Медленно подхожу к нему, а он делает шаг от меня.

— Да что такое? Ты так сильно обижен? Я ведь извинилась… Лазарро, ты меня пугаешь. Что такое? — Всплёскиваю руками, злясь и на него, и на себя. Опять эта беременная чушь, аж ударить его хочется, оттого что молчит. Бледный и с потерянным взглядом. Молчит.

— Мне было пять лет или около того. Не помню. Я вошёл сюда и увидел, что никого нет, а потом услышал, как она плачет. Горько плачет. Я открыл дверь ванной и сел рядом с ней. Спросил: «Мамочка, почему ты плачешь? Тебе больно?». Она посмотрела на меня и выплюнула: «Потому что ненавижу тебя. Ненавижу тебя и твоего ублюдка отца. Ненавижу. Хочу, чтобы ты сдох вместе с ним. Ненавижу вас». Она начала кричать, выталкивать меня из ванной комнаты. Бить ногами. На шум прибежал отец. Он выдернул меня из-под её ног, приказав уйти отсюда и больше не приходить одному. Но я не ушёл. Я смотрел, как он схватил её за горло и швырнул об стену. Он лупил её. Лупил. Лупил. Насиловал. Потом я не видел, что происходило, потому что Амато увёл меня и дал сладкие капли, пытаясь что-то объяснить мне.

Моё сердце обливается кровью от слов Лазарро.

— И я услышал, как ты плачешь. Горько, так же, как и она. Я побоялся войти. Я испугался и вспомнил это. Ты бы подняла голову и сказала, что ненавидишь меня за жестокость, безразличие и эту жизнь. Ненавидишь, — с болью добавляет он.

— Лазарро, нет. Я бы прижалась к тебе и попросила защиты в твоих руках, потому что тоже боюсь потерять кого-то близкого. Я не твоя мать, Лазарро. Я не она. — Обхватываю его лицо руками и всматриваюсь в глаза.

— Это всё голова. Голова болит. Так много картинок стало, — он выскальзывает из моих рук и грубо трёт свой лоб. — Они о чём-то говорят мне. Подсказывают что-то, а я не понимаю. Это касается тебя. Только тебя. Что? Почему она снова в моей голове? Почему её так много?

Он ударяет себя по голове, шипя от злости. Меня пугает эта сцена. Подскакиваю к нему и хватаю его за руку, чтобы он не причинил себе боль.

— Лазарро, успокойся. Я прошу тебя. Успокойся. Сложное время. Давай, ляжем спать, да? Ты и я. Ляжем спать. Давай, я помогу тебе прилечь. Головная боль пройдёт, тебе просто нужно поспать, — шепчу, убеждая его.

Он смотрит на меня, словно не узнаёт какое-то время, а потом кивает.

— Да… уложи меня в постель, Белоснежка. Ты и я. Только ты и я. Настоящее. Прошлого нет. И эти картинки не говорят со мной. Они не повторяются. У нас нет детей. Никогда не будет детей. Это картинки, — бормочет он. Только не это. Неужели, Лазарро чувствует всё настолько остро? Неужели, он может догадаться сам?

Быстро снимаю с него пиджак, бабочку, рубашку. Я помогаю ему лечь и выключаю основной свет.

— Я не хочу быть один. Белоснежка…

— Да-да, я здесь. Здесь, — шепчу, ложась рядом с ним. Он обнимает меня и прижимает к себе. Его дыхание выравнивается не так быстро, как раньше. А то, что с ним случилось, меня жутко пугает. Я знаю, что он не специально это вспоминает. Это сильная травма, которую он никогда не переживёт. Но он говорит, что воспоминаний стало больше, значит, его мозг уже что-то нашёл внутри меня, и теперь осталось не так много времени. Я должна сама ему рассказать. Сама.

Глава 23

Наутро Лазарро уже не было рядом, а осадок у меня остался. Конечно, зачастую люди надумывают себе проблемы, считая, что об их тайнах знают все, ведь им есть что скрывать, но в случае с Лазарро это не работает. Он очень умён. Я бы сказала даже чересчур. Он складывает в своей голове картинки, как пазлы, ищет в каждом из них соответствие с настоящим, ведёт несколько параллельных линий и в самый неподходящий момент всё узнаёт сам. Без всяких анализов и тестов, а просто увидит это. Сравнит. Его мать тоже была беременной, но женщины отличаются друг от друга, и именно Лазарро найдёт в моём поведении то, что никто раньше не видел.

Мне становится дурно от собственных мыслей, поэтому я предпочитаю отодвинуть их подальше и встретиться с Карлом у него дома, пока он ещё спит. А он точно спит.

— Слишком рано для ссор, — сонно бурчит Карл, пропуская меня в свою квартиру, и плюхается на диван, даже не удосужившись надеть штаны. Хотя я привыкла к его обнажённому телу, но правила приличия ещё не отменили. Да кому они, вообще, здесь нужны?

— Кофе? — предлагаю я, направляясь на кухню.

— Если хочешь меня умаслить, не выйдет, Винни. Я не понимаю, на кой хрен женщины обожают искать приключения на свою задницу? Ведь им всё дают. Всё. Спасают их. Но нет. Им требуется боль. Мазохистки хреновы, — шипит он у меня за спиной, пока я всё же готовлю ему кофе.

— Мы верим в хорошее до последнего и даже после него. Увы. Ты прав. Нам нравится считать, что боль должна чему-то научить. И конечно же, нам важно быть вместе с мужчиной, которого мы любим. Отвергать эту любовь, особенно когда считаем, что она взаимна, мы не в силах.

— Конечно. Лазарь и любовь — это две разные планеты, Винни. Ты же не такая дура. Ты не можешь верить в то, что он тебя любит, — цокает Карл.

— Ты сам говорил, что видел его слабость, когда он вытащил меня из воды. Поэтому скажи мне, разве мужчина будет готов умереть, потеряв женщину, если он её не любит? — интересуюсь, нажимая на кнопку кофеварки, и поворачиваюсь к Карлу.

— Нормальный нет, не будет. Но это Лазарь. Он всегда был странным. Ненормальным и абсолютным психом. Ты не видела того, что видел я в прошлом.

— Какое значение имеет прошлое в настоящем? Никакого. Люди меняются. Это нормально. Они учатся на своих ошибках. Идут дальше и несут потери. Они находят другие ценности. Так что я считаю, что Лазарро просто нужно много любви и заботы, тогда он поймёт, что не все женщины такие, как его мать. Не все. И уж точно не все хотят его статус и деньги, а не его сердце. Пусть даже чёрное, израненное и с многочисленными шрамами. В руках женщины оно снова будет биться, — завершая свою речь, несу Карлу кофе и протягиваю кружку.

— Коварная ты женщина, Винни. Что ты хочешь от меня? Зачем пришла? Вряд ли ты уже собрала вещи, чтобы где-то спрятаться вместе со мной и дать мне шанс быть отцом этого ребёнка…

— Закрой рот, — испуганно выпаливаю я и несусь к столу. Заглядываю под столешницу…

— Я очистил свою квартиру. Жучков здесь нет. Каждый день проверяю теперь, — говорит он.

— Слава богу, — облегчённо вздыхая, возвращаюсь на диван.

— Итак, какими судьбами, Винни? — насмешливо спрашивает Карл, делая глоток кофе.

— Марта. Лазарро рассказал мне. Почему ты мне не позвонил? Почему не написал? Почему не сообщил?

Улыбка спадает с лица Карла, и даже кофе больше не требуется, чтобы он проснулся. Отставив чашку на журнальный стол, он проводит рукой по растрёпанным волосам.

— Отец запретил. Он сказал, что хватит с тебя наших проблем. Цитирую: «Пусть девочка, наконец-то, будет счастливой». Я не мог. В отличие от тебя меня накажут, если я ослушаюсь Босса. Поэтому вот так.

— Но ты веришь, что она взяла и ушла? Просто бросила нас? — прищуриваясь, спрашиваю.

— Нет. Не верю. Марта другая. Она никогда бы так не сделала. Да, всё выглядит очень правдоподобно. Я проверял всё. Особенно её телефон. Она выбросила его на границе штата или выключила. Оттуда был последний сигнал, мы пока его не нашли. Но бросить семью, нас и свой бизнес она не могла без причин, а их не было. Ноэль не причина. Она мертва.

— Что? — шепчу, испуганно глядя на Карла.

— Да, она покончила с жизнью. Труп нашли в лесу. Повешенье. Вены перерезаны. Тело упало в реку, и его унесло течением. Я сверил все данные. Это она.

Какого чёрта? Это не она. Я подготовила всё для сожжения трупа, и Лазарро точно должен был это сделать. Тем более в неё выстрелили.

— Господи… Боже мой, какой ужас. — Отвожу взгляд и ищу в своей памяти хотя бы что-то. Так… другая девушка, которая должна была сыграть роль самоубийцы, а Ноэль спряталась бы где-нибудь. Ноэль мертва, но они всё же использовали невинного человека… Не хочу думать об этом. Не хочу. Мне и так тошно.

— Поэтому я считаю, что с Мартой что-то случилось. Она или чего-то очень сильно испугалась, или же её похитили, — заключает Карл, но я не слушала его.

— А чего она могла испугаться? — удивляюсь я.

— Не знаю. Тайн у Марты не было. Я был её сейфом. Она хранила всё в моей голове. Так что только последний вариант.

— Сэл? Он что-нибудь делает, чтобы найти её?

— Ничего. Он так подавлен, разбит и расстроен, что даже не выходит из её спальни. Сидит там всё время и горюет по ней. Он считает, что она покинула его из-за возраста и их проблем. Отец стал импотентом, о чём рассказал мне в день пропажи Марты. Он думает, что это причина, но Марта любила его. Уж кто-кто, а я знаю это наверняка. Марте больше не хотелось иметь детей, отец с этим смирился, когда ему поставили диагноз. Поэтому причин для того, чтобы убегать от него у неё не было. А он даже слышать меня не хочет. Поэтому сейчас я не имею поддержки ни наших людей, ни помощи. Лишь себя самого. Я пытаюсь её найти, но пока ничего. Я и так взял управление семьи на себя, потому что отец отошёл от дел, как только узнал, что Марта бросила его. У него разбилось сердце. Боюсь, что он совершит самоубийство, поэтому я попросил людей всегда находиться в доме и проверять его.

— Чёрт, но кто мог её похитить и зачем? — хмурясь, спрашиваю.

— Не знаю, Винни. Если бы это было ради выкупа, то нам давно бы уже позвонили и выставили условия. Но ничего. Тишина. Если бы её хотели просто убить, то труп тоже уже появился бы. Но тоже ничего. Её где-то держат. Я так думаю, но ты не лезь, поняла…

— Как не лезть, если Марте больно, и она похищена? — возмущаюсь я.

— Винни, ты беременна. Внутри тебя ребёнок, и ты постоянно балансируешь на грани. У тебя и так слабое здоровье из-за беременности, а от нервов или же просто твоих поступков, вы оба можете умереть. Ты этого хочешь? — Карл пододвигается ближе ко мне и берёт меня за руку.

— Нет, но сидеть и ничего не делать…

— Я сделаю. И буду держать тебя в курсе. Тем более мне разрешено с тобой пить чай, и я буду пить его много. Поэтому не подвергай себя риску, очень тебя прошу. А также ты обещала Лазарю это. Хочешь получить наказание? Ты не вытерпишь в таком состоянии.

— Откуда ты знаешь про обещание?

— Это же Лазарь. Он оберегает тебя. И если рассказал, то точно взял с тебя клятву не лезть, потому что тот, кто за тобой охотится, ещё жив. Он рядом. Я тоже об этом помню. Не надо, Винни, не ищи сама себе неприятности. Мы найдём Марту, и она будет жива. Я всё сделаю для этого, — заверяет меня Карл.

