Глава 19

Провожу расчёской по волосам и закалываю их на затылке. Смотрю на своё бледное отражение в зеркале, в кремовом брючном костюме и с искусным макияжем. Даже тональная основа не скроет тот факт, что я сделала этой ночью. От меня, по крайней мере, не скроет. Не могу передать, насколько я благодарна Лазарро за то, что он сделал для меня. За то, что появился рядом, когда не ждала помощи и была на грани срыва. За то, что не позволил мне смотреть на мёртвое тело Ноэль. За то, что всегда знает, что делать и не поддаётся эмоциям в сложное время. За то, что вот такой. За то, что раньше я так ненавидела в нём, но теперь даже люблю это. Боготворю.

Лазарро ушёл рано утром, пока я спала. Он не выпускал меня из рук. Я уверена, что сам он не спал, а постоянно гладил, обнимал и… менял меня. Да, Лазарро не меняется, а меняюсь только я. Он всегда остаётся собой, но мои эмоции и чувства подстраиваются под него. Я не в силах это остановить. И не хочу останавливать это. Это честно. Я люблю его. Я простила его и верю, что в этот раз всё будет иначе. Хотя сколько раз я убеждала себя в этом, даже не сосчитать. Но теперь игра становится опасной. На кону не только моя жизнь и будущее с Лазарро, но и наш ребёнок. Я хочу рассказать ему о нём. Хочу, чтобы он знал и понял то, что нас соединили где-то наверху или внизу. Не важно где, но мы были рождены для того, чтобы находиться рядом друг с другом и узнать, что любовь другая. Я была рождена ради него и его спасения от одиночества и боли. Только боюсь того, что он сросся с этим и не сможет увидеть правду.

Я приезжаю к зданию мэрии, отмечая, что здесь много охраны, машин и людей. Не так много, как в первый раз, но достаточно. Меня пробирает холод от понимания, что Ноэль не приедет сюда. Она не придёт. Мёртвые не воскресают. Она именно такая.

Взглядом быстро нахожу помятого и мрачного Карла, рядом с ним стоит не менее бледный и угрюмый Сэл, пытаясь поддерживать разговор с Уго. Меня всю колотит от нервов. Не выдерживаю и шепчу Карлу, что отлучусь в туалет. Сбегаю туда, плотно закрывая за собой дверь, которая сразу же открывается. Озадаченно поворачиваюсь и вижу Сэла. Мы смотрим с минуту друг на друга, а потом в его глазах блестят слёзы. Он резко подходит ко мне и обнимает.

— Спасибо тебе… спасибо, моя дорогая. Спасибо… что не оставила меня, — шепчет он, крепко обнимая меня, и плачет. Горько плачет. Искренне.

— Сэл…

— Прости меня, Лавиния. Прости за то, что заставил тебя это сделать. Прости за то, что проявил такое малодушие. Прости за то, что я так слаб перед тобой и перед этой чёртовой жизнью. Прости меня. Не злись на меня. Я не вынесу, если ты будешь меня ненавидеть… прошу, не отталкивай меня.

Шокировано смотрю ему в лицо. Чувствую, как Сэла трясёт, и вижу перед собой сломленного горем человека. Снова. Он держался на похоронах Пабло, всегда был сильным и находил подходящие слова, а сейчас… как же ему плохо.

— Мы справимся, — шепчу, натягивая улыбку. — Справимся. Но меня волнует, что будет дальше. Ноэль… она…

— Не приедет. Марта должна была её подготовить, но я видел записку и никому ничего не сказал. Марта уже обнаружила пропажу Ноэль и послала людей, чтобы немедленно нашли её. Пока она мне ничего не сообщала, испугавшись последствий. Свадьба будет отменена, пока не найдём Ноэль. Но не найдём… никогда… ей не было больно, Лавиния? Не было?

— Выстрел прямо в сердце. Она умерла моментально, — выдавливаю из себя.

— Слава богу… хотя бы так. Слава богу, что она не мучилась. Теперь она свободна. Ты выполнила своё обещание, Лавиния. Ты дала ей свободу. Свободу от этого мира, от жестокости, приказов и их последствий. Она начнёт новую жизнь свободной, понимаешь? Мы дали ей больше, чем заслуживаем сами. Смерть — единственные врата, которые освобождают нас от боли. Живём в аду, а там рай. Она с мальчиками. Она в раю. Теперь она счастлива, — Сэл убеждает себя в своих словах, несколько раз кивая. Отпускает меня и подходит к раковине.

— Никто не должен знать. Никто. Только ты и я. Мы об этом больше не говорим. Никогда, — предупреждает он, включая кран и умываясь.

— Совет не решит, что это всё подстроено? Ведь они могут обвинить в случившемся семью Ромарис или нас? — шепчу я.

— Нет доказательств. Одни слова. Без чётких фактов они лишь выставят себя посмешищем. Даже если это и случится, то они никогда не докажут этого. Поэтому переживать не о чем. С ублюдками я справлюсь. Лазарь вряд ли бросит меня в этой ситуации, — уверенно говорит Сэл, вытирая лицо салфетками.

— Я обещал, что буду защищать тебя, Лавиния. И я буду это делать каждую минуту своей жизни. Ты всегда меня восхищала своей силой, а теперь я тебя боготворю. Ты моя святая. И я не позволю, чтобы кто-то причинил тебе боль. Никогда. Я клянусь. Я всё сделаю для того, чтобы ты была счастлива. — Сэл проводит рукой по моей щеке и быстро выходит из уборной.

Прикрываю на секунду глаза и шумно вздыхаю. Такая связь с ещё одним Боссом меня пугает. Вообще, настроение Сэла меня пугает. Он проявляет ко мне симпатию, хотя дружескую, конечно. Но что-то не даёт мне расслабиться рядом с ним. Наверное, тот факт, что он приказал мне убить свою дочь, и теперь я с опаской отношусь к нему. Кто даст мне гарантию, что следующим не станет Карл или Марта, или же Лазарро? Никто. Я не могу ему верить. Не могу. Не он пришёл ко мне ночью и спас меня от душевного разрушения. Это был Лазарро. И он любит меня. Я знаю это наверняка. Любит. Раньше я боялась в это верить, но теперь уверена в его чувствах. Он умеет любить, но у него свои раны, чтобы не доверять своим ощущениям.

Когда я возвращаюсь, то людей становится больше. Я замечаю Лазарро в окружении своих людей. Он улыбается и разговаривает с гостями, рассказывая, что самолёт уже ждёт, и они с Ноэль сразу же отправятся на остров отдыхать. Я умоляю его посмотреть на меня, но он словно избегает этого. Как будто меня нет.

— Папа, время. Где они? Пять минут осталось, — шипит Карл, нервно смотря на часы.

— Я не знаю. Позвоню Марте. Может быть, в пробке.

Сэл, набирая номер Марты, отходит в сторону.

— Что происходит? — шёпотом спрашиваю Карла.

— Как обычно. Одна хрень происходит. Я не удивлюсь, если комета упадёт на это здание, чтобы свадьба не состоялась, — фыркает яростно Карл. Он переводит на меня взгляд и резко бледнеет.

— Прости, Винни. Совсем забыл, что тебе нельзя так нервничать. Прости. Всё будет хорошо, свалим отсюда, как только всё закончится. Завтра же или сегодня. — Он притягивает меня к себе и целует в макушку. Вот тогда я чувствую на себе пристальный взгляд. И я знаю, что Лазарро смотрит. Я ощущаю его гнев, ревность и желание оторвать от меня Карла.

— У нас проблемы, — мрачно произносит Сэл.

Карл отпускает меня и ждёт продолжения.

— Ноэль нет. Её не нашли. Утром, когда мы все уехали, Марта обнаружила её отсутствие и записку, в которой говорилось, чтобы её не искали. Наши люди прочёсывают окрестности. Уже проверены все рейсы, она никуда не вылетала. Она в стране, но где неизвестно, — каждое слово Сэлу даётся с трудом.

— Господи, — шепчу я, но не потому, что удивлена, а потому что боюсь, ведь это слышали и другие. В этот момент всё стихает, только шёпотом передаются новости из уст в уста.

— Сэл. Где Ноэль? — резко спрашивает Лазарро, толкая плечом Карла. Он задевает меня, и я шатаюсь, но Карл тянет ко мне руку, а Лазарро грубо ударяет по ней. Всё происходит за секунду, и в следующую я уже оказываюсь прижатой к Лазарро. Он крепко держит меня за талию.

— Она… её нет. Охрана… никто не видел, как она вышла. Думаю, она сбежала, и мы начали поиски. Подождём немного, и есть вероятность…

— Сэл, ты издеваешься? Какая на хрен вероятность? Где твоя дочь? — На бедного Сэла нападают другие отвратительные Боссы. Мне так жаль его.

Он не находит что им ответить. Ещё немного, и он просто потеряет всё.

— Прошу, сделай что-нибудь, — шепчу я Лазарро, но этого и не нужно. Он уже выходит вперёд, отталкивая всех.

— Так. Невесты нет. Если ей кто-то помог бежать, то я об этом узнаю и накажу. Значит, свадьба откладывается до того момента, пока мы её не найдём. Сэл сделал всё, что было в его силах. А чего ещё ждать от глупой идиотки? Ничего, кроме очередного побега. Мне насрать, когда это случится. Насрать, где найдут Ноэль, но её найдут. И раз вы все здесь собрались, то у меня есть ещё одна новость. Встретимся на нашем месте прямо сейчас. Да, это приказ. Остальные свободны. Нажритесь уже бесплатной выпивки, ради которой вы припёрлись сюда, чтобы поглазеть. Но глазеть вы будете только на свои грёбаные физиономии. Сваливайте с моей территории, пока я ещё добрый, — рычит Лазарро и обводит всех взглядом. И если бы я не знала, что он Босс, то решила бы, что люди боятся его только из-за умения держать всех властью тембром голоса. Ведь никто больше не произносит ни слова. Всех словно волной смывает, и мы остаёмся одни.

