Самодовольная усмешка касается его губ.

— Ребро?

— Я в порядке. Не стеклянная.

— Это и опасно. — Лазарро проводит пальцем по моей ключице.

— Я хочу иначе. Хочу то, о чём ты говорила. Больше не терять время. Успеть всё. Я долго думал над твоими словами, Белоснежка, и больше не собираюсь видеть тебя мёртвой. Никогда. — Он опускает голову и, словно кривясь от боли, прижимается к моему лбу.

— Постараюсь больше не умирать, — шепчу я.

— Будь так добра и больше никуда от меня не уходи. Даже на другую сторону. Одна никуда. Обещай, — требует, обхватывая ладонями моё лицо.

— Я сопротивлялась так долго, как могла. Я буду стараться. Ждать тебя до последнего. Клянусь, что всегда буду любить тебя даже на другой стороне. Я не предам нашу веру. Я не предам ни тебя, ни себя. Буду молиться на каждый вздох рядом с тобой. Ты мне очень нужен, Лазарро. Безумно. Я…

— Я не потеряю тебя, Белоснежка. Больше не потеряю.

Губы Лазарро накрывают мои, и я цепляюсь за его плечи, словно утопающая. Да, я уже была ей несколько раз. Мы часто плавали вместе с ним, и он всегда был рядом, кроме одного раза.

Лазарро врывается языком мне в рот и касается кончиком моего, отчего я издаю стон. Привкус вина и сигареты, выкуренной несколько часов назад, безумно возбуждают меня. Я узнаю его поцелуи из тысячи. Его жадный рот. Его поглощающие губы. Его горячее дыхание. Мы целуемся долго, то медленно, чтобы насытиться и немного успокоить бушующую страсть, то быстро, опасаясь, не успеть насладиться моментом. От этих поцелуев у меня кружится голова. Лазарро гладит мою спину, стискивает мои ягодицы, а я всем телом трусь о него, скуля от ноющих и возбуждённых сосков, отяжелевшей груди и вибрации внизу живота.

— Я хочу тебя. Очень, — выдавливаю из себя хриплые слова.

Без слов Лазарро бросает меня на кровать и сразу же оказывается надо мной. Он разрывает ткань платья от груди и до самых ног, вызывая дрожь по всему телу от манеры животного. Разбрасывая полы разорванной одежды в стороны, приподнимается и окидывает меня жадным взглядом, пока раздевается сам. Моё дыхание становится поверхностным, слабым и горячим. Кожа покрывается мурашками, а соски выпирают от соприкосновения с холодным воздухом спальни. Трусики исчезают с моих бёдер. Ладони Лазарро проходят по моим ногам, затем обхватывают мою талию. Я тянусь к нему, но сразу же встречаюсь с его властным взглядом.

— Руки по бокам и не смей ими двигать. Тебе разрешено только держаться за простыни, не более. Ноги не сводить. Не делать никаких движений. Не вынуждай меня, связывать тебя, тебе ещё рано, Белоснежка. Ты распята для меня и моего воображения, — резко приказывает он.

С шумом втягиваю в себя воздух, вся сжимаясь внутри. Мои руки вытягиваются, и я стискиваю ткань простыней. Лазарро гладит моё тело. Его пальцы замирают на шрамах, он водит по ним и, наклоняясь, касается губами. Кожу сразу же обжигает, мои глаза закатываются, а между бёдер всё накаляется. Возбуждение невероятно сильно ударяет в низ живота, вырывая скулёж, пока Лазарро скользит губами по моему телу. По груди. Задевает соски. Это пытка. Лежать покорно, пока кровь бушует и требует большего, больно. Очень больно, но в то же время жарко. Лазарро опускается к моему лобку и резко хватает пальцами клитор, сжимая его до моего крика от боли. Моё тело выгибается от удовольствия и тока, прошедшего через всё тело. А потом удар по клитору. Ноги сразу же начинают дрожать, и я хочу свести их.

— Нарушила приказ, Белоснежка. Плохо. Не двигаться, — рычит Лазарро. Он ударяет меня по внутренней стороне бедра, и я стискиваю зубы от пульсации на коже. Это больно. Кожа очень чувствительная, и я… просто задыхаюсь, ощущая жар его дыхания на клиторе, а потом это сменяется холодом. Он дует на него, всхлип срывается с моих губ. Я жмурюсь и сильнее стискиваю простыни. Мои мышцы то сжимаются, то расслабляются в такт дыханию.

Когда его рот накрывает клитор и грубо всасывает его, я кричу от неожиданно мощного оргазма. Он обрушивается на моё сознание, растворяя там сладкую кислоту, отравляющую ядом страсти каждую клеточку моего тела. Меня трясёт, и я просто не могу не двигаться. Конвульсивно сжимаюсь, задыхаясь, оттого что Лазарро крепко удерживает мои бёдра, вылизывая языком всё, что попадается у него на пути. Мои ноги дрожат, но мне нужно большее. Его член. Его вкус. Его боль. Новые грани этого мира. Я хочу достичь большего.

Лазарро мучает меня безумно долго. Оргазмы льются на меня, подобно лавинам, окатывающим тело. Усталость не наваливается, как раньше, а лишь усиливает желание. Его губы везде. Пальцы тоже. Он гладит, ласкает, сосёт, лижет моё тело, выбивая крик за криком. Он трахает меня медленно, наслаждаясь искажённым от мучений лицом. Вжимает моё тело в матрас, разрешая кончить, и всё начинает по новой. Бесконечно, словно теперь он тоже боится не успеть узнать каждый миллиметр наших тел, сплетённых вместе.

Глава 5

Я боюсь быть счастливой. Боюсь, потому что опыт прошлого даёт о себе знать. Боюсь, что за хорошим точно последует сильная боль. Боюсь… но моё сознание уже смирилось. Оно упрямое, хуже Лазарро и его требований кончать так долго, насколько это возможно. Даже во сне. Даже не понимая, что это происходит. Ведь именно этим мы и занимались. Он брал меня всю ночь. Трахал, потом засыпал и снова занимался со мной сексом, возбуждая сонную, потерянную и вспоминающую, что Лазарро вернулся. Он как будто не давал мне забыть об этом. Не позволял мне усомниться в том, что не отпустит. Хотя я и так верю ему, но наслаждаться им это лучшее, что со мной происходило в последнее время. И по этой же причине нега, усталость и неприятное давление в ребре будят меня вкупе с очередным оргазмом.

— Дам тебе поспать в самолёте. Нам нужно ехать, — шепчет Лазарро, убирая прядь волос и прикусывая моё ухо. Непроизвольно сжимаю член, ещё находящийся внутри меня.

— У нас будет когда-нибудь нормальный отпуск? — бормочу, теснее прижимаясь спиной к его груди.

— Ничего нормального у нас не будет, Белоснежка. Всё через задницу, — смеётся он.

— Я бы не прочь поваляться на пляже голой, трахаться с тобой там же и пить коктейли. Никуда не ехать, ни о чём не думать, только о тебе, твоём члене и еде, — шепчу, бросая на него томный взгляд.

— Идея нравится. За исполнением я прослежу. Но сначала разберёмся со всем этим дерьмом. Вернём тебя на место, поприветствуем твоего «дружка» смертью, и тогда ты, я и хоть что угодно. Голые. — Лазарро целует меня в нос и, отпуская, встаёт. Он потягивается, разминая мышцы, а я снова хочу его. Это такой чертовски сильный голод по его телу, губам, рукам и ощущениям. Он неконтролируемый. Видимо, мои гормоны сошли с ума или же просто освободились и теперь требуют мужчину. Одного-единственного.

Принимая вместе душ, я не могу не дотрагиваться до Лазарро и не целовать его спину, грудь, шею, а он позволяет. Он так же, как и я, растворяется в этой страсти. Я замечаю, что он изменился или же больше открылся мне, перестав чего-то бояться. И даже его движения за эту ночь стали более трепетными и нежными ко мне. Хотя он так же, как и раньше, силён и властен, но поцелуев стало больше, прикосновений тоже. Свободы больше. Его пальцы всегда будут стискивать мои волосы, а его шумное дыхание вырываться сквозь стиснутые зубы, но ещё я слышу его стоны, пока глотаю сперму и облизываю член. Он, как насытившийся кот, улыбается мне и шлёпает по ягодице, оставляя меня одну в душе. Это странно и правильно. Мы вместе. У нас отношения. Никогда бы не подумала раньше, что буду улыбаться, как дура, от одной только этой мысли. А ещё мы живы. Это главное. Да, жизнь.

— У меня такое ощущение, что мы бежим отсюда, — замечаю я, когда мы с Лазарро быстро спускаемся по лестнице.

— Сделаем вид, что обижены на Анхеля, — усмехается он.

— А его развязали?

— Ой, забыл оставить записку, но ничего, кто-нибудь найдёт его.

Прыскаю от смеха, и мы вылетаем на улицу. Охрана напряжённо смотрит на нас, пока мы быстро пристёгивается и выезжаем с территории Анхеля.

— Ты уверен, что это не принесёт новых проблем? — уточняю я.

— Насрать. Если бы он не тронул моё, я был бы более вежлив, — отвечая, передёргивает плечами Лазарро.

— Но ты понимаешь, что…

— Насрать, сказал же. Это наши дела, но никому не позволено трогать моё. Ты моя. Не для того я, как мудак, тащил тебя на поверхность и ухудшил состояние твоих рёбер, чтобы какой-то ублюдок решил, что я для него вырвал тебя с того света. Моя. Разговор окончен, — резко отрезает он. Поджимаю губы, но через секунду улыбаюсь.

— Я обожаю, когда ты такой. Ревнивый. Злобный. Мудак, — сладко тяну.

Лазарро бросает на меня тяжёлый взгляд, приправленный отвращением к моим словам, а я смеюсь и чмокаю его в щёку.

— Признай, что быть со мной в отношениях не так уж и плохо. — Вожу пальцем по его шее.

— Я за рулём. В моих руках руль и управление машиной. Если ты продолжишь, то вряд ли я буду доволен, вообще, чем-то, — цедит он, крепче держась за руль.

— А когда за него держишься, ты представляешь, что руль — это моя талия и твой член скользит во мне?

— Белоснежка, — предостерегающе шипит Лазарро.

Хохоча, возвращаюсь на место, и довольная своей шалостью смотрю на пейзажи. Уже скоро мы улетим в Америку, а в Испании мне понравилось, поэтому я наслаждаюсь открывающимися видами. Неизвестно, какими будут отношения с Анхелем далее, но признаю, что мне бы стоило обидеться на него из-за обмана, но мне плевать. Правда, я словно окрылённая, и меня ничто не волнует.

Замечаю, что мы сворачиваем на оживлённую улицу, и Лазарро останавливает машину. Удивляясь, перевожу на него взгляд.

— Нужно поговорить и пожрать.

— Это безопасно? Ты снова без охраны, — хмурюсь я.

— Я смогу тебя защитить.

— А себя?

— Тогда для чего мне ты?

Цокая, закатываю глаза.

Мы выходим из машины, и Лазарро берёт меня за руку. Он ведёт меня за собой в кафе. Мы располагаемся у дальнего столика и делаем заказ.

— Итак, о чём пойдёт разговор? — приглушённо спрашиваю его.

— О том, где я был.

— Чёрт, совсем про это забыла, — щёлкаю языком. — И где ты был?

— Много где. Португалия. Италия. Австрия.

— Неплохо для человека, который ненавидит путешествовать.

Лазарро раздражённо смотрит на меня, вызывая ещё одну улыбку.

— Хочу предоставить тебе выбор, Белоснежка. Я могу отправить тебя домой, в Нью-Йорк. Могу взять тебя с собой для последнего пункта моей остановки перед тем, как вернуться в Америку, — он делает паузу, и теперь мне уже не смешно.

— И какой пункт последней остановки? — напряжённо интересуюсь.

— Англия, Лондон.

— Что? — изумлённо шепчу.

Лазарро складывает руки, лежащие на столе, в замок, и его лицо становится очень серьёзным. Это пугает.

— Только не говори мне, что в покушении задействована моя семья, — жалобно прошу его, но по взгляду всё понимаю.

— У них нет столько денег, Лазарро. Убийства тоже имеют свою цену, — напоминаю я.

— Поэтому мне нужно кое-что проверить. По всем моим данным, заказ шёл именно из Англии, от людей, которые продали информацию о тебе и обо мне. Они уверены, что я бандит и сделаю всё ради тебя. Богатый бандит, который готов заплатить любые деньги за то, чтобы тебе не навредили. Это правда. Только я не бандит, а хуже. Я Босс. И в этом деле куча несостыковок. У твоей семьи нет смысла заказывать тебя, кроме как получение приличной суммы после твоей смерти. Твоя жизнь застрахована твоими родителями, точнее, отцом…

— Прости? — давлюсь воздухом.