— Но если я могу помочь, то почему нет? Я же не больна, а всего лишь…

Неожиданно раздаётся стук в дверь, и Карл отпускает мою руку. Он подходит к ней и распахивает её.

— Босс требует, чтобы Лавиния немедленно вернулась в дом, — раздаётся голос Лары.

— И я точно умолчу про то, в каком виде ты был, — добавляет она.

Закатываю глаза и хватаю сумочку.

— Я его разбудила. Что Лазарро хочет? — недовольно спрашиваю Лару.

— Не знаю, но он очень зол и уже едет домой, чтобы задать тебе, — отвечает она, пожимая плечами. Бросаю испуганный взгляд на Карла, и он напрягается.

— Напиши мне, если случится что-то плохое, — шепчет он мне на ухо.

— До встречи, Карл, — целую его в щёку и подмигиваю ему.

Мы выходим из дома, и я сажусь в машину, за рулём которой Симон. Я рада видеть их обоих, но не рада тому, что Лазарро мог уже догадаться о моём положении. Других причин для злости у него нет.

В напряжённом молчании мы доезжаем до дома, и я уже вижу машину Лазарро. Он даже не заехал в гараж, а бросил её и довольно криво. Он в ярости.

Оказываясь дома, оглядываюсь и принюхиваюсь. Наверху. Поднявшись, вхожу в свою спальню и сразу же оказываюсь прижатой за горло к хлопнувшей двери.

— Какого мать его хрена ты попёрлась к нему? — рычит Лазарро.

Он не узнал, и причина всё та же. Меня это радует.

— Ты ревнуешь. Это очень мило, но мне больно, — спокойно говорю и отрываю пальцы от своей шеи.

— А ты что думал? Я не узнаю больше про Марту у Карла? Конечно, я поехала к нему по этой причине, и только. Он тоже говорит, что она ушла, но так же, как и я, считает, что её похитили…

— Опять за своё? Я, вообще, запрещу тебе выходить из спальни, поняла меня? Я запру тебя! Привяжу тебя! — кричит он.

Озадаченно смотрю на Лазарро, а он в таком гневе. Но через секунду до меня доходит. Он боится. Очень сильно чего-то боится. И не чего-то, а прошлого. Если он снова начал вспоминать его, то именно это делает его безумным и неадекватным.

Подхожу к нему и провожу ладонями по лацканам пиджака.

— Ты не твой отец, Лазарро. Ты не он и никогда им не будешь. Тебе не нужно силой привязывать меня, чтобы я тебя любила. Да, знаю, тебе не нравится, когда я это говорю тебе, но послушай, — ласково целую его и улыбаюсь.

— Я люблю тебя. Только тебя. Не Итана, не Карла, не кого-то ещё. Тебя. И если я люблю тебя, то меня не интересуют другие мужчины. Они могут танцевать передо мной голыми, но мне безразлично. Не нужно этого делать. Ты сильнее, чем твои воспоминания.

Взгляд Лазарро теплеет, и он шумно вздыхает, обнимая меня за талию.

— Не знаю, что со мной происходит, Белоснежка. У меня снова отключается рассудок. Я даже не помню, как ехал сюда. Это вылетело из головы, — тихо признаётся он.

— Ничего. Главное, что ты остановился. Поверь моим словам. Поверь им, Лазарро, тогда тебе будет легче. Я твоя и всегда буду твоей, — заверяю его.

— Да. Это всё из-за того, что ты стала моей официально. Раньше я такого не делал, в Париже было проще. Там я не был Боссом для людей, а здесь… дерьмо какое-то. — Отпуская меня, он отходит и смотрит мимо меня.

— Тебе обязательно нужно возвращаться туда, где ты был? — интересуюсь, снимая пальто.

— Да срал я на это, — фыркает он, вызывая у меня на лице улыбку.

— Тогда, может быть, проведём день вместе? Ты и я. Ничего не будем делать. Лежать, есть и читать, если хочешь. Я могла бы найти книгу в твоём кабинете и почитала бы тебе, а потом сделала бы массаж. Я часто следила за руками массажистов на работе, пока была на перерыве, поэтому я повторю их движения, и ты расслабишься, — предлагаю ему.

— Даже над исполнением не хочу работать. Мне нравится. — Его губы слабо улыбаются. Отлично. Зверя утихомирила. Это хороший знак.

— Тогда раздевайся, а я пока принесу книгу. Что ты хочешь почитать? — интересуюсь я.

— «Белоснежка и семь гномов».

— Лазарро.

— Что? Ты сама предложила, — смеётся он.

— Неужели, у тебя есть такая книга? — прищуриваясь, спрашиваю.

— Да. Сохранил. Я напишу Итану, он её принесёт.

— От матери?

Лазарро мрачнеет, но кивает.

— Это отличный вариант изменить твои воспоминания. Я буду читать тебе. Мой голос останется в твоей голове, и больше не будет картинок, которые ты снова видишь. Они тебя утомляют, и ты тратишь на них много сил.

— Так, Белоснежка, со мной эти фокусы не пройдут. Вкрадчивый голос. Тембр на одной тональности. Зрительный контакт. Я знаю все эти уловки. Я тебя им научил.

— Но разве не работает? — Снимаю с него пиджак и кладу на кресло.

— Прекрасно работает. — Он обхватает меня за талию и прижимает спиной к своей груди.

— Значит, всё у нас будет хорошо. Ты и я. Мы одни в большом мире. И Марта…

— Никакой Марты. Ты и я. Мне не нужна Марта. — Он кусает мочку моего уха и посасывает её, подталкивая меня к постели. Но как долго я смогу удерживать его подозрения сексом? Нет. Это самый паршивый вариант.

Дверь в мою спальню открывается, нарушая наше уединение, и Лазарро рычит, наставляя пистолет на Итана.

— Босс, тебе нужно на встречу. Ты убил человека, который мог работать на нас в Португалии. Нужно найти весомую причину, почему ты убил его на глазах у его друзей и раскидал их, словно они кегли, — возмущается Итан.

— Чёрт. Значит, я ещё и убил. Что дальше? Я не буду помнить, как сру? — злобно цедит Лазарро, отпуская меня. Хмурясь, бросаю на него взгляд. Всё куда хуже, чем я думала. Нужно остановить это.

— Белоснежка, лежи голой, я скоро вернусь.

Лазарро хватает пиджак и вылетает из спальни.

— Итан, с ним творится что-то плохое, — взволнованно шепчу.

— Вижу. Есть идеи, как это прекратить?

— Он часто оказывается в прошлом и проживает его, как будто жизнь своего отца. Я не знаю… правда, не знаю, что с ним происходит. Такого раньше не было. А сейчас даже убил, не помня этого. — Сажусь на кровать и качаю головой.

— Я поеду с ним, чтобы проследить за всем. А ты будь дома, идёт? Никуда больше не ходи. Ты провоцируешь его, Лавиния.

— Не начинай, — прошу я.

— Я прав, и ты знаешь об этом. Я предполагал, что всё будет сложно, но не настолько же. Ты первая любовница Лазаря и последняя, думаю. Он не брал их, потому что опасался стать ещё более жестоким и безумным. И он был тоже прав. Проклятье какое-то. Будь дома. Я привезу его нормальным… надеюсь. — Итан выходит из моей спальни, а я оглядываю свою клетку.

Но я ведь знаю, что с ним происходит. И видеть, как мучается Лазарро из-за нашего ребёнка и его высоких умственных способностей, невыносимо. Поэтому я должна рассказать сегодня. Всё прекратится, как только он узнает и больше не будет в своей голове думать о том, что именно подсказывает ему то, что я вру на каждом шагу. И если честно, то я уже не особо верю в то, что когда-нибудь будет проще. Ведь есть ещё Марта, которая находится у какого-то ублюдка, и он точно появится, чтобы использовать её против меня. Да, опять против меня. Я думаю, что время моего «дружка» настало. Но что конкретно он хочет от меня?

Целый день я думаю об этом и даже проговариваю свою речь для Лазарро. Это утомляет, особенно в моём состоянии, и мне постоянно хочется спать. Особенно после плотного ужина. Я пытаюсь держаться, но не могу. Засыпаю моментально.

Ночью подскакиваю, понимая, что меня разбудил какой-то звук. Лазарро спит рядом и ёрзает, просыпаясь следом.

— Твой телефон. Почему нельзя поставить на беззвучный? — бурчит он, не открывая глаз.

Сонно зеваю и беру мобильный с тумбочки. Вижу сообщение и имя абонента «Марта». Меня пробирает озноб.

— Лазарро… Лазарро, проснись. Мне написали с номера Марты, но это невозможно. Телефон она выбросила. Или это она? Лазарро, — тормошу его, тыча мобильным ему в лицо. Он кривится от яркого света и берёт в руку телефон.

— Помоги мне, Лавиния. Я буду ждать тебя через два часа, — читает Лазарро. — Дальше идёт адрес. Это не она. Сейчас позвоню Итану, и они поедут туда, чтобы проверить.

Лазарро берёт свой телефон и набирает Итана. Быстро объясняет, что к чему и выключает мобильный.

— А теперь спать. Давай, Белоснежка. — Он тянет меня обратно.

— Но как спать? Кто-то хочет…

— Кто-то пойдёт на хрен. Итан всё проверит, но вряд ли он что-нибудь найдёт. Это ловушка. Очень идиотская. Они проверяют, бросишься ли ты помогать Марте или нет. Манипулируют тобой. Теперь ты понимаешь, что я не просто так взял с тебя клятву. Ничего не делай, а говори мне. Я защищу тебя, Белоснежка. Ты моя.

Ложусь ему на грудь, и Лазарро обнимает меня.

— То есть меня хотят выманить?

— Да.

— А если Марта…

— Если Марта и, правда, напишет тебе, то ты скажешь мне. Она будет писать с одноразовых телефонов, да и то только для того, чтобы проверить, как ты живёшь, а не для встречи. Она никогда не подвергнет тебя опасности. А остальное не она.

Удивляюсь словам Лазарро. Он прав. Вряд ли Марта, зная о моей беременности, захочет встретиться в четыре часа утра на кладбище. Именно этот адрес был указан. Мало того, на могиле моих племянников. Она не настолько жестока.

Глаза сами закрываются, но я дремлю, пока не чувствую, как Лазарро перекладывает меня на подушку и поднимается с кровати. Он тихо выходит за дверь, и тогда я распахиваю глаза.

— Босс, как ты понял, что я уже здесь?

Слышу удивлённый голос Итана.

— Я всегда знаю, когда ко мне кто-то приближается. Итак, есть что-то?

Встаю и на цыпочках подхожу к двери, чтобы лучше слышать разговор.

— Обручальное кольцо. Потрясающе, — приглушённо рычит Лазарро.

Что?

— Только это было, мы осмотрели всё вокруг. А также были следы от ботинок. Он решил, что мы не поймём того, что он был один. Натоптал там прилично и оставил коробочку с этим. И что это значит? Что за шутки? — возмущённо шепчет Итан.

— Не шутки. Это для меня. Он знает слабости Белоснежки. Он предлагает ей то, что она хотела раньше, но не знает, что сейчас она этого не хочет. Он положил кольцо, как обещание для меня. Это намёк для Белоснежки, с каким циничным и бесчувственным ублюдком она связалась. И он прав. Уничтожь это. Я получил послание от него, — сухо говорит Лазарро.

— А что сказать Лавинии? Она спросит и не поверит, если я солгу и сообщу, что ничего не нашёл. Она раскусит меня.

— Не волнуйся. Я скажу ей то, что посчитаю нужным. Усиль охрану за ней. Пусть за Симоном и Ларой следят ещё несколько человек. Белоснежка может ими манипулировать, если захочет что-то предпринять, поэтому делай так, как я казал.

— Ты что, перестал ей доверять, Босс? Думаешь, Лавиния клюнет на это дерьмо? — встаёт на мою защиту Итан, и это приятно.