— Я найду её, Лазарь. Прости меня…

— Не бери в голову. Поехали. У нас собрание, и я требую, чтобы ты там был. — Лазарро дёргает меня за собой к выходу. Беспомощно оглядываюсь на поражённых Сэла и Карла.

— Что ты творишь? — обескуражено шепчу.

— То, что должен был сделать очень давно, — улыбаясь, отвечает Лазарро. Подводит меня к своей машине и заталкивает в неё.

На улицу вылетает Карл, он выкрикивает моё имя, но машина уже срывается с места.

— Какого чёрта, Лазарро? — возмущаясь, поворачиваюсь к нему.

— Самого удачного. А теперь настройся и слушай внимательно, Белоснежка. — Лазарро достаёт мобильный и что-то быстро пишет в телефоне. Бросает его в ячейку и хватается двумя руками за руль.

— Итак. Есть несколько правил. Первое из них послушание, Белоснежка. Я говорю именно о нём, зная, что тебе неизвестно это слово в нормальной жизни. Тебе придётся закрыть рот и молчать. Не издавать ни звука. Я всё сделаю сам. Положись на меня. Даже если тебе захочется сказать какую-то гадость мне или кому-то другому, чтобы защитить своё достоинство, то ты вспоминаешь о самом главном правиле. Молчать. Быть послушной. Быть тихой. Моей. Уяснила? — спрашивая, он бросает на меня взгляд. Сглатывая от страха, киваю.

— Хорошо. Второе правило. Ни на шаг не отходить от меня. Если я двигаюсь, ты двигаешься тоже. Если я стою, ты стоишь. Держишь меня за руку, и всё. Молча. Это понятно?

— Да.

— Третье правило. Не опускать голову. Ни при каких условиях. Смотреть вперёд, уверенно и сильно. Не позволять никому смутить, оскорбить или вывести тебя из себя. Взгляд всегда должен быть направлен вперёд. Не показывай никому, что тебе стыдно или другую чушь. Они примут это за слабость. А ты сейчас не имеешь на неё права.

— Куда мы едем? — напряжённо спрашиваю его.

— На встречу с Боссами семей Нью-Йорка. Это закрытое заседание. На которое мы никогда и никого не берём с собой. Это тайное место. Нет никакой охраны. Нет людей. Ничего. Только мы. И я везу тебя именно туда.

— Зачем?

— Чтобы заявить свои права. Я предупреждал тебя, что как только услышу согласие, то больше не буду терять время. И мне насрать на мнение окружающих, особенно этих ублюдков. Помни, это мудаки, убийцы и жестокие мрази. Они не пожалеют тебя сегодня. Они выскажутся грубо, не будут сдерживать свой язык, чтобы вывести тебя из себя, потому что Изабелл убедила их в том, что ты психически нестабильна. Поэтому ты должна молчать и смотреть вперёд. Моя рука принадлежит тебе, — резко и чётко говорит Лазарро. Я замечаю, что он довольно решителен и непреклонен. От этого моё сердце бьётся громче. Не представляю, что меня ждёт, но уж точно не что-то красочное и красивое. Дерьмо меня ждёт.

Мы едем довольно долго, пока не останавливаемся перед небольшим городком. Там мы сбрасываем скорость и направляемся в конец улицы.

— Этот дом был куплен очень давно. Именно здесь проходят собрания. Бывают исключения, если Босс должен что-то объявить, но не может. Тогда другие проявляют понимание и приезжают к нему или же шлют его на хрен. Я шлю на хрен, а вот меня нет. Им просто это не позволено, — хмыкая, произносит Лазарро.

— Откуда у тебя столько власти? Они подчиняются тебе, но ведь сами не хуже? Ты плюёшь на правила, и за это могут наказать, не так ли? — хмурясь, спрашиваю я.

— Могут. Наказывали, но я жив. Поэтому они знают, что я опасен. Я изворотливый мудак. Я умён и могу взять то, что хочу. Моя сила не в количестве людей, как у них. И даже не в деньгах. Сила в качестве манипуляции. Я знаю многочисленные ошибки каждого, и никто не хочет, чтобы они выплыли наружу. Я работал, не покладая рук, ради того, чтобы требовать и иметь право приказывать даже в такой ситуации. А вот и наши улики. — Лазарро улыбается и глушит мотор. На подъездной дорожке у обычного и ничем не примечательного одноэтажного дома я вижу несколько блестящих иномарок. Лазарро выходит из машины и встречается с Итаном. Тот передаёт ему ноутбук и что-то сообщает. Мимо нас проносится ещё одна машина. Сэл. Он паркуется и бросает взгляд на нас. Лазарро кивает ему, и тот делает то же самое прежде, чем войти в дом. Действительно, никакой охраны нет, кроме Итана, но он уже уезжает.

— Белоснежка, на выход. — Лазарро распахивает дверь и помогает мне подняться. Но меня шатает. Я цепляюсь за его пиджак и шумно вздыхаю. Чёрт, меня тошнит.

— Обожаю, когда ты падаешь к моим ногам. До сих пор это так забавляет, — смеётся он. Моргая, поднимаю на него голову и кривлюсь.

— А меня до сих пор бесит твоя самоуверенность. Хоть кто-нибудь тебе говорил, что ты отвратителен?

— О-о-о, да, одна Белоснежка. Она постоянно это повторяет, но я ей не верю, иначе бы она не смотрела на меня так, словно обожает. Да-да, всё дело в глазах. Ты меня ими уже всего облизала, но не волнуйся, я тебя ими затрахал. Пошли. — Лазарро берёт меня за руку и ведёт за собой.

— Мне немного не по себе, — признаюсь я.

— Нормально. Потерпи, потом получишь поощрение. Правила помнишь?

— Да.

— Выйдем отсюда мы уже другими. Клянусь. — Лазарро ногой ударяет в дверь, и она с грохотом распахивается.

Боже мой, он никогда не будет нормально вести себя. Всегда демонстрирует своё наплевательское отношение ко всем правилам. Но я восхищена им. Его силой и уверенностью в себе. Это потрясает каждый раз. Наверное, поэтому я выбрала его, как пример для подражания.

Мы входим в гостиную, в которой сидят несколько мужчин. Они сразу же злобно смотрят на меня, и один из них возмущённо подскакивает с места.

— Какого хрена ты делаешь, Лазарь? Думаешь, тебе всё дозволено? Теперь эту шлюху придётся убить…

Лазарро резко отпускает мою руку и толкает за себя, а в его руке уже зажат пистолет, направленный на этого мужчину.

— Ещё одно подобное слово, и я тебе мозги вышибу. Не выводи меня, и да, мне всё дозволено. Я охрененный, в отличие от всех вас. И у меня же находятся все крупные пакеты активов бизнеса. Есть ещё возмущения, или я могу начать? — рявкает Лазарро. Я слышу шуршание и понимаю, что мужчина опустился обратно в кресло. Ловлю улыбку Уго, и он подмигивает мне, словно желая поддержать. Он совсем непохож на Ренато. Хотя они никогда не бывают честными, пока их не тронуть. Дальше они все убивают.

— Итак, спасибо, что быстро согласились прийти. У меня крайне важное дело, которое я хотел бы решить сегодня. Ввиду того, что Ноэль сбежала, и я абсолютно не виню в этом Сэла, который уже задолбался от выходок своей дочери, я расстроен тем, что свадьба так и не состоялась. В мои планы входило провести эту встречу немного позже, но раз вы все здесь, то думаю, что не стоит откладывать. — Лазарро опускает ноутбук на деревянный журнальный столик и открывает его.

— В чём же причина, Лазарь? Я понимаю, что в прошлом тебя кое-что особенное связывало с этой женщиной, но сейчас её нахождение здесь может быть подвергнуто сомнению в её верности семье Басьено. Ведь она дала клятву, — равнодушно замечает полноватый мужчина и отпивает виски. Я помню его, на приёме у Лазарро он пытался полапать меня, но мне было всё равно. Противная скотина.

— Да, ты прав. Но дело в том, что по нашим законам никто не может забрать то, что принадлежит другому Боссу. Я не прав? — Лазарро выпрямляется и осматривает всех. Мне жаль только Сэла. Он стоит, понурив плечи и полностью раздавленный. Больно на него смотреть.

— И что у тебя забрали, Лазарь? — удивляется Уго.

— Мою любовницу. Если я говорю, что мою любовницу, значит, официально мою любовницу, мать вашу. По незнанию Сэл принял её в семью, но это недопустимо. Белоснежка принадлежала мне, и я требую, чтобы немедленно каждый из вас засвидетельствовал факты, которые я буду вам показывать, чтобы доказать свои слова. Итак, обмен кровью, как грёбаный ритуал доверия и клятвы верности. — Лазарро включает видео, и мои глаза распахиваются шире. Это его спальня. Старая спальня. Матрас, кровь и тот самый секс, когда он «рисовал» на мне. Мне хочется опустить голову от стыда, когда комнату потрясают мои стоны.

— Как вы можете видеть. На моих губах её кровь. А моя кровь на её губах. Ритуал состоялся, но я всегда предпочитаю проводить его так, как сам считаю нужным. Каждый из нас обменялся кровью, и это значит, что наши ДНК стали общими. — Лазарро ставит видео на паузу. Я его убью. Клянусь, как только мы выйдем отсюда, я убью его. Мало того, что он не предупредил меня, так опять показал всем, как мы трахаемся. Что за урод?

— Вопросы есть? — насмешливо спрашивает Лазарро.

В ответ только молчание. Все мрачнеют настолько, что я не понимаю, какая им разница, кто чья любовница. Но видимо, это очень важно.

— Далее согласие. Добровольное согласие и вопрос. Тоже по моему усмотрению подобрано время и место. — Лазарро открывает другое видео. Это ночная съёмка, и я узнаю свой голос. Тот момент, когда мы были в банке. Я согласилась быть его любовницей. И это отчётливо слышно.

— Ну и вишенка, хотя я больше предпочитаю клубнику, но что есть, — пожимая плечами, Лазарро щёлкает на экран, на котором появляется наша фотография с праздника в честь создания семьи и по совместительству его дня рождения.