— Ты не знала? Два года назад перед твоей поездкой в Америку, отец застраховал твою жизнь на большую сумму, — сообщает Лазарро. Шокировано охаю и прикрываю рот ладонью.

— Но откуда у него деньги?

— С его счетов. Он копил очень долго, поэтому решил, что твоя жизнь очень ценна, и застраховал её. Думаю, он опасался, что болезнь твоей матери передаётся по наследству, и решил, то если это случится, то у тебя будет возможность получить хорошую медицинскую помощь. В случае твоей смерти родственники получат большие деньги на похороны.

— Господи. — Мне становится дурно.

— Видимо, твоя семья нашла или выписку, или документ, подтверждающий это. Они могли передать и продать информацию о тебе, но им нужна была твоя смерть. Исключительно смерть, а не выкуп за тебя. Они знали, что со мной шутки плохи. Тот заказ, который они сделали, был направлен в одну из лондонских банд, у которых твоя сестра брала заём. Она обменяла информацию на деньги и заказ, но попросила, чтобы это было анонимно. Англичане не решились на подобное и передали всё своим партнёрам из Австрии, те тоже не рискнули портить отношения с американскими семьями. Об этом услышали португальцы, а им насрать, кого убивать. Они получили деньги и собирались вылететь в Америку, но ты прилетела в Испанию, и им практически всё удалось.

— Ты уверен в том, что это Брайан и Сьюз? — хмурясь, спрашиваю.

— Нет. Англичане говорят, что лично не принимали заказ. Он последовал после получения денег, которые твоей сестре пришлось сразу же вернуть за долги. Они решили, что это Сьюзен, потому что в заказе было явно указано, что сделала его женщина, и она же просила не выдавать её. Логически всё указывает на твою сестру, но, — Лазарро замолкает, когда нам приносят завтрак. Он кивает официанту и только потом продолжает:

— После смерти твоего отца Сьюзен взяла ещё один заём у другой банды, чтобы выкупить дом, в котором они все и жили. Твоя смерть позволила бы им получить деньги со страховки, погасить долги и выправить свою жизнь, но они слишком глупы для этого. Конечно, они в курсе того, что сделал твой отец, и как ты сказала, просто так никого не убивают. Нужны деньги и большие, потому что это компенсация какой-то банде за усилия и потерю своих людей. Записка гласила, что это будет выполнено в долг и, конечно, разумный человек не указывает свои данные, а твоя сестра указала. Она хоть и дура, но так подставляться не будет. Она бы указала имя своего брата, его жены, соседа, но не своё. Она труслива. Поэтому я считаю, что их подставили.

— Для чего? Чтобы я приехала и разобралась с ними? Убила их?

— Вероятно. Говорю же, в этом деле очень много несостыковок, все врут и выкручиваются. Каждый даёт разные показания и путается в этой лжи.

— И ты думаешь, что это дело рук не моего «дружка»?

— Если только из-за ревности ко мне. Но тогда бы он попытался убить меня, чтобы показать, как он недоволен нашими отношениями. Другими словами, заявить свои права.

— Значит, это кто-то ещё. Тот, кому выгодна моя смерть. Кто устал от меня. Кто ненавидит меня и следил за нами. Тот, кто был уверен, что мы снова вместе, — заключаю я.

— Верно.

— И тот, кто знал или слышал о твоих прошлых убийствах. Ты рассказывал про итальянскую традицию разбрасывать сокровища по дну моря или океана. А также Карл упоминал о сообщении…

Лазарро напрягается, а я прикусываю язык.

— Что ещё он рассказал? — низким голосом цедит он.

— Сказал, что тебе прислали сообщение, но вы уже знали обо всём. Да и признался, что ты меня спас. К слову, я в курсе о чипе и благодарна за него. Не хочу лишаться такой защитной меры, поэтому не злюсь. Карл театрален и описывал, как он испугался, как боялся, как страшно ему было, как меня вытаскивали с того света и сколько раз реанимировали. В общем, ничего, что помогло бы мне понять, кто за всем этим стоит, — равнодушно произношу и пожимаю плечами. Лазарро расслабляется.

Почему же Лазарро так боится того, что я узнаю о том, как он страдал, посчитав, что потерял меня? Зачем держит всё это в себе, если правда о том, что он пережил, и о его чувствах могла бы помочь нам в будущем? Я не знаю, но настаивать не буду. Каждый имеет право на тайны. И Лазарро не умеет признаваться в своих слабостях, он предпочитает игнорировать их, пока не становится поздно. Надеюсь, что он не будет тянуть с этим.

— Так значит мне нужно решить, еду ли я с тобой? — задумчиво спрашиваю его.

— Да.

— Ты уже знаешь ответ. Я точно не упущу этот шанс, тем более хочу проверить, как поживают мои мальчики. Возможно, снова смогу помочь им, — говорю и мрачнею от воспоминаний.

— Белоснежка, твои племянники…

Поднимаю взгляд на Лазарро.

— Что с ними?

— Они в приюте.

— Откуда ты знаешь? — с ужасом в голосе шепчу я. — В каком приюте? Как?

Он прочищает горло и делает глоток кофе.

— Отслеживаю информацию. Социальный работник, к которому обратился твой отец перед смертью, вынес решение забрать детей у родителей и поместить их в приют.

— Зачем папа это сделал? О Господи… Боже мой. Сьюз узнала об этом, и она могла убить его, — догадка пронзает меня.

— Это не она. Вероятно, её муж. Он не так близко общался с твоим отцом и не знал многих нюансов по поводу телевизора и алкоголя. Хотя метод убийства женский. Яд.

— Но… но вскрытие показало только сердечный приступ, — шепчу я.

— Есть вещества, которые провоцируют подобные анамнезы. В его крови был найден ещё и алкоголь. Благодаря ему яд нейтрализовался, и всё выглядит как естественная смерть. Так убивают женщины. Они не марают руки, кроме тебя, разумеется. Ты любишь умываться кровью. Мужчины действуют более просто. Они приходят и убивают. Ломают шею, бросают тело у лестницы. Или другие способы. Яд — зачастую излюбленная женская уловка, хотя ей пользовался и Сайрус. Но я склоняюсь именно к женщине, которая решила отомстить исключительно тебе и натравить на меня. А также это было ещё и предупреждением: «Держись подальше от нас, иначе будет плохо». Женщины любят оставлять последнее слово за собой. Мужчины этого даже не говорят. Они приходят и делают.

Резко вскидываю голову и решительно смотрю в глаза Лазарро.

— Зачем ты ездил в Италию?

— У меня были дела там. И я не обязан отчитываться…

— Изабелл. Она была причиной. — Ревность вкупе с моими интуитивными догадками выводят меня из себя. Я ударяю кулаком по столу, отчего задеваю кружку с кофе, и она летит на пол.

— Белоснежка…

К нам бежит официант, но я не свожу взгляда с лица Лазарро.

— Ты не даёшь её убить, хотя видишь, что она совершает ошибку за ошибкой. Она подставляет тебя, причиняет вред мне, убила моего отца. Думаешь, я буду спокойна? Нет. Тебе тоже нужно сделать выбор, Лазарро. Или она, или я. Выберешь её, мне станет плевать на все наши клятвы. Даже бровью не поведу, оттого что ты меня предашь, но её я сама убью. Больше терять время на твои интриги я не собираюсь. И уж точно позволять ей убивать тех, кого я люблю, тоже. Я не голодна. Больше не голодна. Аппетит пропал. — Резко подскакиваю со стула и вылетаю на улицу.

Поверить не могу в то, что Лазарро продолжает её покрывать. Сейчас, расхаживая по улице и пытаясь утихомирить безумную ярость, я осознаю, что он знал ранее, кто убил моего отца. Он знал всё. Разгадал все загадки, а Изабелл до сих пор жива. Нет, это не ревность, а справедливость. Изабелл ещё изначально откровенно говорила, что я ей неугодна, и она сделает всё, чтобы избавиться от меня. Но самое страшное, я опасаюсь того, что это именно она заказала меня. Это было выгодно ей, и если учесть то, что рассказал мне Карл, то я не понимаю, почему Лазарро не мстит за меня. Не показывает ей, что трогать меня опасно, и он запретил. Столько послаблений для неё. Из-за чего? Почему? Это ранит. Сильно так. Но я не сдамся. Хватит с меня вопросов. Мне нужны ответы, и я получу их от Лазарро или без него.

— Хватит устраивать истерики, Белоснежка, — раздаётся сбоку холодный голос Лазарро. Оборачиваюсь, стискивая до боли кулаки. Ногти впиваются в ладони, но я не могу утихомирить возмущения, бушующие в груди.

— Твоя ревность уже становится проблемой. Когда-то я предупреждал тебя, что не терплю такого. Я Босс, и ты будешь подчиняться моим правилам, — рычит он, наступая на меня. Это срывает мои тормоза. Невероятно сильный гнев затмевает рассудок.

— Что же ты не помнишь об этом, раз позволяешь своей суке Изабелл иметь тебя в задницу? — Это для него, как плевок в лицо. Он даже дёргается назад, а потом тянет руку, чтобы схватить меня и наказать, но я ловко уворачиваюсь и гордо задираю подбородок.

— Следи за языком…

— Ей советуй. Не только следить за языком, но и за собой. Она убивает и травит меня. Вероятно, она заказала покушение на меня, а ты ничего не делаешь. Ничего. Только принимаешь вид, словно это не важно. Раньше я бы повелась на твои слова о том, что Изабелл нужна тебе как-то иначе, может быть, это так и осталось. Но она убила моего отца. И я буду мстить…

— Прекрати нести хрень, Белоснежка. Давай садись в машину. Мы на виду…

— А мне плевать, где мы. Могу перейти на итальянский, чтобы никто не понял, сколько у меня лично к тебе накопилось претензий из-за одной твари, которую тебе нравится греть на своей груди в своих мыслях. Хотя не уверена, что только в мыслях, — выплёвываю с отвращением.

— Белоснежка. — Он дёргается ко мне, но я отскакиваю.

Тяжело вздохнув, грудь Лазарро поднимается из-за быстрого злого дыхания.

— Изабелл не убивала твоего отца. Она была со мной в тот день. Её не было в Англии…

— Она могла заказать его. Могла заказать и меня. Не отрицай, что Изабелл добилась своего. Не отрицай, что в её планы не входило завоевать здесь авторитет. И уж точно, не смей отрицать того, что эта сука сделала всё, чтобы уничтожить меня. Меня, а не тебя. Она с первого дня унижала, оскорбляла и подначивала всех, чтобы они убили меня. Ты это видел, но ничего не сделал. Ничего. Вот что меня злит, и я никогда не смогу быть спокойной. Твоя слепота по отношению к ней…

— Это глупый разговор. Ты не в себе. — Лазарро взмахивает рукой, желая прекратить спор, но сейчас меня вряд ли можно остановить. Я ненавижу Изабелл всей душой и не понимаю, почему Лазарро ни черта не делает с ней. Никак не проявляет к ней свою власть, а только отворачивается, словно ничего не видит.

— Я вот в себе, а ты? Вряд ли. Знаешь, я устала от того, что ты не можешь выбрать одну женщину, которая будет главной. Это или я, или она…

— Не смей ставить мне условий!

— Я буду это делать, потому что именно из-за тебя я отказалась от всего. Ты лишил меня всего, оставив только себя, своего грёбаного Создателя. А сам? Ну же, взгляни на своё отражение? Нет, не будешь, ты его ненавидишь, потому что знаешь, насколько оно лживое. И я не верю. Не верю в то, что Изабелл кого-то любила, кроме своей жажды власти. Ещё я уверена в том, что Изабелл единственная из девочек, кого принял в свою личную семью Фабио, и она точно была уверена в том, что никак не сможет конкурировать с мужчинами. Она нашла способ доказать всем, что не хуже их. Я никогда не поверю, что любящая женщина не узнает своего мужчину по шагам, аромату и якобы не проснётся до того, пока не застрелит его. Да ещё и смертельно. Как можно убить человека сонной? Это чушь. И ты в неё тоже не веришь. Изабелл знала тебя раньше. Вы встречались. Очень давно. Отсюда она знает о том, каким ты был и как убивал. Она уже тогда выбрала тебя, зная, что ты станешь Боссом. Ей нужен был не ты, как личность, а твоя власть, которая докажет свою значимость и утрёт нос всем, кто унижал её в детстве. Я даже не буду удивлена, если это именно Изабелл оплатила покушение на меня. Она хочет меня убрать и не остановится. А ты… — Подскакиваю к Лазарро и тычу ему в грудь, но он ударяет меня по руке, отчего я немного оступаюсь. На губах играет горькая усмешка.