— Я не доверяю её постоянному желанию защищать тех, кто этого недостоин. Она забывает о себе и подвергает риску только себя. А я её не потеряю. Не таким способом. Белоснежка в последнее время чересчур эмоциональна, и я перенимаю её волнение. Меня это бесит. Она неспокойна. Дёргается. Кричит. Трахается, как бешеная. Что-то с ней не так. После банкета на следующей неделе организуй полное обследование для неё. Не нравится мне её состояние. Особенно обмороки. Она, действительно, чувствовала себя плохо у Уго из-за запаха ароматических свечей. Они впитались в стены, её тошнило. Тем более её мать умерла из-за лейкоза. Я хочу быть готов ко всему и вовремя помочь ей.

— Ты предполагаешь, что клиническая смерть может выйти боком, как и кома, в которой она была?

— Всё может выйти боком.

— Но она разумна. Она не сойдёт с ума, как твоя мать, Лазарь. Ты должен был это понять…

— Это приказ, Итан. Он не обсуждается. И уничтожь это дерьмо. Ублюдок прилично потратился на кольцо. Полмиллиона. Значит, у него есть деньги и много. Есть связи. Это один из наших. И он с ней встречался. Она ему нужна не только, как умная убийца, но и как женщина. А она моя женщина. На этом всё. До утра меня не трогать.

Отскакиваю от двери и быстро забираюсь в постель. Ложусь на бок и расслабляю все мышцы. Моя ошибка в прошлом была именно в этом. Спящий человек не напряжён. Он полностью растекается по кровати и превращается в желе. На самом деле сейчас мне сложно это сделать, но не хочу, чтобы Лазарро догадался о том, что я всё слышала и сильно напугана. Но даже не кольцом и предложением руки и сердца от какого-то мужчины, а тем, что Лазарро собирается отправить меня в клинику и точно под его присмотром. Только не так он узнает, что у нас будет ребёнок. Исключительно.

Матрас у меня за спиной прогибается. Лазарро обнимает меня за талию и прижимается всем телом.

— Ты моя. Я тебя не отдам. Только через мой труп, да и тогда ты умрёшь рядом. Никак иначе. Не бойся… не бойся. Я больше не собираюсь тебя терять. Лучше сам убью тебя и сдохну рядом, чем видеть, как ты выбираешь другого, потому что я чего-то не могу тебе дать. От меня уходят только в могилу.

Теперь, думаю, мне можно бояться.

Глава 24

Когда всё вокруг рушится, то ты просто за этим наблюдаешь. Ты не можешь ничего исправить и что-то изменить. Это как ком, который катится и катится, увеличиваясь в размерах. Но есть такая возможность, как дать ему ударить тебя или же позволить катиться дальше, пока он не встретится с новым препятствием, и тогда будет хуже. Рискнуть и встать перед ним страшно. Действительно, страшно, потому что это больно. Ком больше тебя в два раза, и сила удара будет настолько мощной, что снесёт тебя с ног. И вот это всё, на что ты можешь повлиять. Ком ударит тебя или же другого человека, которого ты любишь.

Собраться с духом, чтобы сообщить Лазарро о ребёнке, оказалось куда сложнее, чем я думала. Найти тот самый момент ещё хуже, потому что правильного момента не существует. Его выдумали люди, чтобы оттягивать время и находить оправдания своей лжи. А время поджимает. Мой гинеколог звонит мне, требуя прийти на приём, потому что я пропустила его, а сейчас важно сдать какие-то анализы и посмотреть, как развивается плод. Но выйти из дома я не могу, вспышки гнева Лазарро происходят всё чаще, и он всё так же замирает со стеклянным взглядом. Он может в любую минуту замереть, значит, какие-то воспоминания снова давят на него. За этим очень страшно наблюдать. Он меняется на глазах, и останавливать его становится всё сложнее и сложнее. Я саму себя загнала в ловушку, поэтому зачастую прячусь в комнате или в подвале. Да, в подвале прятаться, оказалось, куда лучше, чем смотреть на это, пока Итан объясняет Лазарро, что всё хорошо, и ничего особенного не случилось. Случилось. Лазарро опять врёт мне. Конечно, он не рассказал мне про кольцо, которое оставил мой преследователь, а выдумал ерунду про записку, в которой говорится, что он следит за мной, и я веду себя плохо. Знаю, что Лазарро делает это из лучших побуждений, чтобы я не боялась и не отходила от него. Но всё равно предпочла бы правду, хотя я и сама лживая сука.

Дёргаюсь, когда над головой раздаётся грохот. Опять. Это повторяется снова. Лазарро решил, что я собираюсь с кем-то встретиться в час ночи, и вышел из себя. А я всего лишь задержалась в ванной, потому что думала. Это привело его в бешенство, и в данный момент Итан пытается его утихомирить. Больно видеть его таким, и я знаю причины.

Мобильный в моей руке вибрирует, и наверху всё стихает. Обычно Итан мне пишет сообщение о том, что всё закончилось, и я должна пойти к Лазарро. Но сейчас это не он. Это незнакомый мне номер, и моё сердце начинает биться чаще. Там написано только моё имя. Не сокращённое, не Белоснежка, а Лавиния. Я вижу, как внизу появляются три точки, значит, мне что-то ещё пишут. Сажусь на кровати, напряжённо ожидая продолжения.

«Это Марта. Как ты? Прости меня»

Поджимая губы, смотрю на сообщение. Опять он пишет, считая, что я поверю в это. Марта до сих пор не найдена, а с той ночи прошли ещё четыре, и послезавтра у нас состоится банкет в честь создания семьи Ромарис и день рождения Лазарро. Но меня не допустили к его организации, наняв специального человека, чтобы не выпускать из дома.

«Скажи мне, что ты в порядке. Прошу тебя. Я поступила ужасно, но у меня были причины. Я должна была уйти. Я больше не могу жить так, но у меня сердце болит за тебя, Лавиния. Как Карл? Он сильно зол на меня?»

«Я прекрасно. Карл тоже. Что ты хочешь?», — сухо пишу сообщение в ответ.

«Прости… ты злишься на меня. Я чувствую это. Но я не могла иначе, когда-нибудь я тебе всё расскажу. Передай Карлу, что я безумно его люблю и буду скучать. Живите дальше, хорошо? И, Лавиния, не бойся ничего. Ничего, ладно? Лазарь примет ребёнка. Просто дай ему время. Никому не отдавай ребёнка. Береги его и себя. Я люблю тебя».

Моё сердце бьётся быстрее, ведь никто об этом не знал, кроме Марты и Карла.

«Подожди. Где ты? Чем мне тебе помочь?». — Мои пальцы трясутся, пока я набираю сообщение.

«В безопасном месте. Не спрашивай больше. Не скажу. Меня не найдут. Главное, будь живой. Люби Лазаря и расскажи ему о ребёнке. Расскажи. Не тяни. Раньше я думала, что Лазарь зверь, но он так любит тебя. Это любовь, Лавиния. Любовь такого мужчины крайне сложная, но ты излечишь его, и ваш ребёнок тоже. Ты себя хорошо чувствуешь? Лучше не выходи из дома, расскажи Лазарю, и он обезопасит вас обоих. Пусть наймёт гинеколога, который будет приезжать к вам и оборудует родильную палату».

Меня пугают её напутствия.

«Зачем? Что ты знаешь, Марта?»

«Я знаю, что ты в серьёзной опасности. Я ушла по этой причине. Ради тебя и ребёнка. Моей жизнью могут манипулировать. Они будут это делать, но ты не поддавайся, со мной всё хорошо. Я жива и в порядке. Если скажут, что мне нужна помощь, не верь. Даже если пришлют какие-то фотографии, не верь. Всё это чушь. Я в полной безопасности. Поняла, Лавиния?»

«Да, хорошо. Но ты вернёшься? Карл знает, что ты жива?»

«Нет. Он не должен знать. Не говори ему, что я писала тебе. Никому не говори, иначе меня отследят и вычислят, где я живу. Но я живу, Лавиния. Меня не должны найти. Сотри все сообщения. Мне нужно идти. Я люблю тебя и всегда буду твоей подругой, даже больше».

Я хочу рассказать ей так много, но не нахожу ни одного слова. Я знаю, что это Марта. Она, как и говорил Лазарро, не будет требовать от меня встреч ночью или же уговаривать сбежать от жизни. Она, наоборот, защищает. И тот факт, что она сбежала из-за меня, бросив всё и даже любимого мужчину, причиняет боль. Что же такого она узнала, раз решилась на это? Неужели, опасность, действительно, очень близко?

Дверь в комнату открывается, и я быстро удаляю все сообщения.

— Белоснежка. — Лазарро входит в расстёгнутой рубашке и такой уставший. Его изводят воспоминания и своё же поведение. Снова больно.

— Иди ко мне, — мягко улыбаясь, тяну к нему руку. Он хватается за неё и забирается в постель. Ложится рядом со мной, и я устраиваюсь у него на груди.

— Мне придётся тебя отправить куда-нибудь подальше от себя, пока это не прекратится. Я могу убить тебя, — мрачно произносит Лазарро.

— Нет…

— Да. Я чувствую невероятную ярость и злость. Безумную. Никогда такого не ощущал. Мне хочется придушить тебя по какой-то причине, но я её не помню.

Сглатываю от страха и отодвигаюсь от Лазарро. Марта сказала, что он поймёт, и хватит уже тянуть.

— Тогда я тоже должна тебе кое в чём признаться, — шепчу, садясь на кровати.

— Ты боишься меня. Это понятно. Ты…

— Нет, не это, но и это тоже. Я переживу это, но есть ещё кое-что. Это важно, и мне страшно говорить тебе об этом.

— Карл? — рычит Лазарро, дёргаясь на постели.

— Нет. Карл в порядке, и между нами ничего нет. Дело в том, что когда я была в клинике, то мне сообщили очень странную вещь. Сначала я тоже не верила, но потом поняла, что это правда…

— Чёрт. У тебя что-то нашли. Болезнь твоей матери? Она прогрессирует? Какие прогнозы они дают? — Он подскакивает с кровати и принимается ходить возле кровати.

— Не переживай. Я найду лучших врачей. Мы пройдём обследование, и это должна быть ранняя стадия. Вот почему, я вижу, как она умирает. Ты тоже умираешь. Твою мать! — Он стискивает кулаки, и в моей груди появляется надежда. Если Лазарро так боится меня потерять, то точно обрадуется тому, что я не умираю.

— Лазарро, я беременна, — выпаливаю.

Он поднимает на меня, сидящую на кровати, взгляд и словно не слышит.

— Что ты сказала? — медленно переспрашивает он.

— Я беременна. Срок уже чуть больше четырёх с половиной месяцев. Я забеременела первого января, и это чудо, понимаешь? Я пережила клиническую смерть, а потом плод начал развиваться. Я не знала, пока мне не сообщили об этом в госпитале после того, как меня избила Изабелл. Марта и Карл знают. Они были рядом со мной. Врач подозревал проблемы с яичниками, ведь у меня они были, но это просто беременность. Помнишь, как я кричала на улице? Это гормоны. Я не могла остановиться из-за беременности, а не потому, что истеричка. И ещё испытала сильный стресс после смерти мальчиков. Это всё беременность. Так мой организм справлялся с потрясением, поэтому я перестала что-либо чувствовать, и мне было безразлично. У меня была угроза выкидыша, но мы сохранили ребёнка. Он здесь. Внутри меня. Наш с тобой ребёнок, — прикладываю ладонь к животу и с натянутой улыбкой смотрю на Лазарро.

— Я не больна. Я всего лишь беременна и слишком остро на всё реагирую именно по этой причине. Мне не нужно обследование, но необходимо поехать к врачу в ближайшее время, — добавляю я.