— Официальный выход с моей любовницей. Раньше я приходил один или встречался там со своими шлюхами, чтобы мне не было скучно. В тот день я изначально приехал с ней. Подытожу. Белоснежка принадлежит мне по праву. Она была моей и остаётся такой же. Поэтому я требую, чтобы Сэл отдал мне моё. — Лазарро быстро хлопает крышкой ноутбука, оставляя всех в шоке, даже меня. Но ведь всё было не так. Эти события скачут, хотя никто этого даже не упоминает.

— Но она поклялась в верности другой семье. Она знает их тайны и если перейдёт в твою семью, то предаст Басьено. Они будут вправе убить её за это.

— Твоя правда, поэтому мне нужно слово Босса семьи Басьено. Готов ли он добровольно отпустить мою женщину обратно в мою семью или же ему нужен обмен на кого-то другого из моей семьи? Я готов пойти на это.

Сэл поднимает голову. Господи, как его жалко. Он выглядит как побитая собака. Мне безумно стыдно перед ним сейчас.

— Я готов отпустить Лавинию в обмен на Изабелл, — безжизненно отвечает Сэл. Боже мой… чёрт!

— Отлично. Её привезут тебе сегодня же.

— Разве она не в Италии? — удивляется кто-то. И я смотрю на Сэла, а в его глазах столько боли.

Прости меня. Прости.

Хочу, чтобы он понял. Я не специально. Я не участвовала в планах Лазарро. И не хотела его так оскорблять и обижать. Не хотела даже после того, как он заставил меня убить Ноэль.

— Ой, она вернулась утром. Вы же знаете женщин. Она так долго собиралась, что не успела лицезреть окончание так и не начавшейся свадьбы. И я буду готов жениться на Ноэль, как только мы её найдём. Но Белоснежка останется моей любовницей и после. Она всегда будет рядом со мной. Поэтому я спрашиваю каждого, у кого-то есть сомнения в том, что я прав и поступаю верно? Кто-то против? — Лазарро замолкает. Сглатываю.

— Она твоя, Лазарь. Я приношу свои извинения за то, что не был в курсе всего, — Сэл говорит первым.

— Спасибо. Ты знаешь, что всегда можешь на меня положиться, и я никогда не спрошу у Белоснежки о тайнах твоей семьи. Будь спокоен. Меня это не волнует, — кивает Лазарро.

— Она твоя, Лазарь. Но я жду ещё одно приглашение на банкет, который пройдёт в честь твоей первой и единственной любовницы. Это ведь такое событие, особенно для тебя, — говорит Уго.

— Так и будет.

Остальным приходится только выдавить из себя, что я его.

— И раз уж мы перешли к главному, а никто не против, то с этого момента я больше не буду милым. Если ещё раз кто-то посмеет опустить руку на её задницу, я сломаю эту руку для начала. Если кто-то посмотрит на неё так, что мне не понравится, я вырву эти глаза. Думаю, суть вы все поняли. Мы оставим вас, чтобы вы с удовольствием обосрались одни. Ненавижу вонь. До встречи. Надеюсь, в следующий раз кого-то из вас прикончат, и я выпью за него.

Ужасаюсь веселью Лазарро. Но он настолько невозмутим под ненавидящими его взглядами, что меня вновь и вновь поражает его поведение и умение варьировать словами и давлением. Никто ведь даже не поставил под сомнения эти видео, а они могли. У них была сотня возможностей. Все промолчали. Неужели, один человек может своим умом и смекалкой так крепко держать всех в кулаке? И теперь я прекрасно понимаю, почему Лазарро так ненавидят и хотят видеть его мёртвым. Он держит втайне грехи каждого, и они попросту боятся, что лишаться всего, если пойдут против. Но когда-нибудь кто-то всё же пойдёт, и тогда будет снова опасно.

Глава 20

Самолёт отрывается от земли, и я дёргаюсь в ужасе. Мою ладонь сжимает Лазарро. Недоумённо поворачиваю к нему голову.

Я не совсем помню, как мы вышли из того дома, потому что была настолько потрясена заявлением, которое он сделал, раз не включилась вовремя. Да, меня словно выключили на какое-то время, и очнулась я уже сидящей в кресле самолёта рядом с Лазарро и куда-то улетающей ввысь. Страх появился моментально, наверное, он и включил моё сознание. Я очнулась, и теперь во все глаза смотрю на спокойное лицо Лазарро.

— Всё в порядке, Белоснежка. Это всего лишь самолёт. Я лично его проверил, пока ты сидела в машине. Нет ни бомб, ни смертников, ни угрозы для нас. Не бойся. — Он заводит руку мне под шею и притягивает к себе. Но нас разделяют подлокотники, а я в шоке.

— Ты в своём уме? — шепчу я.

— Нет, — смеётся он.

— Оно и видно. Что ты натворил? Ты хоть понимаешь, кем выставил Сэла? Он никогда тебя не простит. А видео? Как ты мог показать это всем? Господи, какой же ты мерзавец. Я ненавижу тебя. Я так тебя презираю. Я…

Лазарро накрывает мои губы своими, и слова застревают в горле. Его поцелуй всегда бывает жёстким и требовательным. Так и сейчас. Он подавляет меня им. Он терзает мои губы. Его язык ударяет по моим дёснам, и меня пронзает быстрой и горячей волной желания. Господи… как глина, размокаю в его руках. Как чёртова снежная статуя таю под натиском его губ. Это так потрясающе целоваться с ним. Прекрасно. Почему я раньше не замечала, насколько глубоко и чувственно целуется Лазарро? Из горла вырывается тихий стон, и мои руки обнимают его за шею, притягивая ближе. Страсть метко бьёт по моим венам, а гормоны затмевают здравый смысл. Как же мне не хватало тяжести его тела на себе. Как больно мне без него. Как жду я его прикосновений. Беременность делает меня очень голодной и безумной. Она требует. Требует. И снова требует большего.

— Я тоже скучал, — произносит Лазарро, отрываясь от моих губ, но я упрямо тяну его на себя.

— Белоснежка, не на виду у всех. — Он снимает мои руки с себя.

— С каких пор ты стал таким стеснительным? Раньше тебе было плевать, где заниматься сексом? — обиженно фыркаю.

— Да, так и есть. Мне насрать, какую шлюху увидят, отсасывающую мне. Но меня злит, что кто-то увидит тебя в таком виде. Нет, только я. Единоличное владение. И ты вроде бы ругалась на меня, — усмехается Лазарро.

— О-о-о, да, точно. Мне бы вспомнить, но я не помню. Сэл! Вот! Это меня волнует! Козёл, ты. — Злобно пихаю его в грудь.

— Брось, Сэл не в обиде. Он просто придержал тебя у себя, пока я не избавился от Изабелл и не рассказал тебе о том, что я убийца твоего отца. Ты меня не простила. Мы не всё урегулировали. Так что, никто не в обиде, — равнодушно пожимая плечами, отвечает Лазарро.

— Это ты так думаешь. Ты, правда, считаешь, что Сэл простит тебя или меня? А как же Карл? Марта? Теперь они возненавидят меня. Я предала их из-за тебя. Я лишилась друзей…

— На кой чёрт тебе друзья, когда есть я?

Раздражённо наблюдаю, как он окидывает себя взглядом и улыбается мне.

— Ты мне не друг. Ты хороший любовник. Ты не умеешь дружить, а я умею, и мне нужны друзья. Ты лишил меня их. Эгоистичная сволочь, — прищурившись, цежу я.

— Я могу быть твоим другом. Я хорош во всём. Но хотя бы ты заметила, что я шикарный любовник, это прогресс. Белоснежка, успокойся, мы это планировали. Сэл был в курсе того, что я собираюсь сделать. Я рассказал ему об этом до того, как назначил собрание.

— Что? — выдыхаю я.

— Да, утром я был у Сэла.

— Ты не рассказал ему о… о… ты понимаешь, — шепчу, оглядываясь по сторонам, но в просторном салоне самолёта больше никого нет.

— Нет, конечно. Я всего лишь сообщил ему о том, что как только поставлю свою подпись в свидетельстве о браке, так сразу же соберу всех и представлю доказательства того, что владею тобой…

— Как вещью, — фыркаю я.

— Иных слов не подобрать, Белоснежка. Они не поймут. Да, это так. Теперь я владею твоей жизнью и законно…

— Ты мне не муж. Вот тогда бы владел мной законно, а так лишь любовник, — язвительно вставляю.

— Мужем не был и не собираюсь. Я не хочу ругаться, Белоснежка. Ты знаешь, что любовниц у меня не было до тебя, не будет и после. — Лазарро устало прикрывает глаза.

— А вдруг войдёшь во вкус? — недоверчиво спрашиваю его.

— Вряд ли. Тебя мне по горло хватает. Клянусь. Хватает выше крыши. С тобой не только весело, но ещё и умереть можно. А это накладывает свои условия на моё свободное время. Его попросту не остаётся, чтобы вызвать шлюху и потребовать отсосать. Довольна? Я признаюсь, что так устал гоняться за тобой и слышать твои крики, что сдался на какое-то время. У меня передышка. Она нужна нам. Неужели, ты не рада тому, что теперь моя? Только моя, и больше никто не посмеет забрать тебя у меня. Никто не потребует выслать. Никто не коснётся тебя.

Передёргиваю плечами.

— Не знаю. Кажется, я этого ещё не поняла. Мы постоянно расстаёмся, и от этого я сильно устаю. Я, наверное, не жду чего-то грандиозного от тебя, потому что привыкла к разбитому сердцу и боли из-за тебя. Не могу сказать, что не верю тебе, но в то же время я нахожусь в напряжении и жду, когда ты выкинешь очередную гадость. Ты когда-нибудь успокоишься?

— Никогда. Всегда буду неусидчивым ублюдком, — улыбается он.

— И тебе не надоело?