— …даже не убеждаешь меня в том, что я не права. Ты знаешь об этом и позволяешь ей всё, что она захочет, из-за того, что тебе важно быть в центре внимания. Тебе не важна я, как личность. Тебе неинтересны ни мои чувства, ни мои переживания, ничего, кроме тех, кто за мной гоняется. Вот почему ты всеми силами хочешь забрать меня к себе. Со мной не скучно в этом плане, но как на человека тебе на меня плевать. Что ж, раз так, то я забираю все свои клятвы обратно, и подавись ты своей верой, она мне к чёрту не сдалась. У меня своя вера, и я никогда тебя в неё не посвящу, потому что ты недостоин. Облегчи уже всем нам жизнь, дай Изабелл трахнуть тебя, чтобы она оставила меня в покое. Сейчас из-за тебя и твоего бездействия по отношению к ней я потеряла всякий смысл и не понимаю, зачем делаю это всё. Ты простишь ей даже то, что она меня чуть не убила, но зато к себе требуешь другого отношения. Нет, так не пойдёт. — Злясь, распахиваю дверь машины и забираю свой чемодан с заднего сиденья.

— Белоснежка, она не заказывала тебя и непричастна к этому. И я не отрицаю, что Изабелл не ангел, но она ещё нужна мне для дела. Для того чтобы найти мудака, который хочет тебя.

Качаю головой, бросая разочарованный взгляд на Лазарро.

— Только кто тебя просил об этом?

— Что? Ты рехнулась? Я это делаю для тебя! Только для тебя! Чтобы ты жила!

— Ложь! Ты делаешь это для себя, но никак не для меня. Я тебя об этом не просила. Я, вообще, не принадлежу тебе. Я в чужой семье. А ты лезешь со своей помощью, которая мне к чёрту не сдалась. Я не просила тебя об этом. Ты сам так решил, потому что тебе это нравится. Не я, а то, что ты всегда в движении, доказываешь свою власть, свой авторитет посредством манипуляции моим сердцем, моими чувствами. И знаешь что, — делаю паузу, быстро облизывая губы.

— Ты не имеешь никакого отношения ни к моей семье, ни ко мне. Поэтому я запрещаю тебе приближаться к моим родственникам. Я разберусь с ними сама. Это моё дело, но никак не твоё. А ты ищи себе другие развлечения. С меня хватит. Только меня отравляешь. Только меня используешь. Только меня изводишь. Только из-за тебя меня убивают. Из-за любви к тебе! Так вот я её ненавижу! Тебя тоже ненавижу! Сейчас я вижу только предателя, который много болтает и играет свою роль. А виновные — твоя грёбаная Изабелл, не получила ни шрамов, ни потрясений. Она живёт прекрасно, ты ведь её оберегаешь, закрывая глаза на всё. Но я убила Ренато из-за тебя и получила за это сполна. Она сдала это совету и улыбается на балах, продолжая плести свои интриги. Вы друг друга стоите. Но теперь разбирайтесь без меня. — Разворачиваюсь и делаю всего два шага.

— А как же не тратить время на ссоры? Как же те твои слова, когда ты говорила мне, что не откажешься от меня? Не кинешь меня. Ты не смеешь мне что-то запрещать. Ты…

— Смею, потому что я снова разочарована в тебе, — оборачиваясь, резко обрываю его.

— Смею, потому что в тот момент я любила тебя и боялась потерять то самое время, которое мы могли бы провести с пользой. Но сейчас я увидела всю картину целиком. Я сожалею, что всегда ставила тебя выше себя и других людей. Безумно сожалею, что была такой дурой, раз вновь позволила тебе забить мою голову надеждами. Ты так поступаешь всегда. Всегда! И нет, больше не верю. Не хочу верить. Я разочарована в том, что ты позволяешь себе по отношению ко мне. Изабелл жива, а я чуть не сдохла по её приказу, но ты стоишь здесь, убеждая меня в том, что всё держишь под контролем. Под чьим? Под тем, который тебе выгоден? Это точно. Ты везде видишь выгоду. Исключительно выгоду, но никак не меня. Не меня, как личность, как женщину, как человека. Я для тебя средство достижения целей и не больше. Такой ты мне не нужен. Больше не нужен. Я угадала всё про Изабелл и её причину появления рядом с тобой, потому что тебе нечего возразить мне. Ты знаешь, что я права, и защищаешь её. Не меня, а её. Вот где правда. И клянусь, что так просто это не оставлю. Я докажу, что эта сука отняла у меня тех, кого я любила, и кто был этого достоин. Докажу и приду за ней. Встанешь между нами, убью.

— Ты угрожаешь мне? — прищуриваясь, шипит он.

— Пока предупреждаю, но ты выбрал её, а не меня. И это больно. После всего того, через что я прошла из-за тебя, ты так и не выбрал меня. Больше унижаться не буду. Никогда. Ты никто мне. Тебя больше нет в моей жизни, ясно? И ещё раз повторяю: «Я в тебе не нуждаюсь, как и в твоей защите». Это всё фарс. Это не любовь, а узурпаторство, которое тебе выгодно. Так засунь свою выгоду в задницу. — Яростно дёргаю свой чемодан и иду по тротуару. Некоторые люди заинтересованно смотрят на нас, но мне плевать. У меня грудь огнём горит из-за боли. Её так дерёт, а уровень адреналина на пике.

— Я тебя спас! Если бы мне было плевать на тебя, я бы дал тебе сдохнуть! — орёт Лазарро.

Замираю и смотрю на него.

— Жаль, что не сделал этого. Тогда Изабелл была бы счастлива, а ты делаешь всё для неё. Не для меня. Мне жаль, но теперь ты занимаешься своими делами, а я своими. В твоих услугах я больше не нуждаюсь. Ты предал меня в очередной раз. Ты лживая скотина, и я не поверю тебе и твоим словам, пока не увижу подтверждение их. Да и спас ты меня, чтобы скучно не было. Со мной ведь так весело. За мной всякие мудаки гоняются, а ты и рад. Но хватит. Не ценишь меня, как человека, так иди своей дорогой к Изабелл. Она ждёт не дождётся, когда ты дашь ей пососать. А ты ведь это так любишь. Устраиваешь сцены насчёт Карла и знаешь… да, я больше не буду верна мужчине, который этого недостоин. Я буду жить так, как хочу и делать то, что мне нравится. Ты не единственный. Мужчин полно, и я пойду искать своего. А тебя больше моя жизнь не касается. Я отрекаюсь от своей веры в твою лживую молитву. Я отрекаюсь. — Выхватываю взглядом, как сереет лицо Лазарро, но я не буду смотреть и жалеть его. Он причинил мне боли больше, чем кто бы то ни было в этом мире. И он заслужил ту же монету, которую бросил в меня.

Глава 6

Меня всё ещё потряхивает, когда я выхожу из такси у аэропорта. Меня нещадно знобит от ярости и бездействия Лазарро. Он ничего не сказал, чтобы остановить меня. Ни в чём не признался, чтобы убедить меня. Он просто стоял и наблюдал, как я ухожу в очередной раз. Я больше не могу терпеть Изабелл в его жизни. Я не в силах каждую минуту бояться, что потеряю его из-за неё. Моё состояние отвратительно. Мне паршиво, и хочется кричать от боли. Оттого что всё так гадко, и я не могу полностью доверять Лазарро. Ещё ночью я была так счастлива рядом с ним. Далеко ходить не надо. Утром. Я любила его, моё сердце пело, пока не влезла Изабелл. Мне обидно. Просто обидно, как любой нормальной и уважающей себя женщине, оттого что в серьёзных вопросах её мужчина становится не на её защиту, а на другую сторону и повторяет: «Так нужно». Кому нужно? Мне? Да ни черта мне уже не нужно. Ни черта!

Вхожу в здание аэропорта, плюхаюсь за столик в кафе и хватаюсь за голову. Мне нужно собраться и успокоить свои нервы. Для начала проверить брата с сестрой и понять, что на самом деле случилось, а затем самой, только самой, не полагаясь ни на кого больше, узнать правду. Её никто и никогда мне не скажет. Это тот урок, который я получила…

Господи, как можно быть таким? Как? Я умерла… умерла… по словам Карла, Лазарро испугался этого, он был сломлен и подавлен, словно любил меня, а по факту ничего.

Мысли о Лазарро и о том, что случилось, изводят меня. Они постоянно крутятся в голове, и это заставляет злиться, сокрушаться, гнить всё внутри.

Через два часа мне становится всё равно. Уровень адреналина в крови снижается, на глаза наворачиваются слёзы от обиды, и я вытираю их. Не буду плакать из-за Лазарро. Я не маленькая девочка, чтобы быть зависимой от человека. Всё, что я делала для него, было бессмысленным. Это факт. Нужно смириться, но больно. В это сложно поверить, ведь столько сил, страданий, боли… и всё насмарку из-за какой-то суки, которая ему дороже, чем наши отношения. Всегда одно и то же. Устала.

Набираю номер Сэла и тяжело вздохнув, жду, когда он ответит.

— Лавиния? Какие-то проблемы? — раздаётся в трубке его взволнованный голос.

— Нет. Я хотела сообщить своему Боссу, что улетаю из Малаги, — сухо отвечаю.

— Слава Богу. Мне послать за тобой самолёт или…

— Спасибо, это лишнее.

— Хорошо. Карл и охрана тебя встретят. Поживёшь пока в особняке. Мне страшно за тебя. Я…

— Сэл, я лечу не в Нью-Йорк, поэтому и звоню, — перебиваю его и смачиваю губы, смотря вдаль.

— Так, Лавиния. Я, как твой Босс, требую, чтобы ты немедленно вернулась домой. Я не собираюсь снова рисковать тобой!

— Понимаю, но сегодня я узнала, что мои мальчики… племянники оказались в сиротском приюте. Их забрали, и я должна с этим разобраться. Я полечу в Англию ненадолго. Думаю, что несколько дней мне хватит. Попробую забрать их в Америку и стать их опекуном. Я должна, Сэл. Это мои дети, и они оказались в паршивой ситуации, — мой голос понижается до шёпота.

— Ох. Мне жаль. Англия. Ладно, я позвоню людям, которые смогут помочь. Перешлю тебе их контакты, как встретишься с детьми и разузнаешь всё, позвони им. Они уладят эти дела быстрее, и, конечно, береги себя. Прошу, Лавиния, я не переживу потерю тебя. Ты одна из моих детей. Не вынуждай меня покинуть этот мир раньше. Пожалуйста.

От слов Сэла губы трогает грустная улыбка.

— Я обещаю, что буду осторожна. Спасибо за всё. Ты тоже береги себя, и я буду на связи с Мартой каждый день, чтобы не отвлекать тебя от дел.

— Хорошо. И позвони Карлу. Он сам не свой, сильно переживает из-за тебя. Влюблённые мужчины такие глупые. Сможешь?

— Да, я постараюсь снова позвонить, но он меня игнорирует. Я писала ему, — отвечая, нервно кусаю губу.

— Попробуй ещё раз. Я говорил с ним вчера. Выглядит паршиво.

— Ладно. До встречи, Босс.

— До встречи, Лавиния. Мы ждём тебя дома.

Моё сердце немного успокаивается от разговора с Сэлом. Хотя бы там всё нормально. Уже хорошо.

Поднимаюсь со стула и тащу свой чемодан к стойке, чтобы купить билеты. Из Малаги нет билетов на прямые рейсы в Лондон на сегодня и на завтра, и на послезавтра, потому что все распроданы. Есть только с пересадками, а это ещё время, которое я трачу на ожидание. В итоге всё безуспешно, и мне приходится взять билет только на седьмое февраля. Где я буду три дня? Мало того, я опасаюсь, что Лазарро прилетит туда куда быстрее меня, а этого я не могу допустить.

Отказываюсь от билета сразу же и отхожу от стойки. Набираю номер и жду, когда мне ответят.

— Слушаю, — раздаётся мрачный голос.

— Ох, Анхель, тебя уже развязали? — ехидно интересуюсь. Он охает на другом конце провода.

— Лавиния…

— Только не извиняйся. Ты вряд ли исправишь впечатление, которое оставил. Но я могу дать другой шанс. Мне нужен самолёт, а ты богатый засранец, поэтому окажи услугу той, кого хотел трахнуть насильно, — ядовито пою я.

— Лавиния, всё не так, как ты думаешь. Я…

— Так поможешь или нет? Мне не нужны оправдания. Я всё видела сама. Так что, умею делать выводы, — резко перебиваю его.

— Да. Сейчас позвоню пилотам и экипажу. Мои лайнеры стоят на частной стоянке. Где ты находишься?

— В аэропорту.

— Я пришлю машину…

— Мне не нужна машина. Я доеду сама, пришли мне в сообщении адрес, куда нужно подъехать. И, надеюсь, что ты сделаешь всё быстро. Я очень капризна. Очень. Мне бы не хотелось демонстрировать свои капризы, ведь я была так искренна к тебе. Я доверяла тебе. Я волновалась. А как ты поступил со мной? Ты ещё один мужчина, который думает, что обманывать меня это правильно, — с отвращением цежу.