Лазарро не двигается, смотрит на меня пустым взглядом и молчит. Кажется, он даже не дышит. Он в шоке. В очень сильном шоке, и я боюсь его трогать. Если я это сделаю, то он выйдет из себя и вновь разнесёт очередную комнату. Так и сижу, прислушиваясь к быстро бьющемуся сердцу, ожидая, когда он переварит новости.

Проходят долгие минуты, а кажется, что часы. Я нервно облизываю губы, как вдруг Лазарро резко разворачивается и быстрым шагом вылетает из комнаты.

— Лазарро! Стой! — кричу, подскакивая с кровати, и бегу за ним. Лечу по лестнице и наталкиваюсь в холле на Итана.

— Где он? — испуганно шепчу я.

— Схватил ключи от машины и ушёл. Думаю, уехал куда-то. Что случилось? Я его только успокоил, — спрашивает Итан.

Сглатываю и смотрю на дверь. Ему нужно время, чтобы подумать. Время. Всего лишь время.

— Я ему кое-что сказала, — шумно вздыхаю и провожу ладонью по волосам.

— Что ты ему сказала, раз он в таком виде решил уехать, чтобы не убить тебя?

— Он не убьёт меня. Прекрати. Я беременна.

Итан отшатывается от меня, и его глаза распахиваются сильнее.

— Так и знал! Я так и знал, что это дерьмо из-за тебя! Ты рехнулась?! Лавиния! О Господи! — кричит он.

— Но это ребёнок, Итан. Я же не планировала. Да я, вообще, не знала, что могу забеременеть. Это получилось случайно. Случайно, понимаешь? И я хочу этого ребёнка. Если мне укажут на дверь, то я уйду, но Лазарро поймёт. Он ушёл, чтобы всё обдумать. И теперь всё будет лучше. Я уже устала скрывать это. Устала нервничать и бояться за нашу жизнь. Я устала дёргаться и слышать ложь. Я больше не вру. Я беременна. У меня приличный срок, и это была моя книга, мои витамины и моя жизнь. Здесь только я решаю, что со мной будет, — чётко говорю.

Итан с такой грустью смотрит на меня, что моё сердце тоже сжимается.

— Лавиния. — Он подходит ко мне и обнимает. В этот момент у меня из глаз неожиданно текут слёзы.

— Я так боялась ему сказать об этом, ведь люблю Лазарро. Безумно люблю его. И думаю, что у нас всё получится. Я надеюсь на это. Если бы не случайность, я бы никогда специально этого не сделала. Никогда. Я не из подобного рода женщин. Я не знала…

— Тише-тише. Конечно, ты не знала. Я достаточно хорошо изучил тебя, чтобы верить в то, что ты не специально всё подстроила. Пойдём, я прикажу, чтобы тебе принесли чай, и ты успокоишься. Если бы решал я, то был бы счастлив, но не буду врать тебе. Всё дерьмово, и боюсь, что это только начало, Лавиния. — Итан ведёт меня наверх, всхлипывающую в его руках. Он бережно сажает меня в кресло и звонит по мобильному, распоряжаясь насчёт чая.

— А теперь рассказывай всё, чтобы я подумал, как тебе помочь. Буквально всё. Как это получилось. Когда. Кто тебе сказал. Кто ещё знает? — спрашивая, он располагается напротив меня, и вот именно такую реакцию я ждала от Лазарро, а он попросту ушёл. Но хотя бы Итан рядом в такой сложный момент для меня.

Чувствую себя школьницей, а мне скоро тридцать. Я выкладываю всё так, как было, ничего не утаивая от Итана, потому что искать поддержки больше неоткуда. И только Итан знает меня так же хорошо, как Карл, и имеет власть в этой семье. Он точно не будет подозревать меня в том, что я забеременела, чтобы вынудить Лазарро остаться со мной. Нет. Это точно никогда не входило в мои планы и не войдёт. Ребёнок никак не влияет на желание мужчины остаться с женщиной. Я этому знаю достаточно доказательств, поэтому не опущусь до подобного.

Конечно, Итан в шоке и удручён обстоятельствами, как и отсутствием Лазарро до самого утра. Мы оба не спим, ожидая его появления. Но Лазарро даже на завтрак не приехал и, по данным Итана, находится в пентхаусе после сильной попойки. Хотя и на неё я согласна, только бы всё верно понял и позволил мне с ним поговорить.

Итан обещает мне, что сам обсудит всё с Лазарро после обеда и оставляет меня. Я звоню Карлу и рассказываю, что случилось, чем привожу его в бешенство, а потом слышу очередное предложение бежать, пока не поздно. Бежать, не оглядываясь. Но я не хочу бежать. Я хочу решить всё нормально, как взрослые люди. Мы достаточно пережили с Лазарро, чтобы сейчас говорить на равных и понимать друг друга. Да, глупо с моей стороны надеяться, но я верю в чувства Лазарро. Верю в них.

За окном уже ночь, и я нервно расхаживаю по спальне, ожидая возвращения Итана или Лазарро. Хотя бы кого-то из них. Аппетит снова пропал, и тошнота постоянная. Да, это стресс. Опять стресс, и я понимаю, что делаю хуже. Но ребёнок настолько же важен для меня, как и Лазарро. Я никогда не смогу выбрать одного из них. Это жестоко ставить меня перед таким выбором. Да и время решений уже прошло. Теперь или всё, или ничего.

Мой телефон вибрирует, и я взволнованно читаю сообщение от Марты. Это она.

«Привет. Безумно переживаю за тебя. Как твои дела? Не могу ничего с собой поделать, постоянно думаю о тебе, Сэле и Карле. Господи, надеюсь, Сэл меня простит, как и вы. Я очень вас люблю, и мне так одиноко, но знаю, что поступила правильно».

Улыбаюсь заботе Марты о нас. Я же говорила, что она никогда бы не бросила тех, кого любит.

«Привет. Я вся как на иголках. Сообщила Лазарро о ребёнке, и он ушёл. Напился и его до сих пор нет. Не знаю, что мне делать дальше, Марта. Не знаю. Боюсь того, что он решит, будто я одна из тех, кто специально удерживает мужчину ребёнком», — отправляю сообщение.

«Для Лазаря это нормальная реакция, Лавиния. Он убивал тех, кто так поступал, но тебя убить не может. Тебе не о чем волноваться. Главное, сохраняй спокойствие и не делай хуже себе и ребёнку. От твоих нервов ничего не изменится. Лазарю нужно время. Хороший знак, что он не начал кричать или того хуже бить тебя за это. Он ушёл, чтобы остыть и не причинить тебе вреда из-за своих страхов».

«Господи, как мне тебя не хватает. Пожалуйста, возвращайся. Я не стою того, чтобы ты лишала себя любви и семьи. Я так скучаю», — пишу и стираю слезу, выкатившуюся из глаз.

«Я тоже скучаю. Но любовь стоит любых жертв. И я не считаю, что приношу себя в жертву. Когда я вернусь, то объясню всё. Я никого не предаю. Себя не предаю. И ты не предавай себя и свою любовь. Я всегда буду рядом и помогу тебе, если что-то пойдёт не так. Главное, стой на своём. Не позволяй страхам разрушить счастье. Я не могу долго оставаться в сети, чтобы меня не обнаружили. Можешь писать мне, как включу телефон, отвечу. Я буду волноваться за тебя, так что ты не волнуйся за себя. Это сделаю я».

Убираю мобильный, и становится лучше. Намного лучше. Сижу и улыбаюсь, вспоминая не такие долгие, но счастливые дни, проведённые вместе с Мартой. Как раньше всё было просто. Очень просто.

Расслышав звук шагов, поднимаю взгляд на дверь, и она открывается. На пороге стоит Лазарро. Он в чистом костюме и сорочке, взгляд уверенный и решительный. Он пришёл.

— Привет. Я рада видеть тебя в нормальном состоянии. Не хочешь поговорить со мной? — спрашивая, натягиваю улыбку и поднимаюсь из кресла. Он закрывает дверь и останавливается, глубоко вздыхая.

— Ты это планировала? — сухо спрашивает он.

— Нет. Никогда. Я не знала, что мой организм такое выкинет, Лазарро. Я была безумно напугана. И ребёнок сейчас не входил в мои планы. Конечно, я говорила, что хотела бы его, но это не означало, что прямо в тот момент. Это были планы, желания, мои мечты. Я забеременела не специально и узнала о беременности только в госпитале. У меня не было симптомов, как и месячных из-за отравления. Они ведь пропали по причине повреждения яичников, поэтому я не предавала этому значения. А потом… я была в таком же шоке, как и ты. Я даже не чувствую, что беременна. Постоянно пытаюсь найти этому подтверждение, но, кроме результатов анализов, ничего другого не ощущаю, — нервно произношу, а в конце вздыхаю.

— Чёрт, ты меня напугала, Белоснежка. Я уже подумал, что… чёрт. Иди ко мне. Значит, мы до сих пор хотим одного и того же. — Он улыбается мне и раскрывает руки для объятий. Тяжёлый груз падает с моего сердца, и я быстро подхожу к нему. Он обнимает меня и целует в макушку.

— Прости, что не рассказала сразу. Я боялась, и сама не могла понять, что делать дальше. Прости, — шепчу я.

— Ничего. Ничего. Мы с этим справимся. Я был у твоего врача и заставил его говорить. Крепкий орешек и долго не ломался. Но я всё узнал. По срокам, конечно, пролетели, но я уже договорился с клиникой. Они всё сделают быстро и безопасно. Тебе ничто не угрожает.

У меня всё холодеет в груди.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивая, поднимаю голову. Он проводит ладонью по моей щеке и улыбается.

— Избавимся от него. Он нам на хрен не сдался. Ты и я, а он никогда не входил в наши планы. Да, бывают осечки, но больше не будет. Впредь будем аккуратными. После операции ты какое-то время побудешь в клинике, а потом тебе сделают укол…

— Что? — Злясь, отталкиваю его.

— А что? Мы оба его не хотим. Он не входит в наши планы и не будет входить. Я всё узнал. И не беспокойся, твоему здоровью ничто не угрожает. Если что-то пойдёт не так, то тебе перевяжут маточные трубы, и это будет стопроцентная гарантия, что больше никогда ты не попадёшь в это дерьмо. Ты будешь бесплодна без шанса на восстановление. — Он так рад тому, о чём говорит, а моё сердце трещит по швам, которые даже ещё не зажили. Я с ужасом смотрю на Лазарро. Он не может говорить это серьёзно. Такого не бывает. Не бывает. Он не может так поступить со мной!

— Ты рехнулся? — выдавливаю из себя. — Ты что, с ума сошёл? Я не собираюсь убивать своего ребёнка!

Улыбка спадает с его лица, и оно принимает яростный оскал.

— Ты избавишься от него, иначе я сделаю это насильно. Ты только что сама сказала, что не планировала, и это были тупые мечты! Ты избавишься от него, поняла? — Он дёргается ко мне, но я отбегаю в сторону и захожу за кресло.

— Да, не отрицаю, что не планировала, но он уже есть, и я не буду его убивать. Ты не посмеешь меня и пальцем тронуть. Не посмеешь, ясно? Я оставлю ребёнка, нравится тебе это или нет. Это мой ребёнок, не твой, если захочешь. Я исчезну. Уйду. Спрячусь. Я сделаю всё, чтобы он жил. Но ты только подумай, Лазарро, это ведь твой ребёнок. Твой и мой. Наше будущее. Наше продолжение. И это новый шанс доказать всем, что бывает всё иначе. Ты себе докажешь, увидишь на нашем примере, что не все женщины ненавидят своих детей. Не все их бросают. Не все поступают так, как твоя мать. Господи, подумай ты разумно хотя бы раз в жизни. Ладно твои шлюхи, но это я! Я, Лазарро! Я прошла с тобой столько лет, терпела твои заскоки, прощала тебя, и теперь ты мне в лицо предлагаешь убить ребёнка, а мне перевязать маточные трубы? Ты охренел? — выкрикиваю я.