— С тобой? Ни капли. Весело ведь. Ни минуты покоя. Всегда в движении. А что даст спокойствие? Смерть? Потерю авторитета? — усмехается он.

— Но авторитет можно держать, и не влезая ни в какие проблемы, Лазарро. Я не хочу трястись от страха каждый раз, когда сажусь в самолёт. Не хочу бояться того, что говорю с тобой в последний раз, ведь тебе может взбрести в голову, что пришло время кого-то достать. Я не хочу прошлого, понимаешь?

— Даже отпуска на пару дней в честь того, что теперь ты любовница Босса семьи Ромарис? — Лазарро вопросительно выгибает бровь.

— Отпуск? — удивляюсь я.

— Да, ты ведь именно его хотела. Больше двух дней не могу выкроить. Нам предстоит много работы. Совместной работы. Близится приём в семье Бьюзе, на котором Уго официально предстанет перед всеми, как Босс. Затем ежегодная вечеринка у нас в честь создания семьи…

— И твой день рождения.

— Не суть. А потом отдельный банкет в честь тебя. Помимо этого, мне нужно передать тебе дела и научить тебя работе любовницы.

— То есть ты не ограничишься постелью и подвалами? — поддеваю его.

— Поощрение нужно заслужить, Белоснежка. Таковы правила, я их не менял и не изменю.

— Но ты обещаешь мне, что мы всё обсудим, потому что я должна тебе многое рассказать. Это важно. И ещё я хочу позвонить Сэлу лично, а потом Карлу и Марте, чтобы…

— Ты голодна?

— Почему ты спрашиваешь? Я ведь…

— Ты очень голодна. Самое время забить твой рот едой, чтобы я не забил его своим членом. Уж очень чешется.

Прыскаю от смеха.

— Тогда не суй свой член мне в рот, пока не выведешь вошек.

— Прямо сейчас и займусь этим. Ещё и ладонь зачесалась. Прямо зуд напал, — смеясь, Лазарро поднимается из кресла и скрывается за шторками.

Ненормальный. Правда, ненормальный псих.

Откидываюсь на спинку кресла и задумчиво смотрю в иллюминатор. Я когда-нибудь привыкну к этим быстро меняющимся событиям? Ещё утром я была подавленной виновницей смерти Ноэль и чувствовала себя ужасно, а сейчас уже любовница Босса и чувствую себя тошнотворно. Чёрт, меня, правда, тошнит. Ужасно. Мутит. Для токсикоза уже поздно, а это нервы. Мне они запрещены. Ну, конечно. Вот чёрт, только сейчас я вспомнила о том, что беременна. Я когда-нибудь перестану об этом забывать? Я должна рассказать Лазарро. Должна. Вряд ли он, прошедший всё это вместе со мной и сделавший меня любовницей при помощи хитрого приёма и обмана, убьёт меня. Я не верю в это. Не верю. Я знаю, что Лазарро меня любит. Это так глупо.

Поворачиваю голову, когда слышу звук шагов от места новой стюардессы и отгоняю прочь причины, почему нет прошлой. Всё просто. Она мертва. Её взорвали вместе с моими племянниками.

Но мои мысли обрываются, когда я вижу Лазарро с подносом в руках. Он ставит его на стол, и здесь довольно плотный завтрак. Удивлённо смотрю на него.

— Мне рассчитывать на это каждый день? — интересуюсь я.

— Ответ, может быть, положительный, если выведешь моих вошек во всём теле, — улыбается он. И вот у кого найдутся силы сопротивляться такому очарованию? Лазарро не сделает мне ничего плохого, когда узнает обо всём. Он просто не сможет. Он будет орать и злиться, а потом смирится и даже полюбит нашего ребёнка. Он не такой, как его отец. Лазарро куда лучше и знает, что такое сложное детство в семье мафии. Поэтому он никогда не повторит опыт своего отца.

— Лазарро, нам нужно…

— Поесть. Никаких разговоров. Я устал от них. У меня язык болит. Белоснежка, хватит. — Он касается моего подбородка и улыбается. Чёрт, я же почти решилась. Практически решилась, убедив себя в том, что мне и ребёнку ничто не угрожает.

— Не переживай из-за пустяков. Карл всегда знал, что ты моя, и мы вместе. Это когда-нибудь случилось бы. Марта тоже найдёт другого сотрудника, потому что теперь у тебя и так будет достаточно работы на меня и семью. У тебя будет зарплата, как и у любого члена моей семьи. Любовница — это не просто раздвинуть ноги и простонать, хотя мне нравится, как ты стонешь, но ещё больше, когда кричишь моё имя, не суть. В общем, всё наладится. Я выбрал тебя. Что ещё тебе нужно знать? — добавляет он.

— Ничего. Ты прав. Просто сложно поверить и…

— Поверь. Возьми и поверь. Мы вместе. Ты и я. Перед нами целый мир. Сотня путешествий, новые страны, новые люди, новые возможности. Мы будем укреплять позиции нашей семьи, и я покажу тебе больше интересных приспособлений в своём подвале. Ты оценишь каждый. И пожрать тоже сходим. Каждый вечер, если захочешь, но это быстро надоедает, просто поверь мне. Теперь всё встало на свои места. Ты здесь. Другого мне не надо, и я хочу расслабиться. Поваляться в джакузи, выпить шампанское, поспать, в конце концов. А потом вернуться и показать всем, что не хрен трогать моё, я убью за это. Тебе этого достаточно, чтобы ты расслабилась и поела? Я, конечно, рад тому, что ты жива, но мне не нравится такая худоба. Обожаю, когда мне есть за что схватиться, когда я беру тебя сзади. И твою задницу я тоже обожаю. Так что ешь. — Он целует меня в губы и продолжает улыбаться.

— То есть тебе нравятся женщины в теле? — удивляюсь я.

— Мне нравишься ты. И мне плевать, если ты подсядешь на тортики. Но мне не нравится, когда ты изводишь себя и падаешь в обмороки от недоедания. Думаешь, я идиот? Ты никогда не падаешь в обмороки из-за убийств. А в ту ночь не выдержала, потому что сил не было. Я поощрён, что ты продолжаешь практиковаться в этом трюке, чтобы повысить мою самооценку, но брось это неблагодарное занятие. Лучше меня никого нет.

Цокаю и закатываю глаза.

— Какой же ты отвратительный, — кривлюсь я.

— Мерзавец. Подонок. Ублюдок. Я приму все комплименты, но позже. Сейчас мы завтракаем. — Лазарро берёт тост и щедро намазывает на него джем, а потом протягивает мне.

— Ты в курсе, что заботишься обо мне? — усмехаюсь я.

— Я пытаюсь тебя накормить. Я защищаю тебя.

— Нормальные люди называют это заботой и чувствами. Но ты у нас неадекватный, так что для тебя это что-то ещё, но теперь поверь мне, у тебя есть чувства ко мне. Отрицай сколько угодно, но я лучшая для тебя. Никого не найдёшь лучше, поэтому я точно не брошу своё занятие и буду добиваться исправления твоего характера, — смеясь, беру тост и кусаю.

— А оно тебе надо, Белоснежка? Лучше оставить всё так, как есть.

— Это не тебе решать. И мне надо. Я люблю тебя, а любовь делает людей сильнее…

— Я бы поспорил, но ругаться не хочу. Ешь. — Поцеловав меня в висок, Лазарро поднимается из кресла.

— А ты куда?

— Подальше от тебя. Воздержание охренеть какая противная вещь. У меня всё чешется и болит. Так что готовься, за эти два дня я возьму всё, что принадлежит мне. Всё будет моим, как и ты стала моей.

— Думаешь, так просто завалишь меня в постель?

— С каких пор мне нужна постель? Мне и стены достаточно, — усмехаясь, он уходит в хвост самолёта.

Безобразный тип. Ненавижу его за то, что люблю так сильно. Но я улыбаюсь, и становится так легко. Снова. Я знаю эти ощущения и сейчас не боюсь их не. Я расскажу ему, но чуть позже. Немного позже, когда подготовлю Лазарро.

На самом деле я, действительно, плохо ем. Я постоянно на нервах, да и события были ужасными. Но сейчас наедаюсь так, что у меня кружится голова, и ноги немеют от слабости. Я моментально проваливаюсь в сон, как только немного отклоняюсь назад. И это такое восхитительное ощущение быть сытой. Столько раз я голодала, умирала без еды и теперь обещаю себе, что больше никогда не сделаю того, что раньше. Больше никогда не буду лишать себя того, что у меня есть.

Впервые за всё время я прекрасно высыпаюсь. Нежусь в уютной кровати и потягиваюсь, радуясь тому, как же хорошо на душе. Хорошо, правда. Открываю глаза и удивлённо смотрю на высокие потолки, шикарную хрустальную люстру. Сажусь на кровати и озираюсь по сторонам. Это точно не самолёт. И точно не Нью-Йорк. Поднимаюсь на ноги и обматываюсь простынёй. Я голая и даже не сомневалась в том, что Лазарро не сможет устоять, чтобы не раздеть меня. Обхожу спальню и замечаю романтический декор. Дверь распахивается, и Лазарро появляется в проёме.

— Ну, наконец-то. Я не смог разбудить тебя вчера. Мы потеряли целый день, но я не расстроен. У меня два дня начиная с этой минуты. Конечно, я хотел произвести эффект, но и сейчас сойдёт. — Улыбаясь, он подходит ко мне и обнимает меня за талию.

— Прости, я слишком устала, видимо.

— Ничего, я знаю, Белоснежка. Знаю. Ты выглядела, как ходячий труп. На тебя страшно было смотреть, хотя вошки появились даже тогда. Ничего не хочешь мне рассказать? — Его взгляд становится серьёзным.

— Хм, я люблю тебя? Или ты чего-то ещё ждёшь? — недоумённо шепчу.

— Когда ты долго спала, я вспомнил, что видел на кухне в твоей квартире баночку с витаминами для беременных…

— О Господи! — выкрикиваю я. — Я же забыла их.

— Что? — рычит он, и его пальцы сильнее впиваются мне в талию, и сейчас мне становится страшно.