— Прости меня, дорогая. Мужчинам больше ничего не остаётся, как обманом заставить женщину увидеть их. Мне жаль, что я поступил неправильно. Я договорюсь насчёт лайнера. И раз он тебе нужен, то предполагаю, что Лазарь в очередной раз потерял тебя?

Я улавливаю победные нотки в его голосе, становится противно.

— Нельзя потерять то, что никогда тебе не принадлежало. Всего доброго, Анхель.

Отключаю звонок и провожу ладонью по волосам. Осматриваюсь, но не замечаю ничего подозрительного. Лазарро отступил? Как это похоже на него. Он никогда не дрался из-за наших отношений. Он дрался только за свой авторитет.

Да, обида ещё клокочет в груди. Вместо того чтобы поступить, как мужчина, Лазарро просто отошёл в сторону, наблюдая за происходящим, потому что нет у него аргументов против меня и моих убеждений. А чтобы они были, ему надо доказать, что я важна для него, как женщина, а не как шлюха и поддержание его физической силы. Для этого он обязан убить Изабелл. Конечно, он этого не сделает. Он её бережёт. Не меня, а её.

Сажусь в такси, когда от Анхеля приходит сообщение с адресом. Это недалеко от обычного аэропорта Малаги, поэтому я еду не так уж и долго. На частной территории меня уже встречают и проводят на второй этаж в комнату отдыха, пока готовят лайнер.

Мои мысли продолжают крутиться вокруг отношений с Лазарро, и я решаюсь на безумие. Хватит уже полагаться на удачу. Хватить давать ему шансы. Решительно поднимаюсь и иду в уборную. Закрываюсь в одной из кабинок и снимаю джинсы. Открываю чемодан и достаю один из ножей. Щупаю свою кожу, пока не ощущаю небольшой бугорок. Протираю антисептиком руки, ногу, нож и глубоко вздыхаю. Сцепляю зубы, надавливая на кожу лезвием ножа. Протыкаю её, и на секунду голова кружится от боли. Замираю, давая себе время на то, чтобы немного прийти в себя. Поверхностно дышу, замечая, что моя рука начала дрожать, но упрямо разрезаю кожу. Откладываю нож и надавливаю на неё, скуля от боли. На пол падает небольшая таблетка. Быстро обрабатываю рану и заматываю её кофтой, разорванной на бинт. Быстро убираю всё в чемодан и выхожу из кабинки в нижнем белье, чтобы помыть руки, ногу и нож. Рассматриваю чип и горько хмыкаю.

Всё, Лазарро, твоя удача закончилась, как и моя. Только теперь честно посмотрим на жизнь.

Нога болит, но я стараюсь не хромать. Возвращаюсь в комнату ожидания и замираю, когда вижу там ещё одного пассажира. Да что б вас всех.

Лазарро поднимает голову, но я отворачиваюсь и плюхаюсь в кресло к нему спиной. Нет, для него шансов больше нет. Он их все исчерпал. Так мы и сидим. В тишине. В молчании. В напряжённой атмосфере. За мной приходят улыбчивая девушка и парень, который забирает мой багаж, и я благодарна за то, что мне не придётся тащить его самой с больной ногой. Снова. Мы проходим мимо кресел, где сидит Лазарро, делая вид, что читает журнал. На секунду останавливаюсь напротив него. Он не двигается, но стискивает пальцами листы.

Достаю из кармана чип и, раскрывая ладонь, швыряю его на раскрытый журнал. Лазарро резко вскидывает голову.

— Ещё одно подтверждение того, что более я в тебе не нуждаюсь. Спасти, чтобы потерять своё развлечение из-за той, кто тебе дороже. Это так смешно, похохочу в самолёте. Всего хорошего, Босс Ромарис, — холодно произношу.

Разворачиваясь, подхожу к девушке, а она бросает испуганный взгляд на Лазарро. Своим примером показываю ей, насколько не важен для меня авторитет этого человека, и иду следом за парнем.

Без каких-либо эксцессов самолёт взлетает и держит курс на Лондон. Я погружаюсь в свои мысли, считая, что поступила правильно. Да, это может быть летально. Да, теперь меня вряд ли моментально спасут. Но умирать нужно честно. Если смерть пришла, то нужно встретить её достойно, а не полагаться на других. Особенно, на лживых мерзавцев, чтобы потом не быть им обязанной за свою жизнь. Это паршиво и больно. Самое обидное, что Лазарро ничего не сделал для того, чтобы переубедить меня. Это ранит снова и снова. Но одновременно с этим часть моего сердца становится чёрной. За время полёта я ощущаю пустоту, холод и безразличие к этому человеку, словно закрылась дверь в прошлое, и теперь там просто нет света. Ничего нет, кроме страданий и разочарований. Я предупреждала его, что если он предаст, и я уйду, то это уже навсегда. Да, это принцип. Но в то же время это уважение к себе, как к женщине. Он достаточно манипулировал мной. И мне плевать, что он защищает, зачем выкручивается и тому подобное. Нет. Он требовал от меня искренности и честности, но за столько лет сам не смог быть таким, потому что не захотел. Вот, в чём суть. Он не хочет, а бороться за мужчину, который просто находит оправдания своему нежеланию, это убивает весь смысл боли. Она такого не прощает.

В Лондон я прилетаю ближе к вечеру, и в это время уже бессмысленно ехать к сестре на такси. Поэтому я снимаю номер в гостинице и располагаюсь в нём. Приняв душ и обработав нормально свою рану, заматываю её бинтом, воспользовавшись аптечкой в номере, и сажусь в кресло, чтобы всё обдумать. Хотя думать не могу. Моя голова полна всякой ереси. Точнее, Лазарро. Один он там и горечь. Всё. Никаких полезных фактов.

Решив, что я не смогу абстрагироваться от собственных переживаний, спускаюсь вниз и направляюсь в комнату с компьютерами для постояльцев отеля. Арендую машину на несколько дней, оплачиваю её и просматриваю новости. Трачу время просто так, потому что больше ничего не хочу делать. Я устала.

На следующее утро, арендованная машина уже стоит у дверей отеля, и я сажусь в неё. Вбив в навигатор адрес дома Сьюз, в котором, по словам Лазарро, они живут снова, я еду долгие часы. А если учесть, что погода бушует, постоянно идёт мокрый снег, дороги скользкие, пробки, то времени на дорогу уходит ещё больше. Останавливаюсь у дома родителей и вижу табличку «Продано». В глазах нет слёз. Я просто смотрю из окна машины на то место, где потеряла многое. Как же резко жизнь может развернуться к тебе задницей.

Перекусив по дороге, только к позднему вечеру я добираюсь до дома сестры. Бросаю машину на тихой улице, оглядываюсь, проверяю оружие, ножи и делаю глубокий вдох. Свет горит на первом этаже, но я не замечаю никакого движения. Машина Брайна стоит здесь же. Слишком тихо. Стучусь в дверь для приличия и усмехаюсь этому. Никто мне не открывает, даже голосов не слышно. Дверь не закрыта, и это нормально. Не всегда в маленьких городках люди закрывают дверь, потому что доверяют соседям. Глупо.

Едва я вхожу в небольшую гостиную, как в нос ударяет противный сладко-гнилой запах. Кашляя, быстро закрываю нос сгибом локтя. Моё сердце спокойно, потому что я уже знаю, что здесь живых нет. Стою некоторое время в пыльной, старой гостиной, где на столе валяется пустая бутылка из-под пива, рядом лежит открытая пачка с чипсами, и справа в раковину капает вода из ржавого крана. В моей груди пустота.

Звуки моих шагов по лестнице отдаются скрипом по тихому пространству. Я поднимаюсь на второй этаж и толкаю дверь. Вонь разъедает глаза. Они только по этой причине слезятся, когда я вижу Сьюз, лежащую на кровати со вспоротым животом, а рядом с ней её мужа. Они словно легли отдохнуть, но не проснулись. Они мертвы. И вонь говорит о том, что мертвы они уже не меньше двух недель. Их тела уже начали гнить и прилично. В руке мужа сестры я замечаю нож, а вены вспороты. Якобы самоубийство после того, как он убил её.

Закрываю дверь и вхожу в другую спальню, которую раньше занимали мальчики. Господи, я так рада, что их здесь нет, и они не видят своего дядю, сидящего у стены с перерезанным горлом. Не видят его жену, лежащую рядом с многочисленными дырами в теле и в окровавленной ночнушке.

Переступаю через тела и подхожу к кроватке. Вот теперь мои глаза наполняются слезами искренне. Малыш. Это была ужасная смерть. Он умер от голода, обезвоживания, боли и рвоты. Его маленькое искорёженное личико покрыто налётом, а тельце настолько ссохлось, что теперь я точно знаю, что трупам больше двух недель. Дети не имеют такой толстой кожи, как взрослые. Они быстрее сохнут и теряют вид.

А потом всё. Я выхожу из спальни и спускаюсь вниз. Оказываюсь на улице, и меня рвёт. Рвёт. Рвёт. Рвёт. Я вытираю рот, шумно дыша. Вскидываю голову к небу.

Их убили, чтобы они не раскрыли рты. Они не делали заказ. Их просто использовали, а затем убили по чьему-то приказу. Если честно, то в груди нет сожаления. Это жестоко, но эти люди уже давно стали для меня никем.

Мне приходится вернуться в дом и искать в этой вони документы или какие-то письма из приюта, чтобы определить местоположение мальчиков. Я молюсь, чтобы их не тронули. Хотя кому они нужны? Наверное, сестра сделала единственное правильное в своей жизни — была именно такой беспечной шлюхой, а не матерью. Я рада, что их забрали у неё. Рада, что дети не видели всего этого и не увидят. Рада, что теперь у меня есть шанс дать им другую жизнь.

Отыскав нужные письма из приюта, прячу их в машине и вызываю полицию.

— У меня пять трупов, — сухо произношу. На другом конце повисает молчание.

— Простите, мэм?

— Я нашла пять трупов. Заберите их отсюда. Адрес следующий… — монотонно диктую место жительства сестры и завершаю звонок.

Я могла бы уехать, но не могу. Если закончить всё, то правильно. И в эту минуту, пока смотрю на дом и знаю, кто и в каком состоянии там находится, я вспоминаю Лазарро. Его здесь не было, а нормальный мужчина приехал бы, чтобы поддержать. Ведь он всё знал, поэтому и не торопился. Ему нужно было просто проверить наличие трупов и в чём-то убедиться. А его самого здесь нет. Я одна, и нужно привыкнуть к этому.

Полиция приезжает на нескольких машинах и даже вооружённая. Это смешно. Отчего я прыскаю от смеха. Они окружают меня, сидящую на капоте, а я издеваюсь. Поднимаю руки и жду, когда меня осмотрят. У меня находят пистолет и холодное оружие. Их взволнованные, напуганные лица вызывают даже странное умиление. Надо же, люди такие глупые. Они думают, что привыкнуть к виду трупов невозможно. Возможно. Да и обвинять их в ношении оружия тоже довольно глупо. Показываю им документы, разрешающие мне носить оружие. Американские. Рассказываю всё, что знаю, и замечаю, что я их сестра, приехавшая проведать, а они мертвы. Конечно, сделать я этого не могла, потому что в момент убийства находилась в Испании, что подтверждают мои документы, как и звонок Анхелю из полицейского участка.

Когда они понимают, что я приехала домой и увидела этот ужас, по их мнению, мне соболезнуют и сразу же пытаются помочь. А мне всё равно. Я просто прошу, чтобы их сожгли. Недостойны они погребения. Я занимаюсь этой хренью сутки. Договариваюсь о кремации, получаю документы о причинах смерти, и дело закрывают ввиду сумасшествия мужа Сьюз, который всех убил. На ноже есть его отпечатки, присутствуют следы борьбы в доме и трупы. Случайность. Как же.

Только через день я, наконец-то, доезжаю до приюта и требую встречи с моими племянниками. Уже поступили запросы на их усыновление, и это меня жутко пугает. Когда я вижу их, то тепло наполняет мою грудь. Маленькие, беззащитные и напуганные. Они несутся ко мне, и я падаю на колени, обнимая их. Последнее из прошлого, что не даст мне разрушить себя. Эти жизни. Эти большие глаза, полные слёз и страха. Эта детская сила, которая заставляет их пытаться не показать никому свою слабость. Хоть кого-то в этой жизни я должна спасти и дать им нечто лучшее любым способом.

Возникают сложности в оформлении бумаг, различные требования со стороны правительства, запрашивают миллион справок и подтверждений о моей заработной плате, которые не соответствуют английским стандартам. Даже знакомые Сэла не могут помочь, но пытаются. Я в ужасе. Я в панике. Я в шоке. Никто не хочет доверить мне жизнь моих племянников. Не дают разрешение на опеку. Какими могут быть сон и еда в этот период? Я ношусь по стране, как угорелая. То в одном месте беру рекомендации, то в другом, то в третьем. И когда я уже совсем опускаю руки, мне сообщают, что всё улажено. Мою кандидатуру приняли к рассмотрению, и теперь остаётся только ждать официального разрешения. Я даже не успеваю насладиться победой…

— Сэл, — устало шепчу, улыбаясь племянникам, сидящим рядом со мной за столиком в кафе, куда я забрала их под расписку, чтобы поужинать.