— Ты знала о том, что я никогда не приемлю этого. Знала на что шла, когда согласилась быть со мной. Это никогда не изменится. Я не заведу детей. Ни с тобой, ни с кем-то другим. Я лучше убью тебя, но не дам тебе родить это дерьмо. Мне не нужен этот ублюдок, мне нужна была только ты, — рычит он.

— Теперь нас двое. Он и я. И это не ублюдок, а твой ребёнок!

— Тогда он точно ублюдок! Такой же, как и я! Нет! Подумай хорошо, Белоснежка. Подумай, и я даю тебе время до завтрашнего банкета. И я получу положительный ответ. Если нет, то мне насрать, сколько мы прошли, и что ты пережила. Я уничтожу его. Он никогда не будет жить. Никогда! Запомнила? — Выставив палец, Лазарро надвигается на меня. Гордо вскидываю подбородок.

— Тогда иди на хрен. Да, я запомнила, что ты угрожаешь мне и моему ребёнку. Ты даже не хочешь попробовать быть отцом. Ты настолько боишься этого, что сам себе шансов не даёшь. Мой ответ: «Нет». Нет. И мне не нужно время, чтобы думать. Я думала достаточно, чтобы быть уверенной в своих словах. Нет. Я оставлю ребёнка, а ты и пальцем его не тронешь. А если тронешь, то я отомщу тебе. Клянусь, что вырву твоё сердце, и ты его увидишь в первый и последний раз, — цежу я.

— Ты выбираешь его, а не меня? Его, мать твою? Этого ублюдка, который уже забрал тебя у меня? Нет. Нет, Белоснежка. Не для того я боролся с собой и заткнул все свои предостережения насчёт тебя, чтобы сейчас давать тебе шансы. Нет. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. — Он разворачивается и идёт к двери.

— Лазарро! Не делай этого! Я прошу тебя! Лазарро… неужели, твои страхи намного важнее, чем я? Неужели, всё это было зря? Пожалуйста, я никогда не буду выбирать между вами, потому что люблю обоих! Обоих, слышишь? — На глаза наворачиваются слёзы, и это заставляет его остановиться.

— Поэтому я всё же дам тебе шанс, Белоснежка. Ты выберешь одного из нас. Выберешь. И это буду я. Ты моя, и я не собираюсь тебя отдавать. Ты моя, запомни это. Выбирай до завтра, а завтра ты мне скажешь, так ли сильно любишь меня. И как раз я проверю, правду ли ты говорила. Выберешь его, убью обоих. Выберешь меня, буду твоим. Это моё последнее слово, — мрачно бросает он и хлопает дверью.

Закрываю лицо руками, горько плача о том, что он так и не понял. Карл, Марта и Итан были правы, а я глуха. Я так сильно верила в свою любовь, а его любви ко мне не существовало. И это я вижу прямо сейчас. У Лазарро был выбор: я или его прошлое. Он выбрал прошлое, но не меня, а я каждую секунду выбирала его. Я жила ради него. Страдала ради него. Я прошла так много ради него. А всё, оказывается, было пустым. Бессмысленным. Это больно. Безумно больно, но я не позволю ему убить моего ребёнка. Не дам. Если Лазарро идёт на принцип, ставит мне условия и не чувствует ко мне ничего, то сам вынудил меня выбрать то, что я считаю нужным, а не то, что хочет он.

Глава 25

Жизнь несправедлива. И чем раньше это понять, тем будет проще жить. Кому-то она даёт то, чего у тебя нет. А кому-то не даёт абсолютно ничего из того, чем ты обладаешь. Да, не всегда всё получается так, как ты хочешь, но это не значит, что тебе нужно прогибаться под желания остальных. Здесь даже любовь роли не играет. Она меркнет перед жестокостью. Она затихает, и тогда включается здравый смысл. Нельзя позволять мужчинам делать с нами всё, что им заблагорассудится только потому, что мы их любим. Если они не заслуживают нашей любви, то надо бороться за себя. К сожалению, это правда. Сказок не бывает. А принцы, действительно, ядовиты для разума девочек. Чему нас учат сказки? Тому, что можно лгать изначально, как Али врал Жасмин, и строить отношения на лжи? Что ради мужчины нужно менять внешность, как Русалочка, а взамен получить нож в спину? Или тому, что можно сбежать из дома, как Белоснежке, и ждать спасения и манны небесной? Нет, по собственному опыту могу сказать, что сказки учат тому, что совсем не помогает в жизни, а усложняет всё. Я не отрицаю того, что кому-то, возможно, везёт, но только не мне.

Всего лишь за какие-то несколько минут моё сознание перевернулось, сердце превратилось в осколок льда, и я впервые за всё время почувствовала любовь к своему ребёнку. Которая ещё такая хрупкая, практически невесомая, но она есть. Поняв, что даже со мной Лазарро никогда не сможет иметь семью, измениться и полюбить меня, я чувствую горе. Оно необъятное, но не настолько сильное, как желание выжить и спасти своего ребёнка даже от его отца. Я была такой глупой, считая, что Лазарро любит меня. Когда любят, так не поступают. Когда любят, двигаются дальше, борются с собой, лечатся, в конце концов. Когда любят, не ставят ультиматумы. А он меня не любит и никогда не любил. Он одержим мной, как его отец был одержим его матерью. Лазарро видел только эту модель поведения, и в его голове нет места другому, а в сердце тем более. Наверное, я поверила в то, что сердца у Лазарро давно уже нет. Я искала пустоту.

Вытерев слёзы, решаюсь на ещё одну попытку поговорить с ним, образумить и убедить в том, что он ничего не лишится. Я буду с ним, но только если он примет нас обоих или хотя бы попытается. И я осознаю всю опасность будущего нашего ребёнка. Я понимаю, что ему придётся убивать, но у него есть отец, который научит его выживать так же, как выжил сам. Он поделится с ним опытом иначе, чем сделали это с ним. Он не станет проводить его по всем кругам ада… Только вот в этом я не уверена.

Тихо спускаюсь вниз, замечая, что в кабинете горит свет. Подхожу к двери и только намереваюсь постучать, как слышу приглушённый разговор. Замираю и прислушиваюсь, пускай даже увидят, что я здесь.

— Босс, мы найдём решение. Может быть, время пришло? Ведь ты не будешь отрицать, что тебе больно терять её. Вспомни, что было с тобой, когда ты вытащил её из воды. Вспомни, — советует Итан.

Господи, он оказывается не лишён человечности и сентиментальности.

— Это ничего не меняет. Она предала меня. Она знала, как я к этому отношусь, и обманула меня.

— Господи, Лазарь, она не знала. Ситуация паршивая, но зачем поступать так категорично. Лавиния отличается от всех, кто у тебя был. Ты сделал её любовницей…

— И уже пожалел об этом. Я, как мудак, страдал из-за воспоминаний, а только они и были честны со мной. Лишь они. Они говорили мне, показывали, что у меня за спиной она проворачивает самое дерьмовое дело. Лучше бы сдохла. Лучше бы я её не спасал! Сука!

Дёргаюсь, как от удара, когда в стену что-то летит. Закрываю рот ладонью, чтобы не закричать от боли. Как он может?

— Если завтра она скажет мне нет, то ты сделаешь это, понял? Я даю срок до завтра. На банкете она сообщит мне о своём решении. Это сделаешь ты.

— Но, Лазарь, я не смогу. Клянусь, что не смогу так поступить с ней. Мы столько лет вместе. Мы прошли многое. Лавиния ни разу нас не предавала…

— Она предала меня! Меня! Мне насрать на вас! Она предала всё, во что я верил рядом с ней из-за какого ублюдка, которому не место рядом с нами! Ты не понимаешь? Ты отупел? Всё повторяется, блять! Всё, мать его, повторяется! Она уже зациклилась на этом отродье! А должна видеть только меня! Боготворить только меня! Моё решение не изменится. Или смерть, или будет со мной. Никак иначе, — отрезает Лазарро.

Господи, как только его язык поворачивается такое говорить?

— И это сделаешь ты. Именно ты, как мой младший Босс. Это, блять, приказ, Итан! Хочешь сам сдохнуть? Сдохнуть из-за всего этого дерьма? Предать меня?

— Лазарь, прошу… успокойся, — хрипит Итан.

— Хватит меня успокаивать! Ты тоже знал, да? Ты знал и ничего не сказал мне! Вы все знали и решили меня одурачить? Мразь! — Дверь дёргается и грохочет. Он швырнул Итана в неё.

— У тебя тоже есть выбор. Я даю тебе его из-за того, что ты долго служишь у меня и был всегда заодно со мной. Выбирай: выполняешь мой приказ и будешь жить дальше, отказываешься, я тебя убью. Ты знаешь мои правила. И ты будешь следовать им, понял? — голос Лазарро раздаётся близко к двери.

— Да, Босс. Я понял. Хорошо, я убью, но за последствия не отвечаю. Я выполню приказ, — мёртвым голосом говорит Итан.

Я не верю своим ушам. Они хотят убить меня. Просто так. Убить не только меня, но и моего ребёнка. Нет, не позволю.

— Вот и хорошо. Жди моего сигнала. Я сообщу тебе на банкете. Увезёшь её и всё сделаешь, если она начнёт капризничать. Больше я это обсуждать не намерен, у меня по плану развлечься. Наконец-то, развлечься с теми, кто меня боготворит.

Срываюсь на бег и несусь по лестнице, пока дверь открывается. Заскакиваю за стену и выглядываю. Лазарро выходит в холл и поправляет пиджак. Он поднимает взгляд наверх, я прячусь. По щекам бегут слёзы, но я зажимаю себе рот, чтобы он не услышал. И этому человеку я клялась в любви? Этот человек меня крестил своей верой? Верой во что? В блядство и жестокость? Да пошёл он.

Когда всё стихает, вхожу к себе в спальню и тихо закрываю дверь. Хватаю мобильный и быстро пишу Марте о том, что мне срочно нужна помощь. Я держу мобильный и ношусь по спальне, обдумывая варианты побега. Это единственный способ. Другого нет. Но убежать от Лазарро очень сложно. Он угадает каждый мой шаг. Он будет знать его.

Мобильный в руке вибрирует, и я вижу, что Марта звонит мне. Моё сердце подскакивает к горлу.

— Да, — осторожно шепчу. Сейчас узнаю правду. Марта ли это была?

— Лавиния, чёрт возьми, ты меня напугала. Что у тебя творится?

С губ срывается облегчённый смех, когда я слышу её голос. Это она. Живая. Не в рабстве, не похищена. Жива.

— Я не знаю, что мне делать. Ты бы слышала, что сказал Лазарро. Он хочет меня убить. Убить… я… не верю в это, но верю своим ушам. Я не знаю…

— Так, не нервничай. Я предупреждала тебя, но тоже надеялась. Господи, какие мы женщины глупые. Мы невероятно глупые, когда любим. Послушай меня. Тебе нужно держать себя в руках, поняла?

— Но как? Как это возможно в такой ситуации? Лазарро даже не дал сказать, что если я пойду на то, что он предложил, то умру сама! Да и это его не волнует. Он готов убить меня. Убить после всего того, что я отдала ему. Убить, Марта, — шепчу с горечью в голосе, поглядывая на дверь.

— Он тебя не тронет. Я обещаю тебе. Я подумаю, что ты можешь сделать. Но для начала убеди его в том, что ты согласна на его условия. Веди себя так, как он хочет. Ты знаешь Лазаря лучше других. Тяни время. Нам нужно время, чтобы вытащить тебя оттуда. Поняла?

— Он мне противен. Ненавижу сейчас его. Ненавижу. Он поехал развлекаться. Поехал изменять, а меня бросил здесь, запер, оставив наедине с собственными мыслями, и я…

— Лавиния, возьми себя в руки немедленно! — прикрикивает она.

Сухо всхлипываю и затихаю.

