снисходительно мне улыбается и поправляю волосы.

- Алиса, - Арон подходит ближе. Ладонью упирается в стену возле моего плеча, наклоняется. - Я, как хозяин дома, проявляю гостеприимство.

- Не делай вид сейчас, что ты родству нашему рад, - поднимаю голову. - Ты ночью сам сказал. Что не дашь моему отцу жениться.

- Ну.

- Чего ну? - раздуваю ноздри. - Нечего в доброго хозяина играть, я тебя насквозь вижу.

- Да что ты говоришь, малышка, - он усмехается, снова подцепляет пальцем пояс моих джинсов. Понижает голос, и в нем появляются эти проклятые нотки - хрипловатые и низкие, они дрожь по коже запускают, будят память. - Ответь мне на один вопрос. И пойдешь по делам.

- Быстрее только, - деловито складываю руки на груди, и невольно подаюсь бедрами к нему, когда он настойчиво тянет меня за джинсы.

- Ты знала, что сегодня приедешь ко мне, - говорит он, приблизившись к моим губам. Его голос снижается до шепота. - И специально надела эти трусики. Потому, что ждала, когда я полезу к тебе в джинсы. Хотела этого.

Толкаю его в грудь. Шлепаю его руку, ухватившую меня за джинсы и сдвигаюсь в сторону. Торопливо подтягиваю пояс и качаю головой.

- Это обычные трусы, - зачем-то оправдываюсь и краснею, я ведь правда, когда вернулась со свадьбы закрылась в душе на целый час, а после долго стояла у шкафа и выбирала белье.

И надела новый алый комплект, очень откровенный, для настоящей женщины. Вика подарила мне это белье год назад, а я все никак не решалась примерить.

И вот сегодня…

- Горячая ты штучка, Алиса, - Арон так и стоит, у стены, подперев ее ладонью. И выглядит самоуверенным, точно знает, что я ради него красные трусики нацепила. - Где была сегодня?

- То есть? - хмурюсь, за его мыслями не успеваю. Все еще думаю про трусики, и самой себе ответить пытаюсь, зачем я их надела.

- Почему не с отцом приехала, а с Николасом, - Арон делает шаг ко мне, поддергивает рукава рубашки.

- А-а-а. Это не твое дело, - с трудом скрываю злорадство в голосе. Ладонями упираюсь в бедра, смело смотрю в его сузившиеся глаза. - Как ты там вчера сказал?Твоя либо сразу, либо никогда. Так вот, никогда, Арон, и нечего приставать, я тебе не секретарша, отчитываться перед тобой. С кем хочу, с тем и буду ездить.

- Да ты совсем обнаглела, пигалица, - он наступает на меня, и я невольно пячусь, он оттесняет меня в кухню обратно, и я уже бежать готова, он лавиной, что с горы летит мнится мне, безжалостной и холодной.

- Стой, - безнадежно предупреждаю.

И за его спиной вдруг спасительно звучит папин голос.

- Арон, вот ты где.

Арон останавливается, я замираю тоже. Поворачиваемся на папу, он стоит в арке в столовую, в руке держит свою любимую резную шкатулку с сигарами. Замечает меня и кивает, будто сам себе.

- Алиса, а я думал ты опять сбежала. Я чего хотел-то, - он встряхивает шкатулку. - По сигаре выкурить. И обсудить надо кое-что.

Арон выдерживает паузу. Окидывает меня взглядом с ног до головы, задерживается на бедрах и, кажется, сквозь джинсы на трусики пялится, от чего у меня кожа начинает чесаться и хочется прикрыться.

- Ладно. Надо так надо, Александр, - он нехотя отступает от меня. - Пойдем в кабинет.

По коридору он шагает к папе.

Перевожу дыхание и проверяю телефон в кармане. И когда они скрываются в арке, торопливо сворачиваю в другую сторону, в холл.

Обуваюсь и нервно смотрю по сторонам.

Один невесту провожать уехал, второй с папой курить намылился, но третий где-то здесь, в доме ошивается…

Поэтому, лучше дождаться Вику на улице.

Решаю и выхожу на крыльцо.