— Лавиния, я требую твоего немедленного возвращения в Америку, — резко произносит он.

— Но… но… я не могу. Ты же знаешь, что здесь всё сложно, и я только сегодня получила положительный результат моих трудов. Мне нужно организовать переезд, присмотр и…

— Ты забыла, кто твой Босс? Кому ты клялась в верности? Кому ты должна подчиняться?

Его рычание меня пугает, и я сглатываю. Мальчики испуганно смотрят на меня, и я выдавливаю для них улыбку.

— Сейчас вернусь. Это по работе, — шепчу, поднимаясь со стула. Отхожу на безопасное расстояние от них, чтобы они ничего не слышали.

— Сэл, я помню, кто мой Босс, но ты дал мне время. Прошло всего четыре дня, и мне необходимо больше. Я…

— Это моё последнее слово, Лавиния. Больше я не потерплю твоего своеволия в семье. Ты подвергаешь себя угрозе, опасности и требуешь слишком многого от меня. Я уже отправил людей, которые присмотрят за твоими племянниками и всё организуют. Ты нужна мне здесь. Я больше не могу дёргаться от каждого звонка, пугаясь того, что мне сообщат о том, что ты снова совершила ошибку. Для меня это сильный стресс, и мне будет спокойнее, если ты будешь рядом со мной. Я дал тебе время, чтобы ты всё уладила. Ты уладила. Правительство пошло тебе навстречу, и ты подписала все документы. Теперь осталось только получить их и привезти сюда детей. С этим справятся мои люди. Мальчики будут в безопасности. Я жду их, как своих детей. Но ты немедленно сядешь в самолёт и прилетишь домой. Сюда. В Америку. Ты поняла меня?

Сглатываю от требований Сэла и не вижу серьёзных причин для них. Но против него идти не могу. Он, действительно, очень помог мне в это непростое время. Он поддержал меня, прислав свои рекомендации и подключив к этому делу людей.

— Да. Я поняла, — тихо говорю.

— Хорошо. Я делаю это для твоего блага. Твою семью убили, Лавиния. Убили, чёрт возьми, а ты там одна. Тебя чуть не убили, и ты хочешь, чтобы я спокойно ко всему относился? Нет, я не могу. Я дорожу тобой. Ты важна для меня, Марты и Карла. Прошу, не держи зла, но я, как и обещал, защищаю тебя, — его голос смягчается.

— Я…

— Лавиния. Ты уже всё уладила там, теперь должна уладить дела и здесь. Ты не можешь не работать на семью. Это послабления, а я их никому не давал, только тебе. Не подрывай мой авторитет. Никто не знает, кроме нас с тобой, что случилось в Англии, и я сохранил твою тайну. Но это опасно. Ты осознаёшь это? Опасно в первую очередь для тебя. Кто будет заботиться о мальчиках, если тебя убьют? Остальное я решу, не переживай. Но ты должна быть на той территории, где я могу защитить тебя.

— Я тебя услышала. Мы поужинаем, я попрощаюсь с мальчиками и буду ждать лайнер…

— Нет. Ты полетишь, как обычный пассажир. Все считают, что ты ещё находишься в Испании с Анхелем, поэтому так будет безопаснее.

— Хорошо.

— Тебя встретит Карл. Сообщи номер рейса. Ждём тебя не позже завтрашнего дня.

Сэл обрывает звонок.

Возвращаюсь к мальчикам, и они не хватаются за мою руку. Обманываю их снова. Они не знают о том, что их родители мертвы. Просто думают, что они им не нужны так, как мне. Но у них больше никого не осталось, кроме меня, и я не позволю, чтобы их забрали другие люди. Я обещаю им, клянусь всем, что у меня есть, что в ближайшее время их привезут ко мне в Америку, и мы вместе начнём новую жизнь. Они верят мне. Их глаза распахнутые, искренние, и это последнее, что я вижу перед тем, как отвернуться и уйти.

Глава 7

Моя голова разрывается от мыслей по поводу того, что случилось. Я отчасти понимаю спешку и злость Сэла на меня, да и сама не рада быть обузой для него, но каких-то пару дней он мог дать мне, чтобы я вместе с племянниками прилетела в Америку. Два дня. Что они решают? Ничего.

Хмурясь, выхожу из здания аэропорта и сразу же вижу, как меня окружает охрана, и это словно конвой. Они ведут меня к машине, у которой ожидает Карл. Без какого-либо приветствия он просто забирает у меня чемодан и убирает его в багажник.

После официального подтверждения смерти моей семьи и получения всех бумаг, мне пришлось сказать об этом Сэлу, но я попросила его, чтобы он никому больше не распространялся. Особенно Лазарро. Последний так и не появился, и насколько я знаю, из сообщений Марты, он вернулся в Нью-Йорк и продолжает жить, как ни в чём не бывало, вместе с Изабелл. Разве это не плевок мне в лицо? Именно он. Да, я имею право на обиду. Имею право делать свои дела сама без него. Имею право ненавидеть его за выбор и презирать за обман. Имею право больше не ждать. И я перестала ждать. Кажется, уже давно. Мы оба выжимали из наших отношений то, чего уже не осталось. Мы тянули их всевозможными способами. Крещение. Слова Карла о том, что он видел его чувства. Приезд Лазарро. Всё это больше не имеет никакого веса. Это пыль. Пустота.

Поведение Карла и его холодность ко мне напрягают. Он обижен на меня из-за того, что я осталась в Испании, и вряд ли в курсе того, где я была на самом деле. Мы отстранились друг от друга, и я не знаю, нужно ли что-то менять. Мы так и едем молча в сторону дома. Бросаю на Карла косые взгляды, ожидая, что он первым пойдёт на контакт. Нет. Он действует по своим принципам. До чего же мы докатились.

В таком же настроении Карл тащит мой чемодан в квартиру, ставит его на пол и уходит. Без каких-либо слов.

Падаю на кровать и пишу Марте, что уже на месте. Сэлу и так передадут об этом. На удивление Марта сразу же отвечает мне, чтобы я была дома, и она уже едет.

Отчасти Сэл был прав, мне нужно понять, где разместить мальчиков, выбрать им школу и как-то зачислить их туда. Без помощи семьи я не смогу этого сделать, нет у меня столько власти. Но Сэл упоминал, что поможет мне. Он договорится с администрацией той школы, где учился Пабло, и мальчики будут получать хорошее образование за счёт семьи, чтобы потом работать на неё. Это пугает, но это лучше, чем жить в Англии неизвестно с кем. Старшему скоро двенадцать, но так как он не сын Сэла, то ему не придётся проходить испытания. А когда они вырастут, я всё им расскажу о том, что их родителей убили, чтобы я не узнала, кто стоит за покушением на меня. Но я и так знаю. Это Изабелл. Итальянские традиции, женский выбор убийства, да всё указывает на неё. Возможно, это моё личное отношение к ней. Мне плевать. Но для меня эта женщина враг, и я сделаю всё, чтобы убить её. Всё.

Марта влетает ко мне в квартиру, едва я успеваю открыть дверь. Она бросается мне на шею и расцеловывает.

— Господи, как я волновалась за тебя. Больше не смей умирать без нас, — сквозь слёзы говорит она.

— Обещаю, что приглашу тебя в первый ряд, — усмехаюсь я.

— Лавиния. Это не шутки. Ты хоть осознаёшь всю опасность? Какие-то ублюдки хотят твоей смерти, и они добьются этого. Если бы не Лазарь…

— То мне ничего не угрожало бы. Ты это хотела сказать? — резко перебиваю её и отталкиваю от себя.

Марта озадаченно смотрит на меня.

— Если бы он не притащил сюда эту суку, то ничего бы не было. Никто бы не пострадал. Из-за неё страдала Ноэль, из-за неё страдала ты, из-за неё страдаю я, — злобно шиплю.

— О чём ты говоришь? — спрашивая, Марта опускается в кресло, а дёргаю головой, вновь ощущая ядовитый огонь в груди.

— Это она стоит за покушением на меня. Это ревность. Если бы кого-то хотели просто напугать, тогда только бы покалечили. Бессмысленно убивать без результата. Результат будет после моей смерти, больше ей ничего не станет препятствовать на пути к власти Лазарро. Изабелл знала его в прошлом. Видела его. Они были знакомы. Она мстила ему за то, что он снова связался со мной, и таким образом хотела наказать его. Нет, фактических улик у меня нет, только догадки и моя интуиция. А я прекрасно чувствую опасность. Опасность исходит от Изабелл. У тебя была передозировка, потому что она советовала Ноэль подсыпать тебе больше антидепрессантов для того, чтобы подставить и её. Так же Изабелл говорила Ноэль, что меня можно использовать. Я не буду упоминать о сотнях ситуаций, в которых именно она подначивала Лазарро, предавала семью Ромарис, сливала информацию и открыто угрожала мне. Так что это она, а он от неё не отказался. Не отказался даже после того, как держал меня мёртвую на руках. Не отказался после всего и не признал, что я важнее. Так что все мои беды от Лазарро и его суки. И я это так просто не оставлю. Изабелл убила моего отца, чтобы причинить мне боль, заставить ненавидеть Лазарро и доказать всем, что меня нужно убить. Но у неё не получилось, и она начала использовать разные пути, чтобы хотя бы один сработал. И он сработал, но не там, где Изабелл поставила ловушки. Это сделала я сама. Я отреклась и отказалась от своих глупых надежд, увидев, что этой женщине всегда и всё будет сходить с рук со стороны Лазарро. Значит, я объявляю войну Изабелл.

Повисает молчание. Марта в ужасе прикладывает ладонь к губам, а я уверена в своих суждениях. Пусть мне никто не верит, но я знаю, что именно Изабелл убила мою семью. Она и никто другой. Тот, кто за мной охотился раньше, не допустил бы подобного. Он действует иначе. Он не старается причинить мне боль, а проверяет мои силы. И если честно, то я жду его. Жду, когда он придёт ко мне и покажется, чтобы рассказать мне свой план. Сейчас я готова примкнуть к любому, кто поможет мне отомстить. К любому.

— Лавиния, я надеюсь, что больше ты никому не высказывала своё мнение такими словами? — взволнованно спрашивает Марта.

— Лазарро. Я его предупредила. Мы разговаривали, и в какой-то момент всё пошло не так. Я высказала ему все догадки. А что он? Молчал, Марта, потому что в этой ситуации не смог врать. Лазарро знает обо всём. Он в курсе, что это Изабелл, и поэтому хотел лететь со мной в Англию, чтобы самому проследить за всем и прикрыть её. Только почему? Я не понимаю, почему он это делает? Точно не из-за обещания, данного Фабио. И точно не потому, что она его приёмная дочь. Есть что-то ещё, и я больше не верю в то, что Изабелл может его вывести на моего преследователя. А также я вытащила чип из ноги и бросила ему обратно. Это было больно, — завершаю свою речь довольной улыбкой.

— Я… не хочу в это лезть. Правда. Мы не имеем права лезть в отношения другой семьи, и я… конечно, тоже недолюбливаю Изабелл, но вряд ли бы Лазарь оставил её в живых, если бы это она хотела тебя убить и практически убила. Мне казалось, что Лазарь делает всё, чтобы защитить тебя, — хмурится Марта.

— В том-то и дело, казалось. Мне тоже многое казалось, но в итоге Лазарро не смог даже убедить меня в том, что я для него важна. Его слова больше ничего не значат. Я верю поступкам, а он играет мной, её же защищает. Поэтому с меня хватит истории с Лазарро. Сейчас для меня важнее обустроить детей, а потом искать улики и доказательства того, что эта женщина вредит мне. Сэл, как глава семьи Басьено, будет обязан потребовать наказания для неё, и я буду в первом ряду. Я буду наслаждаться этим. У меня достаточно шрамов на теле, моя кожа вся исполосована плетями от ударов Лазарро, а её не тронута. Нет.

— Сейчас ты напоминаешь мне Бруну. Прости, что говорю это, Лавиния, но тобой ведут обида и ревность. Ты можешь совершить ужасную ошибку и пострадать сама. Мне придётся всё доложить Сэлу ради твоей безопасности. Ты…

— Ты не посмеешь! — выкрикиваю я. — Ты не предашь меня. Только не ты.