— Это витамины, которые выписал мне врач для восстановления после госпиталя. Он считает, что именно в витаминах для беременных содержатся все самые чистые витамины и гормоны, которые мне нужно поднять. Поэтому и выписал их. А что? Ты думал, что я беременна?

— Нет, конечно, нет. Ты не можешь иметь детей, а я не хочу их иметь. Так что, это было странным. А мне не нравится, когда я чего-то не знаю. Тебе сильно нужны эти таблетки? Я пошлю за ними, и их привезут.

Натягиваю улыбку и качаю головой.

— Думаю, ты поднимешь мои гормоны и напичкаешь витаминами куда лучше, чем какие-то таблетки.

— Ты думаешь в правильном направлении. И раз уж мы вернулись к этому, то пошли, — Лазарро тянет меня за руку, но я упираюсь.

— Я же голая…

— Здесь только ты и я. Больше никого нет. Никто тебя не увидит, кроме меня. И мне нравится, когда ты голая. Очень нравится. Я собираюсь сделать так, чтобы ты постоянно была голой двое суток. — Улыбаясь, он тащит меня за собой и распахивает тяжёлые шторы.

Моё сердце взволнованно подскакивает к горлу, когда я вижу панораму и настоящую Эйфелеву башню.

— Это же…

— Париж, Белоснежка. Тот самый Париж, куда мы должны были поехать, чтобы пожрать. А потом мы будем танцевать танго в самолёте, а можно и в Италии в следующий раз. Это то, чего ты хотела? — спрашивая, Лазарро обнимает меня за талию. На мои глаза наворачиваются слёзы умиления.

Поворачиваю к нему голову и касаюсь его отросшей щетины.

— Ты — всё, чего я хочу в жизни. Но Париж и ты — то, что сделает мою жизнь куда ярче. Это очень романтично, — мягко говорю, смаргивая слёзы.

— Ты стала слишком сентиментальной. Поэтому мне придётся доказать тебе, что я всё тот же ублюдок, которого ты когда-то встретила. И этот ублюдок очень голоден. — Лазарро разворачивает меня к себе и рывком закидывает на плечо.

Господи, ребёнок! Мой ребёнок! Он же раздавит его!

— Лазарро, отпусти!

— Секунду!

— Лазарро! — Истерично ударяю его по спине, но он уже бросает меня на кровать. Несколько раз подпрыгиваю на ней.

— Я бросил курить, так что у меня теперь новая одержимость. Ты, Белоснежка. — Пока он раздевается в его глазах загорается самый ужасно возбуждающий огонь.

Отбрасываю простынь и развожу ноги в стороны.

— Тогда убеди меня в том, что я до сих пор хочу тебя. Давай, ты знаешь эти правила, Лазарро. Дотронься до меня, — игриво улыбаюсь ему.

Его рык не сулит ничего хорошего, но я и не жду в постели ничего хорошего. Я хочу свободы в ней и получу её.

Глава 21

Любить это постоянно бороться за жизнь в этом чувстве. Любить не так просто, как кажется. Приходится расти, развиваться и постоянно искать что-то новое и интересное в этой любви. То, что заставит хотеть любить. Без маленького огня не бывает пламени. Так и в любви. Без женщины мужчина никогда не поймёт, что любит. Это довольно сложно показать и объяснить ему, научить его. Иногда настолько сложно, что хочется спрыгнуть с моста, ведь говорить с ним — это словно стучаться головой об стену. Больно только тебе, а стене всё равно. Она стена. Такая же, как и раньше. Поэтому любить сложного мужчину крайне опасно для здоровья. А если этот мужчина имеет ещё и проблемы с восприятием отношений с женщиной, то проще выстрелить себе в висок. Так что такие, как я, исключительные мазохистки. Нам нравится вся эта игра, боль, страдания, а самое главное — результат. Мы не просто наслаждаемся мучениями, а чётко представляем, зачем это делаем. У нас есть цель, и моя довольно близка.

Лазарро обнимает меня за талию, и я улыбаюсь, откидываясь ему на грудь.

— Ты перевёз все мои вещи, — замечая, с обожанием смотрю на зелёные поля, бассейн и знакомые просторы.

— Итан занимался этим вопросом. Он посчитал, что тебе будет приятно, если то, что ты нажила без меня, будет с тобой, — усмехается Лазарро.

— Я ему нравлюсь, — смеюсь.

— Если увижу, что ты ему слишком нравишься, то убью его.

Замираю в руках Лазарро и поворачиваю к нему голову.

— Ты не сделаешь этого. Итан просто…

— Ты же помнишь, я это уже проходил. Моя мать, отец и Амато.

— Но я не твоя мать, а ты не твой отец. Итан абсолютно не похож на Амато, — возмущаюсь я.

— Конечно. Он просматривал сайты детских домов. Тот самый возраст, когда Амато тоже задумался о том, чтобы взять ребёнка из приюта, отказавшись от постоянной женщины, и хранил верность моей матери, — холодно говорит Лазарро, отпуская меня. Он входит в спальню, а я за ним.

— Может быть, это просто реклама. Да и какая разница. Ты не можешь портить такое потрясающее завершение отпуска своими глупыми умозаключениями, — раздражённо произношу и указываю на него пальцем.

— Я предупредил, Белоснежка. Никто не трахнет твой труп. Никто. Я прослежу за этим, — злобно цедит он.

— Ты меня уже похоронил? Ну, спасибо. Ты просто идеал мужчины, о котором может мечтать женщина, — уязвлённо всплёскиваю руками.

— Именно так. Обо мне мечтает любая.

— Подавись уже своим самомнением. Ты считаешь себя таким неотразимым, и я не отрицаю этого. Но кто в здравом уме будет терпеть все твои заскоки даже за огромные деньги, если такой, как ты, никогда не даст ей будущего? — спрашиваю его.

Лазарро открывает рот, чтобы ответить, но я дёргаю головой.

— К тому же не забывайся, Босс Ромарис, теперь у меня тоже есть власть, и я буду пользоваться ей. Ревность страшная штука, вспомни Изабелл, не доводи меня до греха, — добавляю я.

— Ревнивая сука, — шипит он.

— Именно так. И ты обожаешь это во мне, — с улыбкой замечаю.

Плечи Лазарро расслабляются, и он медленно подходит ко мне.

— Значит, убьёшь любую, кто до меня дотронется?

— Точно.

— Это возбуждает. Пригласишь меня?

— Определённо. Я привяжу тебя, Босс, и вместо хорошего минета, ты получишь порцию артериальной крови на свой член.

— Ты потрясающая, Белоснежка. Если бы не встреча через час, то я бы тебя трахнул, — смеётся он.

— Ты, извращённый придурок. — Ударяю его в грудь.

Лазарро притягивает меня к себе за талию и целует. Господи, я не могу контролировать себя, когда он так делает? Меня рвёт на части от желания, едва Лазарро прикасается ко мне. И так было все пять дней. Да, наш отпуск был продлён, потому что оторваться от его рта, тела и, вообще, подавить гормоны становится очень сложно. Мне хочется больше. Очень много его тела, секса и близости. Я буквально растворяюсь в ней, мне даже есть не так хочется, как дотрагиваться до него. И смею себе польстить, Лазарро не утолил ни капли моего голода. Он, наоборот, распалил его. Если так пойдёт и дальше, то я точно стану беременной несколько раз подряд, будучи уже беременной. Хотя это невозможно. Но внутри меня литры спермы, и я обожаю это ощущение.

Пальцы Лазарро грубо впиваются мне в ягодицы, пока я быстро расстёгиваю его брюки, забывая обо всём. Но единственный, кто ни о чём не забывает, это Итан. Он как раз в это время стучит в дверь, напоминая Лазарро, что машина уже ждёт его, и нужно выезжать срочно, если он не хочет опоздать.

Со стоном отпускаю его и отхожу в сторону, поправляя халат на груди.

— Продолжим позже? — спрашивая, бросаю на него игривый взгляд.

— Да я сейчас всё на хрен пошлю, если ты будешь так на меня смотреть. Откуда в тебе это, Белоснежка? Неужто так соскучилась по мне? — кривясь, Лазарро застёгивает свои брюки, но они настолько оттопырились, что вряд ли это кто-то не заметит.

— Точно. Имею право наверстать упущенные дни одиночества. В отличие от тебя меня никто не трахал, тогда как ты ни в чём себя не ущемлял, — обиженно отвечаю.

— Снова ревность?

— Факт.

— Тогда хреновый факт. И я докажу. Сегодня. После банкета у Бьюзе или прямо там.

— Какой банкет? — удивляюсь я.

— Белоснежка, банкет в честь того, что Уго стал Боссом.

— Он уже сегодня? Надо же, а я и забыла. Выходит, мы снова идём куда-то. Нужно было в Париже забаррикадировать двери, — недовольно сажусь на кровать и тяжело вздыхаю.

— Май.

— Что май?

— Май проведём, катаясь по всему миру. Согласна? — Лазарро подхватывает мой подбородок, и я улыбаюсь.

— Да. Никаких убийств и заказов. Ты будешь только моим. — Провожу ладонями по его бёдрам, вызывая шипение сквозь зубы.

— Хитрая ты, Белоснежка. Тебе нужен мой член, и он будет твоим, дай мне решить несколько дел. Возьму тебя прямо в машине, пока будем ехать на приём. А потом на нём. Несколько раз. После него. И всю ночь. В подвале. Нет. Завтра. Хочу просто трахать тебя. — Наклоняясь, он целует меня в губы и отходит.

— Я приеду за тобой в восемь. Будь готова, и никаких голых платьев.

Шире улыбаюсь, отчего он закатывает глаза.

— Ты рождаешь во мне самое худшее, а сама говорила, что не хочешь, чтобы я убивал.

— Ты всё равно будешь это делать, я дам тебе сотню причин. Мне нравится разминать твои мышцы после этого. Да, именно так. Может быть, снова «порисуем»? Насколько я помню, ты закрасил все мои труды в пентхаусе. Но теперь я выберу красную краску, — предлагаю ему.