— Я знаю, как это больно, и понимаю тебя. Но сейчас ты должна думать о ребёнке и своём спасении. Если Лазарь уже приказал, значит, твёрдо решил тебя убрать. Он не любит… мне так жаль. Я надеялась…

— Я тоже. Очень. Выходит, ему просто нужно моё тело, веселье со мной, и ничего больше. Он предпочёл мне своё прошлое. Так пусть подавится им, — рычу я.

— Тебе необходимо вести себя иначе. Обыграть его для того, чтобы спастись. У меня есть место, где ты могла бы спрятаться. Сейчас я поеду туда и всё проверю. Сэл не знает об этом доме, потому что я покупала его очень давно и не на своё имя. Платила наличными. И я уверена, что Сэл не подскажет Лазарю, где тебя искать. Для начала подойдёт, а потом будем двигаться дальше. Мы не можем втягивать Карла. Его убьют из-за нас, поэтому будем вместе, тогда большая вероятность, что никто не будет манипулировать тобой из-за меня, — она делает паузу, а я даже не дышу.

— Так, значит, делаем следующим образом. Ты убеждаешь Лазаря в том, что согласна с ним, и твои слёзы — это просто гормоны. Я поеду в дом и всё проверю, а потом пришлю тебе адрес. Тебе нужно оружие, и больше не бери никаких вещей. Если Лазарь тебе поверит, то спокойно отпустит домой под предлогом того, что ты ещё беременна и испытываешь слабость. Выражайся категорично и упоминай, что он для тебя куда важнее, тогда Лазарь поверит. Если ты поставишь его на первое место, то это будет самым лучшим вариантом. А затем, тебе нужно будет сбежать. Когда выйдешь и сядешь в машину, то используй оружие. Если нужно, то убивай, потому что тебя никто не жалеет. Сможешь?

— Да. Ради себя и ребёнка смогу, — уверенно отвечаю.

— Хорошо. Главное, обдумывай каждый свой шаг и не оставляй следов. Плутай. Вероятно, тебе понадобится целый день, чтобы добраться до меня без слежки. Больше я не знаю, что предложить…

— Марта, ты и так дала мне надежду. Я всё сделаю. Значит, мы в ближайшее время встретимся.

— Это крайне опасно, но выбора нет. Чёрт, Лавиния, мне так жаль. В общем, завтра я пришлю тебе адрес. Будь собрана и умна. Помолюсь, чтобы у нас всё получилось.

— Спасибо. Я поняла тебя. До завтра.

Отключаю мобильный и улыбаюсь. Меня никто не убьёт, пока я сама не захочу этого. Никто. Даже Лазарро. Хотя я не ожидала от него такого удара в спину. Он так же думает и обо мне. Но ведь Лазарро может двигаться дальше вместе со мной, если захочет. Дело в его нежелании и страхах. И он готов пойти на убийство. Наверное, это самое жуткое, что случалось со мной. Узнать, что любимый человек, заказал твоё убийство, ведь сам не в силах это сделать. Это низко. Не знаю, смогу ли я забыть Лазарро, но точно не забуду этот факт.

Наутро я обнаруживаю, что дверь моей спальни заперта. Мало того, мне не приносят завтрак до полудня, и это открытая демонстрация: «Сдохни, тварь, вместе со своим ублюдком». Больно. Конечно, есть хочется. Особенно когда ничего нет. Так обычно бывает. Когда нас ограничивают в чём-то, именно это становится самым важным и необходимым. На воде я дожила до трёх часов дня, и только тогда дверь открылась.

— Не находишь это чересчур жестоким, — спрашивая, злобно смотрю на Итана.

— Прости, Лавиния, я лишь выполняю приказы. — Он опускает глаза в пол и ставит на столик кашу. Горько усмехаюсь и качаю головой.

— А как взрослые люди поговорить не можем? Это глупо. Довольно идиотское поведение со стороны Лазарро, так ему и передай. И ещё передай, будет продолжать в том же духе, то я точно не выберу его. По крайней мере, ребёнок меня не травит, в отличие от него, — раздражённо говорю я.

— Чёрт, я не хочу находиться между вами, но ситуация паршивая. Согласись на его условия, Лавиния. Очень прошу тебя.

Он так и не смотрит на меня, а я знаю, что происходило в кабинете.

— Тем более ты всё слышала. Мне сообщили, но я утаил это от Лазаря. Ты знаешь, что тебя ждёт. Не заставляй меня это делать, пожалуйста. Я не хочу. У меня рука дрогнет, — мрачно добавляет он.

Вот сейчас Итан смотрит мне в глаза, да так печально, что моё сердце сжимается. Жестокость Лазарро не знает границ. Я не думала, что и меня лично она когда-нибудь коснётся. Но это тоже факт.

— Он даже не дал мне и слова сказать. Не дал объясниться. Не дал ничего сделать, а просто ушёл и закрыл дверь. Так не поступают с теми, кто тебе дорог. Выходит, я ему не дорога, и он врал мне. Люди решают проблему вместе, а не ставят ультиматумы, Итан. Это больше всего меня ранит. Я не могу обещать, что буду любить его и дальше. Не буду обещать такого, потому что он меня бросит снова. И если я выберу его, то исключительно ради своей жизни, но не ради существования с ним. Это тоже можешь передать. Он меня уже убил своим решением. А теперь я поем и буду собираться на банкет. Именно этого он и ждёт от меня, — сухо отвечаю и сажусь за стол.

— Вряд ли его что-то изменит, раз даже ты не смогла, Лавиния. Мне правда жаль. Очень. За тобой зайдут в восемь вечера. Сопровождать тебя будут Симон и Лара, как и ещё одна машина. Вы приедете раздельно, но там выйдете вместе и пройдёте тоже. Единственное, чего я пожелаю тебе: выбери себя. Это самый лучший вариант для тебя, а дальше… кто его знает, но лучше не будет, — грустно говорит он и выходит за дверь. Меня снова запирают на ключ.

Марта уже прислала сообщение с адресом, и это место находится в пяти часах езды, но если плутать, то понадобится больше суток. Ничего. Я доберусь и выживу, ради своего ребёнка. Лазарро уже показал своё истинное лицо, перечеркнув все мои чувства к нему. Идиот. Потерять всё из-за своих страхов. Неимоверный глупец.

Я выработала стратегию поведения. Обманывать стало нормой, которую я скоро забуду, как страшный сон. К вечеру я готовлюсь особенно тщательно, чтобы Лазарро запомнил меня, как лучшее, что с ним случалось в этой жизни. Запомнил и осознал, что больше я никогда не буду принадлежать ему. Это довольно больно поступать так с самой собой.

Лаконичное платье в золотом цвете на греческий манер и расклёшенное от груди, открывает одну ногу при ходьбе и показывает элегантные белые туфли на высоких каблуках. Мне сложно было влезть в них, но я это сделала. Лёгкий макияж, собранные на затылке волосы, уложенные волнами, и диадема. Я потрясающе выгляжу, и именно в таком виде мне предстоит покинуть эту жизнь, чтобы спастись. Эпично и довольно красиво. Я всё для себя решила.

Ни Симон, ни Лара не говорят ни слова, пока везут меня к месту проведения банкета, а я даже не нервничаю. Безынтересно смотрю на мелькающий пейзаж в ночи и обдумываю, где взять деньги и когда я смогу дать понять Карлу, который, несомненно, в очередной раз будет расстроен, что со мной всё в порядке. Вероятно, я с ним встречусь позже, как и Марта. Мне жаль покидать своего друга, ведь я уверена, что сегодня его не будет. Лазарро об этом уже позаботился.

Мы останавливаемся в ночи недалеко от здания, и я замечаю ещё несколько машин, ожидающих нас.

— Мэм, Босс ожидает Вас, — сообщает Симон.

Дарю ему улыбку и выхожу из машины. Меня проводят в другой автомобиль, и я опускаюсь в пассажирское кресло. В нос сразу же бьёт аромат одеколона Лазарро. Невероятно сложно ему улыбнуться, смотреть в это мрачное и злое лицо, на котором играют желваки, но я это делаю. Дотрагиваюсь до его руки и вижу в его глазах смятение.

— Я скучала. Почему ты так поступил со мной? Даже не дал объясниться. Не дал ничего сказать. Мне жаль, что ты никогда меня не поймёшь и не примешь. — Убираю свою руку и отворачиваюсь. Но Лазарро сразу же хватает меня за локоть, потянув к себе.

— Ты выбрала ублюдка. Твоё решение изменилось? — рычит он мне на ухо, пока мы едем к месту.

— Так ты и есть ублюдок. Забыл? Так что, ты, вероятно, слишком высоко себя оценил и не осознал, что в моей жизни есть только один ублюдок. Это ты. А сейчас отпусти меня, потому что мне больно. И дело не в моём решении, а в твоём. Я отказываюсь от ребёнка, но также отказываюсь и от тебя. Нет, это не потому, что я очень хочу родить его, а потому что именно ты меня бросил. Ни о какой поддержке не идёт речи, и это очень ранит меня. Я достаточно увидела за последнее время, чтобы с сожалением сообщить, что принимаю твои условия, но советую тебе не рассчитывать на то, что между нами будут какие-то отношения. Ты всё равно меня убьёшь, ведь больше я не желаю добровольно быть твоей. И дело вовсе не в ребёнке, а в тебе самом. Всегда было дело в тебе. Я любила тебя слишком сильно, а ты никогда не ценил этого. Ты эгоистичный трус, считающий, что достиг всего, но это не так. Ты не достиг лучшего. Меня. — Дёргаю рукой и отодвигаюсь на другую сторону сиденья.

— Ты моя любовница. Ты принадлежишь мне и будешь делать то, что я прикажу, — цедит он, сквозь зубы.

— Не в этой жизни. Больше не в этой. Что тебе ещё нужно? Я отказываюсь от ребёнка, потому что не вижу в нём ничего, кроме проблем и ненависти. Твоей ненависти ко мне. А я имею право расстаться с тобой, даже по меркам этого дерьмового мира. Повторюсь, что ты показал мне всё, и уж точно мне не нужен мужчина, который даже моральную поддержку оказать не может. Ты не задумывался, насколько я была напугана? Насколько мне было сложно? Как паршиво я себя чувствовала? Насколько я ждала разговора с тобой по душам и честности, а не ультиматумов? Я готова была отказаться от ребёнка из-за тебя и твоих чувств ко мне, да и сейчас, в принципе, не горю желанием рожать от тебя. Я не знаю, что тебя изменит, Лазарь, да и не хочу. Нужна шлюха? Отправляйся туда, где был вчера. Такие отношения меня не устраивают. Это моё последнее слово, — равнодушно говорю, и машина останавливается.

— А сейчас, как примерная любовница Босса Ромарис, я отыграю ту роль, которую ты ждёшь. Я выйду, улыбнусь и буду смотреть на тебя так, словно ты Бог. Но не в моей религии. Поэтому сделай одолжение, веди себя прилично, мы на банкете, и это твой день рождения. Ты должен соответствовать этому дню, — улыбаясь, поправляю его бабочку.

— Сможешь справиться? Конечно, сможешь. Ты же эгоистичный лжец, обманом заставивший меня поверить в то, что я важна для тебя. Именно я, моя душа, моё сердце, моё будущее. Ох, да, люблю тебя. Так лучше? Люди уже ждут, не разочаровывай хотя бы их, — иронично усмехаюсь и сухо целую его в губы.

Он потрясён моими словами. А чего он ждал? Слёз? Рыданий? Мольбы? Нет. Больше нет.

Лазарро напоминают, что пора выходить, ведь началось файер-шоу. Он злобно дёргает меня за талию и впивается взглядом мне в глаза.

— Ты всегда была капризна. Но сейчас я хочу получить ответ на вопрос: «Ты со мной или с этим отродьем?»