— Лавиния, милая, ты не в себе. Тебя трясёт изнутри. В твоих в глазах горит жажда возмездия, и это всё приведёт к дурным последствиям для тебя. Только для тебя. Я не хочу, чтобы тебе было больно, но ты сейчас словно безумная. Сумасшедшая. Понимаешь? Я готова поддержать тебя во всём…

— Не говори ему. Я успокоюсь. Не говори. Сэл не даст мне самой расследовать это дело. Не даст. А это моя семья, чёрт возьми! Я найду убийцу. Сама. И я… я обещаю, что никак не буду выделяться. Я буду осторожной и подожду какое-то время, чтобы всё утихомирилось. Не выдавай. — Хватаю её за руку и дёргаю от страха. Я не могу позволить, чтобы кто-то другой забрал у меня мою личную месть. Нет. Только я. Исключительно я.

— Клянёшься, что выбросишь из головы бредни про Изабелл? — прищуриваясь, недоверчиво спрашивает Марта.

— Я…

— Лавиния, я не верю в то, что Лазарь позволил бы этой женщине дышать, если бы это она заказала тебя. Я даже уверена в этом. Он сильно волнуется за тебя. Я видела многое, и уж точно Лазарь бы отомстил сам. Своими руками. То, что случилось с тобой, для всех было огромным шоком. Мы места себе не находили, когда Карл сообщил нам обо всём. А потом приехал Лазарь и тоже рассказал, как всё было. Тем более, Лазарь не спасал бы тебя и не вживлял бы в тебя чип, если бы ему было всё равно. А он готов был умереть. Карл сдался, и я знаю, что там было. Я знаю, и это поведение мужчины, который готов был умереть вместе, только бы не видеть тебя мёртвой. Прошу, остановись. Умоляю. Тебе нужно время, чтобы самой это пережить. Ты должна…

— Моя семья мертва, Марта, — с горечью в голосе перебиваю её.

— Я знаю, что твоя мама умерла, а потом чуть ли не следом отец, и это для тебя было сильным ударом. Я знаю…

Качаю головой и отхожу от Марты. Обнимаю себя руками, ёжась от холода.

— Брата и сестру убили вместе с их семьями. Младенец брата был тоже мёртв. Он умер от голода. Их убили давно. В доме я нашла только трупы.

Марта охает и отшатывается.

— Что?

— Да, я попросила Сэла никому ни о чём не рассказывать, чтобы Лазарро не знал. Он намеревался ехать туда и не торопился, потому что обо всём уже знал. Он был уверен в том, что они мертвы. Именно они, по словам всех, сделали заказ на меня, но это ложь. Очень много несостыковок, но я узнала у ребят, которые помогали мне с документами, что деньги были внесены анонимно от имени моей сестры. Лазарро наговорил многого, но он соврал мне, чтобы я не подозревала Изабелл, хотя упомянул, что способ, которым убили моего отца, женский выбор. Мало того, ни моя сестра, ни брат не знали о том, что моя жизнь застрахована. Это конфиденциальная информация, по словам адвоката. Документы составлены в одном экземпляре и хранятся у него в надёжном месте, и он удивлён, что я в курсе. Доступа к ним ни у сестры, ни у брата не было, поэтому у моей семьи не было причин меня убивать. Они продали информацию о том, что есть вероятность, будто Лазарро отдаст любые деньги за мой выкуп. Их подставили и убили, чтобы я не знала, кто за всём этим стоит.

— Лавиния, Господи, мне так жаль. — Марта подскакивает ко мне и обнимает за талию. Прижимается ко мне всем телом и целует в макушку.

— Это ужасно. Сэл ничего не говорил мне, и теперь я понимаю, откуда в тебе столько боли и обиды. Но… но… послушай, — она разворачивает меня к себе.

— Мы найдём убийц. Я уверена, что Сэл не оставит это просто так. А ты… должна успокоиться, понимаешь? Сейчас, в таком состоянии, ты можешь подвергнуть себя опасности. Дай всему устаканиться. Не время, Лавиния. У нас и так полно проблем, и главное, чтобы ты не пострадала. Я не переживу… не смогу… Когда я думала, что ты умерла… всё… я просто… — рыдая, подруга обнимает меня и качает в своих руках.

Ничего не чувствую. Сожаления нет. Жалости тоже. Прекрасно понимаю, что Марта напугана и боится, что я попаду в неприятности. Разве моя жизнь уже не самая огромная неприятность в этом мире? Именно она, поэтому я отстраняюсь и подаю Марте салфетки. Она вытирает потёкшую тушь и с горечью смотрит на меня.

— Почему бы тебе не заняться обустройством всего для мальчиков? Старший ведь того же возраста, что и был Пабло, да? — тонким голосом спрашивает она.

— Да.

— Может быть, это мой новый шанс? Я всё думаю об этом, и… ты не просто так появилась в моей жизни. Ты стала частью моей семьи и привела ко мне двух мальчиков, которым нужна любовь. Мне не придётся их рожать, но они словно вернут мне моего сына. И я… не знаю, понравлюсь ли я им.

Изумлённо смотрю, как Марта поправляет причёску и пиджак.

Её поведение странное, или она решила так сменить тему, или же ещё не совсем в порядке.

— Они отзывчивые и любят общение, — вру я.

— Потрясающе. А если я куплю им одежду? Много одежды и игрушек? — спрашивает и словно расцветает Марта.

— Хм, это моя задача…

— Так мы могли бы вместе поехать по магазинам завтра. Что скажешь? Мальчикам нужна одежда. Хорошая одежда. Я богата. И игрушки. Кучу игрушек. Я дам им всё, и Сэл тоже полюбит их. Он рад тому, что в нашей семье будут дети. Пусть не наши, но твои и Карла. Это здорово. — Марта счастливо хлопает в ладоши.

Психи и наркоманы. Убийцы и шлюхи. Потрясающая жизнь ждёт моих племянников, но поведение Марты меня пугает.

— Ты перестала принимать антидепрессанты? — мягко интересуюсь.

— Да, а что?

— Ну… ты немного нестабильна, — замечаю я.

— Ох, это так заметно? — она хмурится и проводит ладонью по лбу. — Я просто устала, Лавиния. Столько всего свалилось, и я не могу справиться с этим. Мне кажется, что если я буду думать о хорошем, тогда всё будет хорошо, как и раньше. Убийства будут стабильными. Никаких покушений. Никого не убьют. Я не окажусь в госпитале или на кладбище. Не будет ссор. Ты снова будешь улыбаться, а Карл заигрывать с тобой. Я… я просто не знаю, что делать дальше. Твою семью убили. Ты едва выжила. Лазарь мутит воду с Изабелл. Сэл злится из-за того, что всё разваливается. Я не справлюсь с этим напряжением, вот и всё. Не справляюсь.

— Марта, это временно. Мы…

— Нет, нет, — она мотает головой и хватает сумочку. — Нет. Теперь это наша новая жизнь, пока не умрёт кто-то из тех, кого я люблю. Я чувствую это. Я снова буду кого-то хоронить. Это больно хоронить любимых. Ты. Карл. Сэл. Я не переживу этого, да ещё мальчики, наши маленькие дети. Как же так? Это всё настолько ужасно. Я видела многое, но каждый день боюсь просыпаться, потому что столько проблем, так страшно. Представляешь, мне страшно. Я должна идти. Мне нужно отдохнуть и немного успокоить мысли. Они скачут, и я могу вести себя неадекватно из-за паники.

Марта пятится назад, а я мрачно наблюдаю за ней. Не нравится мне всё это. Не нравится.

— Но завтра отправляемся по магазинам вместе, да? Детей привезут вечером, и мы успеем им всё купить. А ещё я подготовлю им спальни у нас, ты тоже должна переехать к нам. Особняк охраняется. Это безопасно. Их привезёт Лазарь…

— Что ты сказала? — удивляясь, перебиваю её.

— Что? — Марта недоумённо моргает.

— Почему моих племянников должен привезти Лазарро? — спрашиваю, наступая на неё.

— Как почему? Он же сам пришёл к нам и попросил Сэла отправить тебя домой, сказав, что его люди займутся мальчиками. Лазарь сказал, что так должно быть. Он приехал вчера и сообщил, что ты должна немедленно вернуться сюда, потому что тебе грозит опасность. Они долго спорили с Сэлом, и я подслушала. А потом Сэл согласился с аргументами Лазаря. Хотя они были очень слабыми. Он просто сказал: «Я чувствую это». И…

— Какого хрена? — кричу, взмахивая в воздухе кулаками.

— А что? Сэл тебе не рассказал? — шепчет она.

— Нет. Он мне ни черта не рассказал. Мало того, я ни черта не знала о том, что Лазарро снова приложил свою загребущую лапу к моим делам и влез в мою чёртову жизнь! Мудак! Его никто не просил! Я не просила! — яростно ору.

— Боже мой, кажется, я сказала лишнее. Мне нужно идти. Пока…

— Марта!

Она уже выскакивает за дверь, а я остаюсь одна, полная злости и ярости на всех. Да какого чёрта это снова происходит?

Глава 8

В последнее время я ощущаю, что словно по тонкому льду хожу. Я не умею плавать и знаю, что под ногами вода, которая утянет меня вниз, и я умру. Я знаю, что такое тонуть, и как больно физически, когда лёгкие разрываются внутри от нехватки кислорода. Но всё же иду по этому льду, ведь за спиной он уже разломан, и я точно умру. Если я не буду двигаться, то замёрзну и всё равно умру, поэтому мои ноги ступают по льду неосторожно, быстро и опасно. У меня нет выбора, потому что я не могу больше ничего контролировать. Нет сил. Контроль пропал. Он испарился. Взять себя в руки настолько же нелепо, как если бы я устроилась работать в Лондоне секретаршей и больше никогда не взяла бы в руки оружие.

Я хочу успокоиться. Пытаюсь это сделать каждую минуту, занимаясь какими-то глупостями. Но мои мысли горят. Мозг полыхает от слов Марты, и меня знобит от жажды узнать правду. Я зла, раздражена и схожу с ума. Я осознаю всё это. Понимаю, что со мной что-то не так. Что-то сломалось. Лазарро повредил нечто важное внутри меня, и я не могу дышать, жить и думать нормально. Ничего уже не будет нормально.

— Лавиния? Я удивлён тем, что ты попросила встретиться со мной в пять утра. Ты хотя бы спала этой ночью? — спрашивая, Сэл недовольно буравит меня взглядом. О-о-о, мой такой же, только ещё тело трясёт от злости.

— Почему ты мне соврал? Я тоже удивлена тем, что ошиблась в тебе, Сэл, — злясь, цежу сквозь зубы.

— Ты о чём? Не забывай, что я Босс, а ты лишь мой сотрудник.

Его слова должны меня остудить, но нет. Меня сильно колотит от всплеска адреналина.

— Я это помню, но ещё помню задачу Босса: не предавать, защищать и держать всё в тайне.

— Тебя кто-то тронул? Угрожал?

— Хватит лжи. Хватит. Хотя бы ты прекрати врать мне в лицо. Я по горло сыта ложью Лазарро. Но ты, Сэл, должен был понять, что ложь злит меня больше всего. Ты должен был предугадать, насколько это выведет меня из себя. И я имею право так говорить. Имею. Ты Босс, но я человек, который просил держать всё в тайне. Человек, благодаря которому ты подписал соглашение с Анхелем. Человек, который уладил старые конфликты с другими семьями. Так что, я имею, чёрт возьми, право злиться из-за такого отношения ко мне! — Подскакиваю с места и облокачиваюсь о стол.

— Я до сих пор не понимаю сути твоего выпада в мою сторону, и пока ещё терплю твои крики, ввиду близкого знакомства с тобой…

— Лазарро, Сэл! Лазарро! — Ударяю ладонями по столу.

— И что с ним? Он тебя преследует? Создаёт тебе проблемы? Что не так с Лазарем Ромарис?

Выпускаю горячий воздух сквозь стиснутые зубы. Меня бесит то, что Сэл издевается надо мной.

— Почему ты не рассказал, что это он приказал тебе? И с каких пор какой-то вшивый Босс чужой семьи может приказывать моему Боссу? — рычу я.

— Для начала сядь.

Упрямо нависаю над ним.

— Я сказал, сядь, мать твою!

Дёргаюсь назад, испугавшись, что он сейчас меня ударит. Падаю на стул и исподлобья смотрю на Сэла.

— Он не приказывал мне, это раз. Два, он попросил меня об услуге, как друга, что я очень ценю. Я не собираюсь разрушать отношения с важной семьёй из-за женщины, потому что мне важнее авторитет, а не твоё нытьё. Лазарь был уверен, что тебе грозит опасность, и приехал ко мне с просьбой. Я ему не отказал, потому что он сообщил, что ты его не послушаешь, и ему лучше не влезать в твою жизнь снова…

— Но он всё же влез, — бубню я.

— А как он должен был поступить? Дать тебе умереть? Подвергнуть тебя опасности?

— Да с чего ты, вообще, ему поверил? — возмущаясь, смотрю на него.

Сэл вздыхает и приглаживает волосы.