— Всё, пошла ты на хрен, Белоснежка. Я никогда не уйду из дома из-за тебя, — Лазарро издаёт гортанный рык и вылетает из спальни, вызывая смех.

— Но я всё равно буду ждать тебя дома, Лазарро. Тебе не убежать от меня! — кричу я.

— Сотворил извращенку! Я идеален!

Улыбаясь, облокачиваюсь о косяк двери и перевожу взгляд на Итана, который до сих пор зачем-то стоит в коридоре.

— Привет, хотя мы виделись. Есть что-то лично для меня? — интересуюсь я, возвращаясь в свою спальню. Моя и только моя. Это потрясающе.

Итан входит за мной и закрывает дверь.

— Я собирал твои вещи…

— Да. Лазарро сказал. Спасибо, что позаботился об этом. Это очень мило с твоей стороны, потому что я тебе нравлюсь, — улыбаясь, говорю и, садясь в кресло, наливаю себе чай.

— Лавиния. — Лицо Итана становится серьёзным. Он приближается к столику и сурово смотрит на меня.

— Что?

— Пока я собирал вещи, то нашёл очень интересную книгу о том, что происходит с женщиной, когда она беременна.

Холод проходит по моему позвоночнику. Чёрт! А я снова забыла. Чёрт!

Невозмутимо подношу чашку к губам и делаю глоток чая.

— И что в этом такого? Марта оставила. Она часто бывала у меня. Я даже не помню такой книги. Я читала романы, да и то времени не хватало, — отвечаю, равнодушно пожимая плечами.

— Зачем эта книга Марте, если она не хочет больше иметь детей? — спрашивает Итан.

— Я не буду тебе рассказывать секреты семьи Басьено. Это было условием, поэтому верни ей книгу, и всё.

— Витамины для беременных на твоей кухне. Ты их принимала, а не Марта.

— Да. Спроси у моего врача, почему именно их он выписал мне и считает, что в них более полезный состав, чем в обычных. Я откуда знаю. Он велел купить, я это сделала. К тому же у меня с этим проблемы. Я не беременна, Итан. Мало того, когда бы я успела? И с кем бы я это успела сделать за такой маленький срок? Наш секс с Лазарро был в январе, а потом у меня была клиническая смерть. Потом мы тоже трахались, но ввиду сильного и глубокого стресса, избиения и госпитализации, вряд ли бы я смогла остаться беременной, даже если бы так и случилось. Чудес не бывает, Итан, — язвительно фыркаю.

— Не пори чепухи. Я объяснила тебе всё, если не веришь, то сделаю тест. Вот Лазарро обрадуется, — добавляю, нагло смотря ему в глаза. Врать ужасно. До сих пор не смирилась с этим, но научилась и довольно правдоподобно.

— Хорошо, я тебе верю. Просто я испугался за тебя, — Итан тяжело вздыхает и проводит ладонью по волосам.

— Почему испугался? Даже если это когда-нибудь и случится, что с того?

— Ты рехнулась? Ты не знаешь, какое отношение у Лазаря к детям? Да он даже тебя не пощадит, Лавиния. Выбрось эти мысли из головы.

Всё внутри падает от его слов. Но я не верю. Не верю, и точка.

— Откуда ты знаешь, как он изменился за последнее время, и особенно его мысли. Насколько я помню, Лазарро говорил, что никогда не сделает меня любовницей и не примет в семью. Этих «никогда не» было слишком много. Так почему ты считаешь, что в будущем ребёнок его напугает? — удивляюсь я.

— Потому что я лично избавлялся от тех женщин, кто такое вытворял. И не хочу избавляться от тебя, Лавиния. Это табу. Не отрицаю, что Лазарь смягчил свои правила к тебе, но с ребёнком такого не будет…

— Ты не знаешь его! — выкрикиваю я.

— Наоборот, слишком хорошо знаю. Лавиния, я понимаю, что ты, как и любая другая нормальная женщина, хочешь детей. Это вполне объяснимо. Твой возраст и твоё прошлое. Я и сам был бы рад, если бы Лазарь изменил своё табу, но опасаюсь за тебя. Не будет этого. Даже с тобой. Не будет. Не рой сама себе могилу. Ты убьёшь и себя, и его. Не рой, прошу, Лавиния.

— То есть ты уверен в том, что Лазарро убьёт меня? Меня? Я думала, что он любит меня. Только не смейся, но сам подумай. Он столько всего сделал для меня. Ради чего? Ради секса? Да, господи, секса у него может быть полно, стоит ему только пальцами щёлкнуть. Даже этого можно не делать.

— Дерьмо, — Итан потирает виски и печально смотрит на меня. — Не любовь это, Лавиния. Интерес. Азарт. Страсть. Похоть.

— Два года?

— Хоть пять. Бруну он дольше держал рядом с собой.

— Но ты сам говорил…

— Лавиния, не ищи у него любви! Не ищи, спаси своё сердце! Ты его любовница, между вами всегда будут только секс и ваши подвалы, но ничего больше! Я прошу тебя, не терзай себя. Хватит уже. Ты должна была понять, что Лазарь всегда ставит себе цель и идёт к ней. Ты была его целью, он достиг её, поэтому… не возлагай на него больших надежд. Я знаю, что тебе хочется. Мне тоже. Я бы всё отдал, только бы он полюбил тебя, ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь больше, чем Лазарь. Ты заслуживаешь…

— Тебя? — с отвращением выплёвываю я и поднимаюсь.

— Я здесь при чём? — удивляется Итан.

— Скажи честно, ты ничего ко мне не чувствуешь? Ничего, что можно было назвать ревностью, похотью или вожделением? Ты уж прости, что спрашиваю, но я люблю Лазарро и не хочу, чтобы он решил, что ты воплощение Амато в настоящем. Тем более ты поцеловал меня. У меня остались подозрения.

Итан отшатывается от моих слов и бледнеет.

— Господи, нет! Ты совсем двинулась головой? Нет! Гадость! Нет! Я клянусь, что нет. Ты для меня, как сестра, не больше. Я взял на себя ответственность защищать тебя, что и пытаюсь сделать, но трахаться… фу, нет, — кривится Итан.

— Ты уверен? — спрашиваю я.

— Абсолютно, — кивает он.

— Ты решил обзавестись детьми? Лазарро видел вкладку браузера детского дома.

— Да что за хрень? Нет. Я не хочу детей таким образом. Встречу кого-нибудь, тогда захочу, но не так. Я проверял кое-какую информацию, которую передал мне Карл, вот и всё. Не успел доложить Лазарю.

— Тогда советую сделать это поскорее, потому что он считает, ты играешь роль Амато.

— Чушь. Прямо сейчас напишу ему о своих выводах.

— Отлично.

Итан вылетает из моей спальни, и я могу облегчённо вздохнуть. Хотя бы увела разговор о беременности в другую сторону, но Итан был так уверен в реакции Лазарро, что теперь я теряюсь в догадках. Как он может не любить меня? Как? Итан не может знать о чувствах Лазарро, потому что не он был с ним в Париже. Не он лежал обнажённым возле камина, и не его спину целовал Лазарро. Мда, даже думать об этом странно. Поэтому я считаю, что больше знаю о Лазарро, чем Итан. И я расскажу ему. Я не смогу долго тянуть, потому что скоро у меня появится живот. Он уже немного выпирает снизу, но ещё есть шанс списать на плотный завтрак, а потом это будет трудно объяснить. Тем более, чем раньше расскажу, тем больше у Лазарро будет времени привыкнуть к этой мысли, и у меня будет больше шансов доказать ему, что всё хорошо.

Оставшееся время я подбираю наряд к вечеру, а они все оказываются мне немного большими. Но всё же подбираю платье чёрного цвета с пышной юбкой чуть ниже колен, которое можно затянуть на талии. Правда, у него корсет, и плечи оголены, но я нахожу выход, набрасывая на плечи чёрную шаль, и довольно смотрю на своё отражение в зеркале. Собрав волосы в ракушку, выпускаю несколько прядей у лица и накладываю лёгкий и естественный макияж.

В назначенное время спускаюсь вниз и нахожу Лазарро и Итана в кабинете. Они оба замолкают при моём появлении.

— Опять голое платье, Белоснежка, — злобно цедит Лазарро.

— Ты сам их покупал. Но я с радостью схожу с тобой по магазинам, чтобы обновить гардероб, и тогда ты снова будешь виноват в голых платьях. Не я, — отвечаю и, улыбаясь, подхожу к нему.

— Ненавижу магазины, — кривится Лазарро. — Проще тебя, вообще, никуда не выводить.

— Я не против, если ты будешь сидеть рядом со мной и караулить каждую минуту.

В глазах Лазарро загорается порочный огонёк.

— Давайте, не здесь, идёт? Иначе меня опять стошнит, — подаёт недовольный голос Итан. — Тем более, вам уже пора ехать.

— План хороший, Белоснежка. Думаю, что май будет лучшим месяцем в этом году, — подмигивая, Лазарро ведёт меня к машине.

Садимся в неё, и я замечаю, что мы едем с охраной, как и раньше.

— Ты стал осторожнее, — замечаю я.

— Вынужденная мера. Твой «дружок» ещё на свободе.

— Ты не думаешь, что его никогда не было? Это была Изабелл, а не кто-то ещё, кто хочет заполучить меня себе из-за того, чему я научилась? — хмурясь, спрашиваю.

— Нет. Это не Изабелл. Все её действия были направлены на уничтожение тебя…

— Разве Бруна не хотела того же самого, но ей подсказывал «дружок»? То есть он тоже хотел моей смерти, — перебиваю его.

— Да, изначально его план был таков, но потом он изменил его. Он заметил что-то крайне важное и решил оставить тебя в живых для себя. Поэтому охрана будет рядом с тобой. Я приставлю к тебе Симона и Лару. Они тебя знают и не поддадутся твоим хитрым уловкам, чтобы сбежать.

— Я не против. Мне нравятся и Симон, и Лара, — улыбаюсь ему.