— Я же сказала, что готова отказаться от него. Я не хочу от тебя детей. Думаю, что этому ребёнку будет лучше быть мёртвым, чем знать, что ты его отец. Да, именно так. Больше ничего не хочу от тебя. У меня даже отторжение организма идёт от твоего ребёнка, а это знак. И уж точно я не собираюсь ломать свою жизнь из-за него. Ведь ты богат, влиятелен, и я могу воспользоваться этим, пока не найду что-то лучше. И да, не смей манипулировать моей жизнью. Иначе я начну манипулировать твоей. Разойдёмся на компромиссе. Я иду на аборт, хотя это уже полноценное детоубийство. А ты улыбаешься и играешь ту роль, которую так хотел — победителя и владельца какой-то жалкой шлюхи. Здорово не так ли?

Выхожу первой из машины и улыбаюсь лучшей улыбкой, которая у меня есть в арсенале. Я вытерплю. Я же сильная. Я же выжила. Так и без его любви тоже выживу.

Глава 26

Люди делают больно из-за собственной боли. Когда-то они пережили её и теперь боятся двигаться дальше. Они считают, что если будет что-то похожее из прошлого, то это конец их жизни. Только вот шутка судьбы состоит в том, что всё циклично. Люди рождаются, дарят миру других людей и умирают. Остальное ошибки и время, потраченное на исправление или же поощрение их. Для меня нет ничего важнее Лазарро. Никогда не было и не будет. И я знаю, что он хочет. Чтобы я всегда любила только его одного. Отдала всю себя ему, а не ребёнку, потому что он, как ребёнок, был обделён буквально всем. Он страдал с рождения и полностью уверен, что так будет и дальше. Он не понимает и не хочет видеть, что нужно двигаться дальше, а не жить прошлым. Но его не изменить. Как бы я ни злилась и ненавидела Лазарро, всё равно буду его любить, как и своего ребёнка. Но он даже не подозревает, что это разная любовь. И она существует для того, чтобы люди чувствовали больше и развивались в своих эмоциях и отношениях.

Улыбаясь гостям и позволяя Лазарро держать свою ладонь у меня на спине, пока он общается с людьми его семьи, убеждаюсь в том, что Карла не будет. А мне хотелось бы очень много ему сказать. Обнять, в конце концов, за то, что он был в моей жизни. За то, что любил меня, а я не смогла. За всё. Но видимо, не всегда позволено прощаться с людьми, это оставляет надежду на новую встречу.

— Лазарь и его потрясающая любовница Лавиния, — произносит Уго, широко улыбаясь и приближаясь к нам. Отвечаю ему тем же.

— Рад видеть тебя здесь сегодня в качестве Босса, — сухо кивает ему Лазарро.

— Я рад быть приглашённым. Твоя женщина, Лазарь, расцветает на глазах. Сколько счастья в её взгляде.

— А как иначе? Быть рядом с таким мужчиной не каждой дано, — льстиво отвечаю.

— Это точно. Долгий путь был вознаграждён, и я надеюсь, что на этом все беды закончатся. К слову, я слышал, что Сэл убил Изабелл.

Удивлённо приподнимаю брови.

— Я передал её его семье, а что он сделал с ней дальше, меня не волнует. Мне насрать. — Лазарро опрокидывает в себя виски и кривится от большого количества.

— У него, вероятно, были причины. Но сегодня такой потрясающий день, я с радостью принесу вам обоим выпивку.

— Что ты, Лавиния, для этого есть официанты…

— Я ведь хозяйка банкета. И мне так хочется, чтобы все были такие же счастливые и довольные, как и я. Виски, предполагаю? — спрашиваю и выворачиваюсь из рук Лазарро.

— Это так благородно и невероятно гостеприимно. Конечно, я не откажусь принять из твоих рук алкоголь и даже больше, — Уго подмигивает мне, отчего я смеюсь.

— Да ты бабник, но вряд ли Боссу стоит переживать. Я из тех женщин, кто хранит верность одному, словно лебедь. И умирает, если понимает, что её предали. Жаль, что мужчины в этом вопросе более ухищрённые и жестокие. Но, увы, такова жизнь. Скоро вернусь. — Одариваю мягким взглядом только одного Уго и направляюсь прочь.

Пока я иду, продолжая улыбаться гостям, а они расступаются передо мной, словно я королева, меня начинает тошнить от этого лицемерия. Наверное, я никогда не свыкнусь с мыслью, что здесь может предать каждый, даже дав клятву верности. Это отвратительно. И я, действительно, одинокий серый лебедь, который лучше разобьётся о землю насмерть, чем будет терпеть измены. А они уже были. Это больно. От Лазарро даже пахнет иначе. Грязью.

Заказав выпивку в баре, возвращаюсь к мужчинам, но их настроение уже другое. Конечно, Лазарро высказал свои претензии Уго, и тот даже не смотрит на меня, лишь забирает бокал и исчезает. Лазарро сразу же дёргает меня к себе за локоть.

— Ты охренела флиртовать прямо у меня на глазах? — рычит он.

— Это была вежливость, но что ты о ней знаешь, не так ли? Ведёшь себя безобразно. Не понимаю твоих капризов. Ты уже большой мальчик, тридцать шесть сегодня исполнилось, а всё никак не угомонишься, — открыто насмехаюсь. Его лицо искажается от гнева.

— Сегодня же, поняла? Сегодня же поедешь в клинику, а потом я тебя накажу. Я тебя так накажу, что ты на всю свою грёбаную жизнь запомнишь, как со мной нужно разговаривать, — шипит он сквозь зубы.

— Хоть в чём-то мы сошлись. Грёбаная моя жизнь началась с того момента, как только я тебя встретила. Думаешь, я боюсь твоих наказаний? Нет. Потому что знаю, что умру на операционном столе. Ты не Бог, Лазарь. Ты убийца. И я готова пойти на это, только бы прекратить всё это. Убить свою любовь к такому ублюдку, как ты. Мне жаль, что раньше я не понимала, какой ты. Мне жаль, что я идеализировала тебя. Мне жаль, что ты собственными руками уничтожаешь всё, выбирая страх. Ты превращаешь меня в свою мать, это противно. Столько смертей ради момента правды, в которой я вижу тебя настоящего, — огрызаясь, вырываю свою руку и грубо вкладываю в его бокал с виски.

Его дыхание нарушается. Он рвано выпускает воздух через быстро сокращающиеся ноздри.

— Ты сказала, что выбрала меня, но делаешь всё, чтобы я увидел, как ты отчаянно пытаешься спасти этого ублюдка внутри тебя, — приглушённо цедит он.

— Ошибаешься. Я просто хочу, чтобы ты первый и последний раз раскаялся. Один раз. Я прошла с тобой долгий путь. Мирилась с твоими капризами. Терпела насилие и боль от тебя. Зализывала свои раны в одиночку, без тебя. Я прощала тебе всё. Но хватит. Наверное, эта ситуация открыла мне глаза раньше, чем я бы очнулась и увидела, что рядом со мной жестокий мучитель, а не мужчина. Насильник. Телесный и душевный. Это ты. И да, теперь я окончательно поверила в то, что ты не изменишься. Ты меняешь меня, но не себя для меня. Прости, но это конец. Надеюсь, что когда-нибудь ты проснёшься и прекратишь бояться быть счастливым. Перестанешь считать, что всё должно быть так же, как и в прошлом. Изменишься, ради одной, но это буду не я. Я лишь призрак, поэтому хочу уехать прямо сейчас и выполнить твоё последнее условие в моей жизни. Дальше, надеюсь, меня похоронят рядом с моей семьёй. Хотя всё равно, я буду свободна. От тебя. От любви. От одержимости. От этой грёбаной жизни, которую ты распланировал за меня. До встречи, Босс Ромарис, я не буду тебя ждать, — завершаю свои слова кивком и делаю шаг назад.

Я так привыкла к боли, которую он мне причинял, что сейчас она просто живёт своей жизнью в моей груди. Смотреть на него, такого одинокого и пугливого внутри, невыносимо.

Разворачиваясь, направляюсь к выходу. Не оглядываюсь, как он меня учил. Не смотрю назад, ведь это наша последняя встреча. Он никогда не увидит нашего ребёнка. Никогда не услышит, насколько он дорог мне. Никогда не поймёт того, что я всегда буду его любить вне зависимости будет ли ребёнок, будет ли мне больно или страшно. Я принадлежала ему полностью. Моё сердце билось для него, теперь же я буду жить ради спасения новой жизни. Без Лазарро.

— Итан, я собираюсь поехать в клинику немедленно, — безэмоционально произношу, отыскав его среди гостей.

Он выглядывает за моё плечо и хмурится.

— Лазарь в курсе?

— Да.

— Хорошо, я распоряжусь. Уже всё готово к операции. Тебя отвезёт Симон, как обычно, — кивает он.

— Потрясающе. Но есть ещё кое-что, что я должна сделать перед этим. — Подхожу к нему ближе и улыбаюсь. У меня на глазах проступают слёзы.

— Я хочу поблагодарить тебя за всё, что ты сделал для меня. Было познавательно встретиться с тобой. Ты не такой, как твой Босс, Итан. Ты умеешь быть человеком, так не забывай об этом. Ты имеешь право на счастье и не обязан посвящать свою жизнь тому, кто никогда не оценит этого. Научись разграничивать работу и свою жизнь. Не теряй шанс стать счастливым. Я люблю тебя, как друга, и всегда буду помнить о тебе, — произношу и целую его в щёку, затем быстро смаргиваю слёзы.

— Лавиния, к чему всё это? — мрачно спрашивает он, останавливая меня за руку.

— К тому, что я знаю о том, что мы больше не встретимся. И Лазарь тоже знает. Он больше не хочет это чувствовать, но всё же чувствует. Он сделал выбор для себя и против меня. Поэтому я хочу заранее попрощаться с тобой. Я не выживу, Итан. В этом я уверена. Я умру там. Но прошу не позволяй никому прикасаться к моему трупу. Никому и никогда. Сожги меня, и пусть мой прах будет развеян в лучах солнца, ведь я его так люблю. Не ночью. Не хочу, чтобы он был связан с Лазарем. Моя жизнь заканчивается. Время тоже. Не ходи за мной. Дай мне пойти на это добровольно. Прошу, не останавливай, — шепчу я.

Быстро огибаю его и так же незаметно, как и украла у него пистолет, кладу его в сумочку. Плохие привычки не забываются. По крайней мере, не так быстро, как хотелось бы.

Оказываюсь на улице, ко мне сразу же подходит Симон, прищурившись смотря на меня.

— Это правда? Мы едем в клинику, мэм? — тихо спрашивает он.

Только киваю и направляюсь к машине, как меня рывком тянут в сторону. Охая, смотрю с ужасом на Симона, а тот лишь отворачивается. Мне закрывают рот ладонью.

— Всё было довольно правдоподобно, но я не Лазарь, Лавиния. У меня голова не наполнена страхом стать отцом, — шипит мне на ухо Итан.

Сглатываю и поворачиваю к нему голову. Он убирает ладонь с моего рта.

— Ни в какую больницу ты не поедешь. Ты сбежишь, — заключает он.

— Зачем мне бежать, если…

Он обрывает меня, когда откидывает пиджак и показывает пустую кобуру.

— Повторяю, я знаю тебя, Лавиния. И я знаю, что ты не из тех женщин, которые уступят мужчине в таком щекотливом деле. Ты будешь бороться до смерти, — делает паузу, а меня пробирают ледяные мурашки по позвоночнику.

— Но я тебя понимаю и готов помочь. Не хочу разрушать тебя и его. Я делаю это, чтобы у Лазаря появилась ещё одна возможность увидеть важность чувств, а не страхов.

— Что? — недоверчиво шепчу.

— Ты слышала. Значит, у тебя есть план, и это хорошо. Я могу дать тебе фору в три часа. Этого хватит, чтобы он не нашёл тебя?

— Да, — едва слышно шепчу.

— Отлично. Я обнародую твою пропажу через это время. Место, куда ты поедешь, безопасно?