— Я всё знаю про уровень интуитивных чувств. Я тоже это чувствую, но только к Марте и Карлу. Эти люди для меня особо важны. К другим я такого не чувствую. Так что, Карл мне рассказал ранее, что Лазарь предвидел твою смерть, как и ты чувствовала грозящую ему на свадьбе. И как видишь, я очень терпелив и добр к тебе, раз не наказал за нарушение моих приказов не встречаться с Боссом другой семьи, точнее, с Лазарем, моим будущим зятем. Поэтому я решил, что будет разумно прислушаться к словам Лазаря, — Сэл делает паузу, а я фыркаю и передёргиваю плечами.

— Помимо этого, в знак своего глубокого уважения и соболезнований тебе, Лазарь предложил помощь с документацией и опекой. Он быстро всё решил и нанял няню, которая и привезёт сюда детей. Он организовал их перелёт на своём самолёте и в кругу своей охраны, чтобы показать, насколько он благосклонен к тебе, даже после того, что ты выкинула, Лавиния. Ты должна быть ему благодарна, — с упрёком произносит он.

— С радостью засуну свою благодарность ему в задницу, — язвительно улыбаюсь.

— Хватит, Лавиния. Хватит. Тебе нужно остановиться. Марта вчера была крайне взволнована твоим состоянием и твоими планами…

Чёрт, вот же чёрт! Как она могла ему рассказать?

— Ты должна понимать, что она волнуется за тебя и сделала это для твоего блага, потому что я тоже считаю, что история порядком затянулась, и её нужно заканчивать. Твою семью убили. Наших часто убивают, и с этим нужно смириться. Рано или поздно убийца снова появится, и этим будет заниматься Лазарь, но никак не ты или я…

— Что? Почему он? — возмущаясь, вскакиваю со стула, как и Сэл поднимается. Он обходит стол и приближается ко мне.

— Потому что это его вина. Это его забота. Это его проблемы. Не наши. Твои несчастья начались с него, и он же их прекратит. А чтобы это случилось, тебе нужно быть умнее и не ввязываться в непристойные ссоры с их семьёй. Ты поняла меня?

— Я ни во что не ввязываюсь. Я стараюсь быть подальше. Я…

— Лавиния, я не люблю, когда меня обманывают. Я знаю, что такое любовь. И я знаю о любви в нашем мире. Так просто она не исчезает.

— Да я его ненавижу. Я буду с радостью смотреть, как он сдыхает вместе со своей сукой Изабелл, которая его и прикончит. Даже пальцем не пошевелю. Отвернусь и пойду дальше. Танцевать буду на его похоронах, — яростно шиплю.

— Ты рехнулась? Что ты говоришь? — Сэл хватает меня за плечи и встряхивает.

— Твоё безумие изъедает твоё сердце, Лавиния! Очнись, чёрт возьми, и не вынуждай меня отправлять тебя в клинику на длительное лечение! Хватит! Это наши друзья! Это те люди, которые испокон веков поддерживали нас, а мы их! Ты не разрушишь это! — орёт он мне в лицо, отчего я вся внутри сжимаюсь.

— Я тебя предупредил. Узнаю, что ты у меня за спиной проворачиваешь свои дела, приму меры, и ты вернёшься сюда напичканная таблетками для восстановления твоей психики. Господи, девочка, ты что не видишь, что с тобой происходит? — Неожиданно он обхватывает моё лицо ладонями и приближает своё.

— Что ты творишь? О чём ты думаешь? Выбрось эти глупости из своей головы. Больно наблюдать за тем, как ты сама себе подписываешь смертный приговор, Лавиния. Ты же, как дочь мне. Ты родная. Ты наша. Прошу тебя, возьми себя в руки. Потери будут. Боль будет. Страдания тоже. Но мы должны идти дальше. Теперь у тебя на шее двое детей. Подумай о них. Ты это им хочешь показать? Этому научить? И что с ними будет? Что? — он так взволнованно шепчет, врываясь в моё сердце с жалостью к себе, что я всхлипываю.

— Но, Сэл, она убила мою семью. Моего отца…

— И она будет наказана, если это так. Но доказательств нет, только твои догадки и ненависть к Изабелл из-за мужчины, о котором тебе запрещено думать. Лазарь делает тебя безумной. Ты только глянь, что с тобой стало. Нервная. Бешеная. Злая. А какой ты была раньше? Умной. Сдержанной. Статной. Королевой. Ты позволяешь какому-то мужчине лишать тебя женской сущности и становишься падалью, которую убивают. Никогда не позволяй подобное мужчинам. Никогда. Иди вперёд с гордо поднятой головой, даже если больно. Чем больше ты показываешь нам свою слабость, тем чаще мы ей пользуемся и разрушаем женщину. Не повторяй ошибок. Стань сильнее. Хорошо? Да? — Он прижимается к моему лбу своим, и я киваю.

— Да… да… но это так больно. До сих пор больно, Сэл. Это изводит меня. Я пытаюсь утихомирить эмоции, а они кипят внутри, — шёпотом признаюсь.

Он притягивает меня к себе и, обнимая, гладит по спине.

— Я понимаю, дорогая моя. Понимаю. Ничего, мы это переживём. Вместе. Для начала встретим наших мальчиков. Новых членов семьи. Со школой я уже договорился, они поедут туда через неделю. А до тех пор они познакомятся с нами, ты и Марта свозите их на карусели, покажете, что больше не нужно бояться, никто не заберёт у них шанс жить нормально без побоев и насилия.

— Они заслужили это, — тихо плача, шепчу я.

— Конечно, ты же не просто так любишь их и столько сделала ради них. Ты продала себя ради них. Поэтому сейчас это важно. Встретишь детей в аэропорту, и Лазарь передаст тебе их, потому что они поедут сюда под его защитой и опекой. Здесь мы уладим оставшиеся бумажные дела. Лазарь передаст тебе опеку над ними…

— Что? Лазарро их опекун? — с ужасом шепчу я и поднимаю голову. Сэл поджимает губы, кивая мне.

— Да, твоих характеристик было недостаточно. Нам отказывали постоянно, даже документы не принимали, ты сама это видела. Поэтому Лазарь взял опекунство на себя и усыновил их, но он сделал это под расписку. Она у меня. Как только мальчики окажутся здесь, то он сразу же передаст опеку тебе. Никому и дела не будет до этого. Вы на нашей территории, а здесь наши правила. Так что тебе не о чем переживать. Охрана сильная. Мальчикам ничего не грозит. Они прилетят сегодня около семи вечера, и передача состоится. Я даже отправлю вместе с тобой Карла с документами, чтобы Лазарь их там же подписал.

— А если это очередная ловушка? Если он будет ими манипулировать или того хуже? Если…

— Не волнуйся, Лавиния. Я обо всём уже позаботился. Лазарь дал мне расписку в том, что обязуется сразу же передать детей тебе. Из-за них он не станет портить с нами отношений. Он хочет всё закончить правильно, а ты просто прими это. Пусть будет красивая точка в этой истории, а с другими проблемами мы потом разберёмся. Я не позволю Лазарю снова втягивать тебя в какую-то историю. Я твой Босс. Я защищаю тебя и мальчиков. Я ваш отец, а моих детей никто не тронет и не посмеет ими манипулировать. Хорошо? Тебе лучше стало?

Киваю несколько раз.

— Молодец. Вот так. Всё будет хорошо. Мы справимся. Это лишь временные неудобства, но главное, ты должна взять себя в руки. Отправляйся по магазинам. Я хочу, чтобы ты расслабилась и не пугала детей. Они и так пережили достаточно. Порадуй их. Купи им что-нибудь. Это необходимо. Дети — они всегда видят страхи и чувствуют, когда их близкие люди нервничают. Поэтому ты должна оставаться спокойной. Они летят к тебе. К своей тёте. И их тётя сделает всё, чтобы они были счастливы. Да? — Сэл проводит по моей щеке, вытирая слёзы.

— Да… да… хватит с них горя. Они даже не знают, что их родители мертвы. Впереди их ждут очень сложные изменения. Хотя бы до этого момента я дам им всё, сделаю их счастливыми.

— Прекрасное настроение, Лавиния, — Сэл целует меня в лоб и отпускает.

— Возьми, это моя карта. Покупай всё, что захочешь. — Достав из портмоне кредитку, протягивает её мне.

— Сэл…

— Бери. Мне для тебя ничего не жалко. Я хочу, чтобы ты была счастлива, дорогая моя. Хочу, чтобы ты снова светилась красотой и радостью. От твоего состояния зависит состояние детей, а им необходимо купить форму, одежду, игрушки, девайсы. А это приличная сумма. Я не обеднею, мне в радость сделать это для тебя. Развлекайся, ведь сегодня такой хороший день. Скоро, уже очень скоро, племянники будут с тобой навсегда. Больше никаких переживаний за них, никаких страхов, ничего. Открой им дорогу в новую жизнь. Они ждут этого. — Он вкладывает в мою руку кредитную карту и ведёт к двери. Я следую рядом, как пришибленная, эмоционально раздавленная марионетка. Ничего не могу сделать, ни сопротивляться, ни сказать, что это уже слишком, и он не обязан оплачивать мои нужды, как оказываюсь уже за дверью.

— Винни, что ты здесь делаешь?

Дёргаюсь от удивлённого вопроса Карла, стоящего напротив меня. Окидываю его взглядом и замечаю, что его рубашка смята, на ней присутствуют следы крови, да и вид его оставляет желать лучшего. Он где-то был, выполняя приказ Сэла, и вернулся только утром. Хочется обнять его, дотронуться до него, но я глупо моргаю.

— Предатель, — шепчу я. Какого чёрта? Не знаю, почему я это сказала.

— Под стать тебе. Променяла меня, своего понимающего друга, который тебя всегда поддерживал, на время с испанским ублюдком. Лучше бы трахалась с мудаком Лазарем, чем с ним, — фыркая, Карл задевает меня плечом и входит в кабинет Сэла.

Озадаченно оборачиваюсь на дверь и абсолютно не понимаю, какого чёрта происходит. Карл, конечно, зол, но чтобы вот так… это уже слишком.

Сижу в машине, и у меня нет сил, чтобы выехать за ворота. Сэл каким-то образом остудил меня. Его слова, отношение ко мне, волнение, упрёки, всё это подавило ярость и вытащило меланхолию и безразличие к окружающему миру. Я просто знаю, что мои мальчики прилетят сегодня, и боюсь, что мне их не отдадут. Но я верю Сэлу. Он будет бороться за нас и не позволит Лазарро причинить детям боль.

Завожу мотор и выезжаю с территории особняка, чтобы направиться в магазины. Да, мне нужно купить им одежду. У них её нет. Я видела, в каких обносках они ходят зимой. В тонких майках, в спортивных штанах и едва застёгивающихся куртках, потому что никто о них не заботился. Я должна. Должна и точка.

Я захожу к себе в квартиру и оглядываюсь. Необходимо взять себя в руки. Нужна ещё одна кровать и тумба, одежда и форма. Еда. Они будут голодны, а я буду их баловать.

Мысли об этом согревают меня, и на душе становится лучше. Намного лучше, чем было ещё несколько часов назад. Я начинаю заниматься делами. Заказываю мебель, но она прибудет только через два дня. Ничего страшного, Марта предлагала пожить у них какое-то время, и я соглашусь. Не буду больше отказываться от того, что мне хотят дать искренне. Я всегда, оказывается, отвергала заботу, считая, что так буду выглядеть слабой. Но только себе сделала хуже.

Набрав целую корзину продуктов и вкусностей, возвращаюсь домой, и теперь самое последнее осталось купить одежду перед поездкой за мальчиками. Карл прислал сухое сообщение, что заедет за мной в шесть вечера, чтобы сопроводить в аэропорт. Я ничего не стала отвечать ему, потому что причин для его обид не нашла. В принципе, для меня они не важны.

Несколько часов хожу по магазинам, тратя деньги Сэла на одежду. Улыбаюсь, пробегаясь пальцами по одежде для новорождённых. Она такая милая. Такая крошечная. Такая красивая. Сразу же вспоминаю ребёнка брата… и сердце щемит от сожаления. Да, меня всегда будут больше заботить жизни детей, чем взрослых, потому что дети зачастую просто разменная монета, а взрослые сами совершенно осознанно подставляют себя. Они идут на жертвы ради денег, секса и другой ерунды, а дети… им так мало нужно. Я бы хотела иметь своего ребёнка. Ради него я бы смирилась со всем, даже с моментом взросления, потому что это наша жизнь. Другой она больше не будет. Да, это жестоко. Да, это чудовищно, но это спасёт его в будущем. Ребёнок в мире мафии всё равно остаётся удивительным подарком, которого я никогда не буду иметь, так что вся моя любовь будет отдана племянникам.

— Вроде бы мальчики размером немного больше.

Подпрыгиваю на месте от раздавшегося над ухом знакомого грудного тембра голоса. По коже летят мурашки, а желудок сводит от страха, неизвестно откуда появившегося.