— Я рад, что с этим у нас нет никаких проблем, но будь осторожна. Твой «дружок» давно не появлялся, а это плохой знак. Он что-то планирует и в ближайшее время расскажет только тебе об этом, — предупреждает Лазарро.

— Я тебя поняла. Значит, приём у Бьюзе.

— Побудем там недолго. И там будут Басьено. Ты же помнишь, кому принадлежишь?

— Самой себе, а ты мой любовник. Конечно, — отвечая, пожимаю плечами.

— Белоснежка, — рычит Лазарро.

— Слушай, почему бы тебе не подумать о том, что если бы у меня были хоть какие-то чувства к Карлу, то мы давно уже были бы с ним вместе? Но я здесь. Я с тобой. И я люблю тебя. Карл всегда был и будет моим другом. У нас была сотня шансов переспать, завязать отношения и даже пожениться за это время, но ничего не случилось. Поэтому у тебя достаточно пищи для размышлений о том, что Карл для тебя не опасен. Ты сам опасен для наших с тобой отношений, потому что, запрещая мне встречаться с друзьями, лишь заставляешь меня обороняться и ругаться с тобой. А мы этого оба не хотим. Так что хорошо подумай над моими словами, Лазарро. Поверь, наконец-то, в то, что за два года у меня не было никого, кроме тебя, не просто так, а возможности были, — спокойно и разумно говорю я, бросая на него взгляд.

И на самом деле Лазарро замолкает. Надеюсь, что до него дойдут мои слова, и он прекратит искать подвох в моих чувствах, как и начнёт анализировать свои поступки по отношению ко мне. Ему тоже нужно сравнивать. Лазарро всегда это делает. Он возвращается в прошлое и должен увидеть несостыковки происходящего в настоящем, чтобы, наконец-то, понять уже, что — мы это мы, а прошлое пусть останется именно там.

В полном молчании мы приезжаем к главному поместью семьи Бьюзе. Здесь очень много людей, приглашённых гостей и, конечно же, лучшее шампанское. Мы входим вместе с Лазарро в уже знакомый мрачный зал, в котором толпятся люди, и звучит классическая музыка, что абсолютно не состыковывается с интерьером в стиле гротеск. Уго в роскошном смокинге встречает и приветствует нас, получая поздравления от Лазарро и улыбку от меня. В толпе я сразу же замечаю Сэла и Карла, они что-то обсуждают вдвоём, потягивая шампанское. Ищу глазами Марту, но не вижу её. Неужели, она так обиделась, что даже не пришла, только бы не встречаться со мной?

— Я найду тебя позже, — шепчет мне на ухо Лазарро и оставляет меня. Его уводят мужчины, обсуждая какие-то важные для них вещи, а я поворачиваюсь обратно к Карлу и Сэлу, только последнего уже нет. Наверное, это хорошо. Мне до сих пор безумно стыдно перед Сэлом.

— Привет, — натягиваю улыбку.

Карл сверлит меня злым взглядом.

— Не обижайся, очень тебя прошу. Я сама не знала, что собирается сделать Лазарро. Клянусь, не знала, а потом была в шоке. В моём состоянии я попросту отупела и оказалась в Париже. Карл, скажи хоть что-нибудь, — быстро шепчу, напряжённо вглядываясь в его глаза.

— А что мне сказать? Что ничего хорошего из этого не выйдет? — огрызается он.

— Что всё наладится…

— Господи, Винни, не наладится. Мы должны были улететь и спрятать тебя. Ты что, забыла, по какой причине? Ему уже рассказала? Вряд ли. Была бы уже мертва. Ты головой думаешь, что делаешь? Неужели, тебе не важна твоя жизнь и его? — спрашивая, он красноречиво опускает взгляд на мой живот.

— Важна. Очень важна, поэтому я верю в то, что Лазарро примет нас. Я собираюсь рассказать и…

— Лавиния.

Вздрагиваю от знакомого голоса и поворачиваюсь. Краснеть я не разучилась до сих пор.

— Сэл, — шепчу я. Он устало улыбается мне и протягивает бокал с шампанским. Я больше не употребляю алкоголь, хотя беру бокал.

— Прости меня. Прости. Мне так жаль, что всё получилось таким образом, даже не предполагала. И могу заверить, что никогда не выдам семью Басьено. Никогда…

— Дорогая моя, не переживай. Я знал об этом, — мягко перебивая меня, Сэл гладит меня по спине. Удивляясь, приподнимаю брови.

— Да, знал. Лазарро перед свадьбой сказал мне, что если ты примешь решение быть с ним, то он заберёт тебя. Видимо, ты так и сделала. Я не сержусь. Я очень рад за вас обоих. Но для меня самое главное, счастлива ли ты с ним?

— Очень. Спасибо, что не говоришь мне о том, как сильно я тебя разочаровала. Но где Марта? Обижается на меня, да? Поэтому не пришла? — печально спрашиваю.

— Она приболела. Подцепила где-то простуду. У неё высокая температура, — быстро отвечает Карл.

— Господи, ужас какой. Я обязательно завтра её навещу…

— Нет. Не надо. Она сильно больна, — перебивает меня Сэл.

Что-то не так. И мне не нравятся взгляды, которыми обмениваются эти двое.

— Хорошо, тогда позвоню ей или напишу, чтобы узнать, как она себя чувствует. Вы врача вызывали? — с подозрением интересуюсь я.

— Конечно…

— Зачем он нам?

Точно. Что-то не так.

— То есть я говорил с ним по телефону. Консультировался, Марта отказалась от врача. Говорит, что это всего лишь простуда с температурой и сильным кашлем. У неё даже голос пропал, поэтому она вряд ли тебе ответит, Винни.

— Но пальцы ведь у неё двигаются, — замечаю я.

— И всё же не стоит её беспокоить. Как только она поправится, сама навестит тебя, — говорит Сэл.

— Не успел отойти, как стервятники налетели. — Мне на спину ложится ладонь Лазарро.

— Брось, мы просто общались, и я узнала, что Марта сильно больна, а они даже врача не вызвали, — сообщаю я. Мрачная тень пробегает по лицу Лазарро. Так, всё понятно. Они врут. Каждый из них.

— Да, я слышал об этом. Надеюсь, ей уже лучше?

— Ещё нет. Но, мы надеемся, что станет лучше примерное через неделю. Женщины такие капризные, не желают, чтобы их видели в болезненном состоянии и не подпускают к себе. Лишают нас, мужчин, проявления заботы о них, — фальшиво смеётся Сэл.

— И поэтому мужчины решают проявлять заботу о чужих женщинах.

Закатываю глаза от слов Лазарро. Он всё никак не угомонится и этим сильнее злит Карла.

— Конечно, а как иначе, Лазарь? Друзья именно так и поступают. Заботятся о женщинах, которых кинул мужчина, и подставляют своё плечо, когда им нужно, — цедит Карл.

— Это меня устраивает. Думаю, что Белоснежка пригласит тебя в ближайшее время, чтобы выпить с тобой чай и обсудить новости.

Удивлённо смотрю на Лазарро, а он улыбается тому, что каждый из нас теперь в шоке.

— Что? — шепчет Карл.

— Разве ты не приедешь? Друзья не приезжают друг к другу в гости?

— Лазарь, это очень щедро с твоей стороны. Карл, конечно же, продолжит дружеские отношения с Лавинией, ведь мы всё равно остаёмся близкими друг другу, несмотря на исчезновение Ноэль. К сожалению, мы ещё не нашли её. К слову, об этом, нам уже пора уходить. Мы проявили вежливость по отношению к Уго. До встречи на новом празднике. — Сэл толкает Карла, и они оба ретируются.

Несколько минут проходят в тишине, пока я не собираюсь с мыслями.

— Итак, какого чёрта вы врёте? Из вас ужасные актёры. Где Марта? — прищурившись, спрашиваю Лазарро.

— Не здесь. Дома, — отрезает он.

— Отлично. Ты ещё не устал? Я безумно устала, и здесь так воняет. Мне требуется свежий воздух. Прямо сейчас, — настойчиво произношу.

Лазарро цокает и тяжело вздыхает.

— Ты не оставишь меня в покое, пока я не скажу.

— Ты быстро это понял. Надеюсь, что ты поймёшь и то, что я вот-вот упаду в обморок от вони вокруг.

— Очень прозаичный намёк, но я только рад. Чем скорее мы окажемся дома, тем быстрее завалю тебя в постель, — прыская от смеха, Лазарро берёт меня за руку и ведёт к выходу.

Почему у нас хотя бы неделю не может быть всё хорошо? И меня пугает тот факт, что я услышу правду раньше, чем должна была.

Глава 22

— Вы хотя бы на приёме были? — недовольно бурча, встречает нас Итан.

— Белоснежке стало плохо. Она чуть в обморок не упала.

— Это враньё. Я так сказала, чтобы быстрее вернуться и поговорить с тобой. Тем более вонь Ренато ещё осталась. Жаль, что Уго не успел поменять интерьер, но он сам нравится мне. По крайней мере, он готов к сотрудничеству, в отличие от Ренато. Правильно я сделала, что убила его. Отношения с семьёй Бьюзе могут быть куда лучше, чем раньше. А сейчас, Босс, я хочу знать правду. Виски наверху тоже есть, и я сделаю тебе массаж. У тебя голова болит. — Тащу за собой Лазарро под удивлённый взгляд Итана.

— Как ты узнала, что у меня болит голова? — интересуется Лазарро.

— Ты морщишь лоб. Пока мы ехали, ты несколько раз дотрагивался до виска. А ещё у тебя сохнут губы. У мамы часто болела голова, поэтому симптомы я знаю, — улыбаюсь ему.

— Значит, массаж будет? Это не было ложью? — Лазарро опускается в кресло, пока я наливаю виски в бокал.

— Не было.

Передав ему выпивку, обхожу кресло и дотрагиваюсь пальцами его висков. Мягко массирую их, отчего Лазарро закрывает глаза и блаженно улыбается.