— Думаю, да.

— Он быстро найдёт тебя?

— Вряд ли.

— Тогда отдай мне свой телефон. Я заменю его на пистолет, и когда закончится банкет, прямо при нём обнаружу пропажу, а значит, и твой обман вскроется.

Копаюсь в сумочке и протягиваю мобильный Итану.

— Всё удалила оттуда?

— Полностью очистила.

— Умница. Что ж, иди и смотри в оба. Деньги?

— Есть. Я ничего не беру с собой, но куда я еду, там есть человек, который позаботится обо мне.

— Марта. Конечно, Марта. Надеюсь, что когда-нибудь мы встретимся. Береги себя и этого ребёнка. Жаль, что не увижу его, но я знаю, что ты будешь хорошей матерью. Не трави своё сердце из-за Лазаря. Он упустил самую важную деталь своего будущего. Тебя. Я буду скучать. — Итан крепко обнимает меня, и я всхлипываю.

— Спасибо тебе за всё. Присмотри за ним, — шепчу я.

— Как обычно. Знаешь, я сейчас хочу помолиться за то, чтобы он понял и до него, наконец, дошло, как же он жесток к себе и тебе. Как глупо отвергать любовь, ведь он любит, но не верит. Любит так сильно и остро, что не может смириться с этим. Но не думай о нём. Думай о нашем продолжении. Когда-нибудь этот ребёнок займёт по праву место Босса Ромарисов, я этого добьюсь. Симон и Лара едут с тобой. Они в курсе всего. Да и вряд ли они бы оставили тебя одну. Слишком преданы своей святой. Прощай, — кивает Итан и скрывается в дверях, а я вытираю слёзы и иду к машине.

— Мэм, всё по плану? — приглушённо спрашивает Симон.

Кивнув, сажусь в машину и бросаю взгляд на банкетный зал. Я вижу стоящего на балконе Лазарро. Он наблюдает за мной, и моё сердце сжимается от боли.

— Куда мы едем, мэм? У вас есть адрес?

— Гаррисберг, — сообщаю я.

— Путь неблизкий.

— Это первая наша остановка.

— Значит, придётся плутать. Причём довольно долго. Лавиния, ты готова?

— Абсолютно, — киваю и отворачиваюсь от окна.

Симон и Лара переглядываются, и машина увозит меня подальше от жестокости. Хотя я не уверена, что её не будет вовсе. Наша жизнь довольно жестока.

Мы оставляем машину на границе Нью-Йорка, и там же Симон выбрасывает телефоны свой и Лары. Они переодеваются под мой недоуменный взгляд и передают мне сумку с одеждой.

— Откуда вы могли знать? — шепчу я.

— Мэм, я бы ни за что на свете не позволил вам совершить то, что требует Босс. Даже ценой собственной жизни. Сейчас мы рискуем. Мы отказались от семьи, предали её. Нас ждёт смерть, но это куда лучше, чем наблюдать за тем, как он убивает вас и себя, да ещё и малыша, — уверенно говорит Симон.

— К тому же мы не особо что-то потеряем. А с тобой всегда весело, тем более тебе понадобится защита, когда ты родишь. Ребёнок Босса — это не просто ребёнок, это самая таинственная мишень. Для него, — добавляет Лара.

Обнимаю каждого, благодаря за заботу.

Мы ловим попутку, и Симон заговаривает пожилого мужчину. Мы с Ларой молчим всю дорогу до ненужной по идее остановки, а просто чтобы затеряться и сменить машину. Симон, действительно, подготовился. У него фальшивые документы на чужое имя и именно на него он арендует новую машину. И её мы лишаемся через два часа, пересаживаясь в рейсовый автобус. Дорога утомляет, особенно когда ты беременна. Наверное, впервые я чувствую себя беременной, потому что все мышцы ноют, поясницу ломит, да и низ живота прихватывает. Поэтому Лара настаивает на отдыхе в мотеле. Нам приходится прятаться. Пока я сплю, они караулят и отслеживают обстановку. Только через два дня мы добираемся до небольшого дома.

Симон первым входит туда и оглядывается. Моментально из кухни выходит Марта, уверенно держа в руке пистолет.

— Господи, это вы. Почему вас так много? — удивляется она.

Я срываюсь с места и прыгаю на неё, крепко обнимая.

— Ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть, — шепчу ей. Она слабо улыбается мне, устало, но безумно тепло.

— Я тоже. Я так скучала. А ты даже не подросла. Ребёнок в порядке? За вами никто не следил?

— Нет. Я всё подчистил. Если нас не нашли через пять часов, значит, всё хорошо, — заверяет кивком Симон.

— Хорошо. Дальше мы сами…

— Нет. Её одну мы не оставим. Лавиния под нашей защитой, — рявкает Лара, упрямо сверкая глазами.

— Вы не понимаете, что это заметно?

— У вас есть место, в котором вы убедили мэм, что она будет в безопасности. Вам нужен караульный. Это я. Тем более я буду проверять всё в Нью-Йорке через Итана, который тоже спланировал спасение мэм.

Удивляясь, приподнимаю брови.

— Это опасно. Не связывайся с ним, Симон. Лазарро догадается по его глазам. Он умён. И тогда Итана точно убьют. Нет. Я возьму вас, если пообещаете, что больше семьи Ромарис для нас нет. По крайней мере на какое-то время, — чётко произношу.

— Лавиния, связь необходимо поддерживать…

— Нет, надо обрывать все связи. Теперь у нас другая жизнь, и нам нужно убираться отсюда. У меня есть дом, который оформлен на моего бывшего мужа…

— Что? — Шокировано смотрю на Марту.

— Да, в общине я была замужем. Меня выдали замуж в тринадцать лет, прожили мы только три года, ему было девятнадцать. Он умер от инфекции. Развилась гангрена ноги, поранился, когда колол дрова, и никакие примочки из мочи не помогли, потому что на всё воля Божья. Этот дом ему подарили его крёстные. Но он никогда там не был. Дом пустует много лет, о нём все забыли. Я всё проверила. Крёстные моего бывшего мертвы, уже как лет пять, они никому его не завещали, как и бывший муж. Я поддерживала там быт, сейчас он бесхозный. О моём замужестве нет никаких данных. Даже в церковных книгах они отсутствуют. Такие были правила в общине. Всё решается на небесах, по их мнению. Дом большой, стоящий на холме. Я давно огородила его забором и установила видеонаблюдение. Там много места, и это глубинка. Рядом домов нет, а до города около часа езды. Когда я была беременна Пабло, ходила на курсы по родам, как и Сэл. Я обучена принимать роды, поэтому именно там мы и родим ребёнка. Там же будет безопасно. Никто об этой стороне моей жизни не знает, даже Сэл. Поэтому мы будем жить там. Огород придётся вести, почва благородная, так что вариантов нет. У меня есть много наличных, я обналичила всё, что у меня было, а это несколько миллионов долларов. Мы справимся. — Марта сжимает мою ладонь, и я улыбаюсь.

— Что бы я без тебя делала? Я не знаю, как тебя благодарить, — шепчу сквозь слёзы.

— Просто будь лучше меня.

— Сколько нам добираться до этого места? — интересуется Симон.

— Больше пяти дней на поезде. Но придётся использовать автобусы, чтобы нас не засекли. Неделя минимум.

— Оборудования для обеспечения комфортного ведения беременности нет? — спрашивает Лара.

— Нет. Откуда? Но я говорю, что подготовлена. Я буду пальпировать живот Лавинии, чтобы понять, как лежит плод. Раньше этого и не нужно было. Всё, хватит разговоров. Поехали. Этот дом чужой, я проникла в него незаконно. Симон, возьми сумки. Они на кухне. Я подгоню машину, которую позаимствовала на время. Лара следи за территорией и за ней. Скоро вернусь. — Марта целует меня в лоб и выскакивает за дверь.

Вот и начало моего конца.

Глава 27

Четверо суток в бегах — это очень сильное моральное давление. Оно изводит, оттого что нужно постоянно оглядываться, но при этом сохранять спокойствие. Без документов мы не можем выехать за пределы Америки, но Симон заверил, что достанет для нас новые паспорта, но как минимум через год, когда он будет убеждён в том, что Босс оставил попытку найти меня. А он рыщет. Я чувствую это. Ночами. Днями. Утром. Я ощущаю груз внутри груди и невероятную ярость, сменяющуюся потом отчаянием. И знаю, что отчаяние — это мои чувства, а вот ярость принадлежит ему. Мы так сильно связаны, что я опасаюсь, как бы он ни нашёл меня именно по этой связи. По этой нити, которая сильнее разрывается с каждым днём. И мой живот тоже начал расти. Он немного выпирает, да и срок уже предполагает его наличие. Но вот больше я ничего не чувствую, кроме боли и страха. Конечно, я виню себя за то, как поступила с Лазарро, но он не оставил мне выбора. Он собирался меня убить. Убить, чёрт возьми! Меня! Ту, кто всегда его поддерживала, принимала и помогала. Меня. Это невыносимо больно.

— Эй, он не найдёт нас. — Марта сжимает мою руку, и я отвлекаюсь от панорамы за окном автобуса, который везёт нас в незнакомые места.

— Я надеюсь на это. Но всё же… так паршиво на душе, — шепчу я.

— Всё будет хорошо. Я обо всём позабочусь, — заверяет она.

— Отвлеки меня. Расскажи, что случилось с тобой. По какой причине ты всё бросила? — спрашиваю, придвигаясь к ней ближе. Марта тяжело вздыхает и хмурится, отпуская мою руку.

— Я знаю, что Ноэль мертва. Ты убила её по приказу Сэла.

Меня бросает в холодный пот.

— Он рассказал мне после того, как Лазарь заявил на тебя свои права и увёз с собой. Нам привезли труп Изабелл. Это был обмен. И я готова была рвать и метать за то, что он заставил тебя сделать, пока в голове что-то не щёлкнуло. Ты бы никогда не убила Ноэль, даже ценой собственной жизни. Ты бы спасла её, потому что для тебя это сродни потере всего в этом мире. Лазарь её убил. Мои догадки подтвердились, когда Сэлу пришло письмо по электронной почте. Я находилась в кабинете, пока он решал, что делать с телом Изабелл. Я просмотрела файл, и это была запись того, как Лазарь убивает Ноэль, а тебя закрывает своим телом. Больше никаких сопутствующих записок не было. Я начала копаться в столе Сэла, и там же нашла письмо для меня, но я не видела его ранее. Сэл скрыл от меня это. Оно было отправлено ранее, дат не было, текс напечатан, в нём говорилось, что лучше тебе, Лавиния, подумать о своих приоритетах. Что важнее: Лазарь или твои друзья? Кого ты выберешь? Если друзей, то это защитит тебя. Если его, то это убьёт всех, — Марта делает паузу, быстро облизывая губы.

— В общем, я решила, что этот мудак не добьётся того, чего хочет. Он знал слишком много о нас, наших отношениях и нашей жизни. Он один из нас, и это тот, кто давно планировал разрушение наших семей. Он выжидал, ведь всегда появляется что-то или кто-то, кем можно манипулировать, и именно это связывает людей. Я подумала, что так смогу обезопасить тебя от выбора, ведь Карл может о себе позаботиться, выиграю время, чтобы подумать. Я ничего не сказала Сэлу, просто собрала вещи и скрылась ночью. Отправила ему сообщения, довольно глупые, чтобы он понял, что я ушла. Если учесть, что ты беременна, а Лазарь собирался тебя убить, то видео, которое было отправлено Сэлу, означало, что он дал Сэлу довольно весомую улику, чтобы уничтожить семью Ромарис. Этот мудак спасал тебя чужими руками. У него несколько целей: Лазарь и ты. Если первый нужен ему мёртвым, то ты очень живой и добровольной. Он заинтересован в тебе больше, чем в жизни Лазаря.