Только не сейчас. Я не готова.

Глава 9

Отпускаю детское боди из рук и хватаю свои покупки. Быстрым шагом направляюсь к кассе. Бросаю одежду и напряжённо оборачиваюсь. Снова вздрагиваю, когда Лазарро уже стоит рядом. Я не хочу его видеть. Не желаю больше растрачивать свою энергию на этого козла.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Неужели, ты боишься меня, Белоснежка?

На нас косятся продавцы, пробивая одежду.

— Что тебе нужно, Босс? Магазин не твоего размера, — холодно отвечаю.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — интересуется Лазарро. Его обжигающее, горячее, приправленное сигаретами и кофе дыхание, касается моей кожи, но она перестала реагировать. Не знаю, в какой момент это произошло, но моё сердце больше не начинает стучать из-за него чаще. Из-за неожиданности, да. Из-за внезапного появления Лазарро здесь, да, но никак не от его приближения ко мне.

— Если у тебя есть какие-то вопросы ко мне, то я бы предпочла решать их через своего Босса. Исключительно в его присутствии, — отвечаю ему, и мой голос не дрожит, и руки не трясутся. Я уверенно протягиваю кредитную карту и расплачиваюсь за покупки.

— У нас есть личные дела, и я хочу решить их.

— Прости, Босс, больше ничего личного нет. Теперь всё общее между нами, так что всего доброго. — Забираю пакеты и направляюсь к выходу. Он идёт следом за мной, но я ещё не купила подарки мальчикам, поэтому не собираюсь прерывать свой путь из-за этого человека.

— Белоснежка, ведёшь себя глупо. К слову, мои соболезнования…

— Засунь их в задницу, — останавливаюсь и смиряю его полным презрения взглядом. — Мне они не нужны. Не забудь поднять бокалы за то, что у тебя получилось убить мою семью и лишить меня прошлого. Именно этого ты и добивался, а твоя любимая Изабелл выполнила все твои желания. Браво. Какой тандем.

Фыркнув от широкой улыбки на его лице, разворачиваюсь и вхожу в магазин. Хватаю тележку и бросаю в неё пакеты.

— Понимаю, что ты ревнуешь, но я сотню раз говорил тебе…

— Мне это больше неинтересно. Есть ещё что-то по делу или нет? — спрашивая, толкаю тележку, осматривая полки.

— Что любят дети?

От неожиданности его вопроса я даже кашляю, подавившись кислородом.

— Что? — Недоумённо смотрю на Лазарро, задумчиво хватающего упаковку с машинками.

— Они любят это? Хочу сделать подарок для своих новых подопечных…

— Им не нужны твои подарки. Это мои племянники. Только мои. Ты не заберёшь их. Сэл сказал, что ты передал ему расписку. И ты не можешь манипулировать ими. Это у тебя не выйдет. Они мои, заруби себе на носу. А если хочешь купить кому-то подарок, то подари вибратор Изабелл, раз сам не можешь её трахнуть. Неудовлетворённая женщина убивает тех, кто умеет получать удовольствие даже от своих пальцев. И зачастую они куда лучше, чем такие, как ты, — шиплю, выхватывая у него машинки, и кладу их обратно.

— Наконец-то, до тебя дошло, что твоя истерика была идиотской. Особенно, что ты вытащила чип. Чем ты думала? — Лазарро хватает меня за локоть, но я злобно вырываю его.

— Мозгами, коих у некоторых нет. Мне не нужна твоя защита. Ты мне не нужен. Я не просила тебя ни о чём и впредь тоже не собираюсь. Я благодарна тебе за то, что мои племянники будут под моей опекой, а не твоей. На этом благодарность закончилась. Я отплатила тебе за это в прошлом, большего ты с меня не потребуешь.

— Ошибаешься. Этой бумагой ты можешь подтереть свой зад, потому что она ни черта для меня не значит. Если я захочу, то ты никогда их не увидишь. И мне насрать на семью Басьено. Моя семья куда сильнее, и я раздавлю их одним пальцем, — яростно шепчет Лазарро.

— Никогда не думала, что ты настолько низко опустишься. Хотя я всегда идеализировала тебя, воспевала в своих молитвах, любила твою ложь. Ошибалась, как всегда. Вперёд! Манипулируй детьми, ведь ты всем мстишь за то, что никогда ничего нормального иметь не будешь, кроме предателей вокруг. Тех, кого ты покрываешь и прикрываешь. Пошёл ты, Босс. — Специально ударяю его тележкой и быстро ухожу вперёд.

— Я заберу их! — кричит он мне вслед. Поворачиваюсь и показываю ему средний палец.

— Пусть Изабелл тебе родит своих. Желаю, чтобы они подохли у тебя на руках. Это то, что ты заслужил. Смерть.

Посетители в магазине охают от моей грубости, а лицо Лазарро багровеет от злости.

Он начинает двигаться в мою сторону и практически молниеносно. Хватаю пакеты и несусь мимо полок с игрушками. Оглядываясь назад, вижу Лазарро, чуть ли не наступающего мне на пятки. Юркаю снова в другой ряд и расталкиваю людей, задевая их пакетами.

— Тебе лучше остановиться, — рычит Лазарро.

— Сама решу, что для меня лучше, — бросаю я под озадаченные взгляды посетителей. Они прижимают к себе своих детей, а меня злит, что он всё портит. Я даже игрушки нормально купить не могу. Козёл.

Вылетаю из магазина и срываюсь на бег. Несусь прочь из торгового центра. Наспех открываю дверь своей машины и забираюсь в неё. Не успеваю даже завести, как дверь с моей стороны открывается, и меня за шкирку вытаскивают. Визжа, ударяю Лазарро, швыряющего меня к машине спиной.

— Что ты пожелала мне? — шипит, расставляя руки, поймав меня в очередную ловушку.

— Ты слышал. Мне лень повторять, — бесстрашно смотрю ему в лицо.

— Дура. Грёбаная истеричная дура. Ты совершаешь ошибку за ошибкой, а мне потом разгребать всё это дерьмо. Ты можешь угомониться? — Лазарро кулаком ударяет по машине и её качает. Сглатываю, увидев это, и поднимаю голову к нему.

— Ошибки мои, не твои, поэтому разгребать их буду сама, а не ты. Что тебе ещё нужно? Мне больше нечего тебе сказать. Я всё сказала, а ты уже достаточно сказал и ничего не сделал. Поэтому позволь мне уехать, хочу нормально встретить своих племянников. И ты отдашь мне их, понял? — злобно цежу, тыча пальцем ему в грудь.

— Дети мои. За них я могу устроить тебе войну. И уже объявила её твоей Изабелл, можешь передать ей, чтобы она смотрела в оба, я иду за ней. Тихо-тихо. Подкрадываюсь, чтобы отомстить за всех, кого потеряла. Не за тебя. Ты мне к чёрту не сдался. За своего отца. За свои унижения. За предательство людей, которые мне дороги. За Итана. Так что запомни, Лазарро, я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Я клянусь, что убью её. Если встанешь у меня на пути, рука не дрогнет убить и тебя. Зря спас своего врага, потому что он стал куда сильнее без тебя, чем был рядом с тобой. Отвали. — Толкаю его в грудь.

— Почему ты такая тупая?

— Почему ты такой противный, что меня тошнит от тебя? — выплёвываю я.

— Белоснежка, угомонись. Прекрати нести хрень, которая тебя убьёт. Ты не понимаешь того, что происходит.

— О-о-о, нет, я прекрасно всё вижу. Ты забрал моих племянников, чтобы снова добиться шлюхи ради своей цели. Тебе так хочется погоняться за врагами, что плевать на жизни детей. Ты всех подвергаешь опасности. Ты моя проблема. Из-за тебя меня постоянно хотят убить. Но я выбираю жизнь без тебя и с людьми, которым я дорога. А ты выбрал свою, поэтому я не вижу причин, почему ты здесь. Где твоя шавка Изабелл?

Лазарро закатывает глаза и выпускает воздух через зубы.

— Это бесполезно. Ты отупела из-за ревности. Я защищаю тебя, мать твою. Тебя бы убили там. Я не просто так заставил Сэла притащить тебя сюда под мой контроль…

— Мне не нужен твой контроль!

— Тебе он очень нужен, иначе ты творишь безумие! Ты сходишь с ума, и я прав! Ты знаешь, что не можешь успокоиться! Ты бешеная истеричка, которая носится непонятно где и строит свои догадки на херне, в которую верит! Я защищаю тебя и твоих грёбаных племянников! Вам нельзя было лететь вместе. Тебя бы убили, дура. Это была ловушка! — Лазарро хватает меня за куртку и встряхивает.

— Ловушка. Услышала? Это была ловушка, чтобы ты умерла вместе с ними. Я послал своих людей, и они проследят, чтобы дети были доставлены в целости и сохранности. Самолёт давно вылетел без эксцессов. Тебя поджидали там, а ты, как идиотка, понеслась к детям и ничего не заметила. Я защищаю тебя, хотя уже не знаю, на кой чёрт мне это нужно, раз ты ведёшь себя, как поганая сука, — рычит он, отталкивая меня, и проводит ладонью по волосам, чтобы успокоиться.

Покусывая нижнюю губу, хмуро смотрю на него.

— У тебя есть доказательства?

— Есть это, — он указывает на свою голову.

— Сомневаюсь. Ты знаешь всё наперёд, потому что угадал планы Изабелл, — медленно шепчу. Лазарро сразу же меняется в лице. Теперь я знаю, когда он врёт мне.

— Значит, она убила их, чтобы я сошла с ума от боли. Нет… нет… суть была не в ненависти к тебе, а в моей нестабильной психике, о которой именно ты так волновался раньше. Смерть Ренато, и она показывает совету это, чтобы убедить, что я невменяема. Ей мало, и она сама лично убивает моего отца, поэтому её не было на помолвке. Она опоздала, по словам Марты. Далее, Изабелл понимает, что так просто меня не взять и натравливает на меня Ноэль, но та использует Марту, чтобы убежать. Её ловят, но не убивают. Снова осечка, потом свадьба. На крыше было два стрелка. Ты смотрел в другую сторону. Итан был на иной стороне крыши. Но в тебя выстрелили, и стрелок сбежал. Ты его уже поймал и убил за предательство, но ничего не сказал об этом Изабелл. Потом ты улетаешь в Испанию, и она уверена, что всё в порядке, пока не узнаёт, что и я тоже нахожусь там. Изабелл посылает людей, чтобы они следили за нами. И они это сделали прекрасно. Ей присылают фотографии, и она заказывает меня, чтобы наверняка. Но ты перехватываешь меня и спасаешь, что не очень нравится Изабелл. Ты едешь в Италию к Фабио, чтобы просить его о содействии, и это, по твоим умозаключениям, вроде как помогает. Изабелл извиняется и говорит, что я опасна, и она боится того, что я убью тебя из-за ревности. А ты именно так и думаешь, ведь я устроила тебе скандал. Теперь ты защищаешь моих племянников и разделил нас, чтобы доказать ей, что всё в порядке, и между нами всё кончено, — замолкаю, а моё сердце так громко стучит в груди. Я вижу по его глазам, что права. И это лучше любого холодного душа.

— Только вот у меня вопрос, Лазарро. С каких пор ты стал таким жалким? Из-за чего ты опустился перед ней на колени? Есть ли причина? Или это выгодно для тебя, ведь, по сути, за такое убивают, но Изабелл ты прощаешь, а меня не простил за многое. Надо же, какой ты мудак на самом деле. И после этого ты рассчитываешь на то, что я буду тебя слушать? Нет. Нет. Нет.

— Ты всё надумала себе. Изабелл здесь ни при чём, Белоснежка. Хватит строить догадки на почве ревности. Я не убью её. Она высококлассный консильери, и с ней мои дела идут куда лучше, чем раньше. Я обретаю власть и статус. Я обезопасил тебя по собственному желанию. Твои племянники прилетят в целости и сохранности, — сухо произносит он.

Криво усмехаюсь и качаю головой.

— Надо же вот так узнать, что всё было зря. Я разочарована, но мне уже не больно. Смотрю на тебя, и становится просто противно, оттого что любила. Если кто-то тронет моих детей, я убью. И я не верю тебе. Никогда больше не поверю. Ты потерял всё, ради какой-то суки. Ты потерял меня. Я была лучшим, что ты имел за всю свою жизнь. Ты сделал свой выбор, и я отреклась от тебя. Мне не жаль. Пошёл вон из моей жизни. Ты ничтожество, и наши пути пересекутся ещё сотню раз, но теперь мне уже плевать. Когда она убьёт тебя, ты вспомнишь меня в последний миг и тогда поймёшь, каким идиотом был. — Отталкиваю его от машины и забираюсь внутрь.

Завожу мотор и срываюсь с места, оставляя Лазарро позади. Там его место.