— Я могу к этому привыкнуть.

— Привыкай, потому что я никуда не денусь. Отношения — это не только секс, но ещё и забота друг о друге.

— Конечно. Ты это делаешь для того, чтобы я скорее сообщил тебе всё о Марте, — приоткрыв глаза, говорит он.

— Ошибаешься. Мне нравится о тебе заботиться, потому что я тебя люблю, — наклоняясь, целую его в лоб.

— Слишком много сахара, Белоснежка. У меня разовьётся диатез. Поубавь немного эти… слова, — кривится он.

Мою улыбку стирает, а пальцы замирают у него на висках. Да и пошёл ты.

— Чёрт, Белоснежка…

Убираю руки и отхожу от Лазарро.

— Ты прав. Я слишком заигралась в заботливую любовницу. Буду теперь знать, что мы говорим только о позах в сексе, наказаниях и способах убийства. Но никак не о чувствах, ведь это для тебя противно. К слову, женщины состоят из чувств, но раз тебе не нужно, то я всё запомнила. Больше такой ошибки я не совершу, — сухо произношу, сбрасывая туфли.

— Ты стала чертовски капризной. Хуже, чем была раньше. Хватит так остро на всё реагировать. Мы не пожилая замужняя чета. Мы не женаты и никогда не будем. Мы ещё молоды и полны сил, чтобы не скулить о болях в суставах и не найти других тем для разговоров.

— Окей. Без проблем. Рассказывай, где Марта, и что случилось? — спрашивая, равнодушно пожимаю плечами и расстёгиваю замок платья, затем сбрасываю его на пол. Хотя больно. Да, больно, оттого что он такой чёрствый со мной. Выходит, он терпит красивые слова от меня. Это обижает.

— Она ушла.

— Что? — оборачиваюсь и хватаю халат. — Как так ушла?

— Взяла деньги, документы, вещи, все свои украшения и ушла. В тот же день, когда якобы пропала Ноэль. Сэл прислал мне сообщение сразу же, как ночью обнаружил её пропажу. Она написала ему сообщение о том, что проведёт с тобой время и останется у тебя ночевать, ведь вы так хорошо сидите вместе. Но тебя не было, это и насторожило Сэла. Он отправил Карла проверить, как и связался с личным консультантом в банке, чтобы тот посмотрел счёт Марты. Конечно, Марты у тебя не было, как и тебя самой, потому что ты была вместе со мной в Париже. Далее обнаружилось остальное. Сэл проверил все места, но нигде её не было. Марта ушла из семьи, точнее, сбежала и теперь прячется.

Шокировано опускаюсь в кресло, прикладывая руку к груди.

— Сэл прекратил поиски и отпустил её. Он даже не начинал их, приняв это за личное оскорбление его, как мужчины. Марта не вернётся, Белоснежка. Она ушла осознанно, — добавляет Лазарро.

— Но… но она не могла, — шепчу я.

— Белоснежка…

— Послушай. В тот день Марта должна была подготовить Ноэль, и есть вероятность, что она просто испугалась и была в панике из-за того, что не усмотрела за Ноэль. Мы говорили вечером накануне, и она не выглядела так, словно собирается бежать. Марта переживала из-за Сэла и ничем не выдала себя. Да даже тот факт, что Ноэль не было, не заставил бы Марту собрать все вещи и спрятаться. От чего прятаться? Сэл в ней души не чаял, он никогда бы её не обвинил, и она об этом знает. Она не могла убежать. Её похитили, Лазарро. Её заставили сделать всё так, чтобы это выглядело, словно она сама ушла. Я ведь сделала то же самое с Ноэль, и знаю, как это работает. Я не верю в то, что Марта сбежала. Не верю. — Отрицательно мотаю головой и подскакиваю из кресла.

— Это факт, Белоснежка. Она могла уйти. Сэл уже стар. Никаких чувств между ними давно нет, только финансовая привязанность Марты. Она ещё красива, в расцвете женских сил, и у неё была сотня причин, чтобы сбежать. Она хочет веселиться, быть ценной для другого, более молодого мужчины. Это женская сущность. Никому не нужны старики. Это ущемляет женскую красоту и напоминает, что она тоже может быстро угаснуть рядом с ним. Для такой женщины, как Марта, внешность — это всё. Она даже не хотела больше рожать Сэлу, чтобы не испортить фигуру. И это тоже факт. Ты о нём знаешь.

— Нет. Нет, Лазарро! Просто поверь мне, она в опасности. Она не сбежала, её заставили. Марта бы не оставила меня! Никогда бы не оставила меня одну! — выкрикиваю я, а в глазах скапливаются слёзы. Лазарро одним махом опрокидывает в себя виски и подходит ко мне. Притягивает меня к себе, целуя в макушку.

— Я понимаю, что ты очень расстроена, но никто её не заставлял. Марта хорошая актриса. Она прекрасно научилась выживать и врать. Даже ты могла не раскусить её. Тем более ты была не в том состоянии в тот вечер. Это нормально. Здесь нет твоей вины, Белоснежка. Нет, — успокаивая, уверяет меня Лазарро.

Но я уверена, что это всё ерунда. Марта не бросила бы меня вот в таком состоянии. Я знаю Марту и очень хорошо. Она бы ни за что на свете не собрала вещи и не сбежала, не сказав об этом мне или Карлу. Она доверяла нам. И я помню, какой она была в тот вечер. Нормальной. Никаких отклонений. Она стойкая. И уж точно побег Ноэль не мог сделать с ней это. А насчёт её женской сущности. Она куда лучше, чем думает о ней Лазарро.

— Белоснежка, — Лазарро приподнимает мой подбородок к себе. — А ну-ка, поклянись мне прямо сейчас, что не будешь искать её и лезть в это дело. Поклянись мне.

— Но…

— Поклянись, сказал. Твои мышцы напряглись, ты готовишь очередной план по спасению кого-то, но спасать некого, понимаешь? Марта ушла. Когда-нибудь она свяжется с тобой, если захочет, но пока Сэл жив, не рассчитывай на это.

— Почему ты так уверен? Они любили друг друга, — возмущаясь, отталкиваю его.

— Чёрт. Какая на хрен любовь? Это секс и деньги. Всё. Марту держало в семье лишь наличие совместного ребёнка с Сэлом. Он умер. Теперь она больше не хочет тратить свою жизнь на старика. Господи, да очнись ты, Белоснежка! Открой глаза! Не было между ними никаких чувств! Не было! — кричит Лазарро.

— Ты так говоришь, потому что не видел того, что видела я. Не чувствуешь того, что чувствую я. Не знаешь ничего о нормальных людях, что знаю я. Ты боишься любви, и тебе проще объяснить всё это именно выгодой, махнуть рукой и наплевать на других людей, заботясь только о себе. Поэтому у тебя нет друзей. Ты никогда не будешь переживать о людях так, как они переживают за тебя. Никогда не дашь им того, что они дают тебе. Ты эгоистичная сволочь, Лазарро! — Грубо толкаю его в грудь и направляюсь в ванну.

— Стой, мать твою. Я приказываю тебе остановиться!

Замираю и сжимаю кулаки.

— Ты моя любовница и подчиняешься мне, Белоснежка. Не забывай об этом. Поклянись мне, что ничего не будешь делать. Ничего. Поклянись. Это приказ твоего Босса.

Стискиваю зубы от ярости.

— Клянусь, — цежу я. — А теперь иди на хрен из моей спальни. Спи у себя, бесчувственный ублюдок! Она в опасности! И ещё клянусь, что не прощу тебе, если она будет мертва, а я права! Что хочешь делай, но не прощу, если я потеряю подругу, которую люблю! Единственную близкую женщину, которая была рядом со мной, пока ты целовал зад Изабелл из-за того, что боялся рассказать мне правду о смерти моего отца! Ты трус! Вот ты кто!

Хлопаю дверью в ванную и сажусь на пол, закрывая лицо руками.

Ну как так-то? Марта не могла сбежать. Не могла. Я чувствую это. Она не из тех, кто бежит от сложностей. Она всегда была рядом, тем более я беременна. Она знает, что ждёт меня в будущем, и не бросила бы меня. Именно это не даёт мне поверить во всю эту чушь, поэтому так больно. А ещё из-за безразличия Лазарро. Почему Карл не рассказал мне? Почему не поделился со мной? И почему ничего не делает? Неужели, только я одна в это не верю?

Захлёбываюсь слезами от горя из-за потери своей единственной подруги. Да ещё и оттого, что не могу помочь ей. Я знаю, что она просит о помощи. Знаю. Я просто ощущаю это сердцем. Нет, это не беременная чушь. Вот слёзы — это беременная чушь, а мои чувства нет. И Лазарро… как рассказать ему о ребёнке, если он отталкивает всё, где фигурирует любовь? Господи.

Но Марта учила меня, что бежать от проблем нельзя. Нужно находить компромисс с такими мужчинами. Не убегать. Поэтому это ещё одна причина, почему я не верю словам Лазарро. Неужели, Сэл так просто отпустил её? Он мог, потому что любит. Он понимает её и дал ей время, поэтому и выглядел таким вымотанным и усталым. Чёрт-те что творится, и я уж точно не буду сидеть сложа руки. А для этого мне нужно помириться с Лазарро и заставить его поверить мне. Заставить любым способом.

Поднимаюсь на ноги и умываюсь, стирая косметику. Делаю глубокий вдох и выхожу из спальни. Охаю, когда Лазарро чуть ли не отпрыгивает от двери ванной комнаты.

— Ты меня напугал. Я думала, ты ушёл, — шепчу. Его взгляд фокусируется на мне, и он сразу же отворачивается.

— Лазарро, прости меня. Я слишком эмоционально всё восприняла. Просто очень сильно переживаю за Марту. Она была единственной моей подругой и человеком, который не хотел меня убить. Прости. — Касаюсь его спины, но он дёргается от моей руки, словно я обожгла его.

— Лазарро? — хмурясь, шепчу я.

Он смотрит на дверь ванной комнаты, а потом на меня.