— Но почему во мне? Что такого есть именно во мне? Ты куда лучше меня, — мрачно вставляю я.

— Всё просто, Лавиния. Ты — власть. Ты — сильный авторитет. Ты — лучшая из нас. Он не просто так проверял тебя. Он убедился, что ты сможешь легко обмануть обстоятельства. Тем более он знает твои тайны. Он в курсе, как сильно ты ищешь любви и семью, чтобы заменить потерю. Ещё я убеждена, что это он убил твою семью руками Изабелл.

— Ему было выгодно лишить меня всего, чтобы я больше не вернулась в прошлое, а выбрала то, чего не хватает мне.

— Именно.

— Но Лазарро убил моего отца.

— Вряд ли умышленно. Лазарь сам дал подсказку, что нужно сделать, чтобы ты отпустила прошлое. Убить то, что было лишним, по его мнению. Затем в его планы влезла Изабелл и решила убить тебя, посредством бетона. Как сказал Сэл, по словам Карла, скорая приехала очень быстро, слишком быстро, словно знала, что в них нуждаются. То есть этот мудак тоже тебя спасал и дальше вынудил Лазаря признаться во всём тебе, чтобы убить Изабелл, которая вышла из-под его контроля.

— И сейчас он получил своё. Лазарро ищет меня, чтобы убить, а он дарит обручальное кольцо, обещая защиту.

Марта озадаченно приподнимает брови.

— Он написал мне с твоего номера телефона и назначил встречу. Итан проверил всё и вернулся с кольцом, но Лазарро мне ничего не рассказал, я подслушала. Это был довольно прозаичный намёк на то, что если Лазарро не готов двигаться дальше, то есть другой, который жаждет быть на его месте и будет всеми силами пытаться уничтожить его. Это подтверждает видео, которое он прислал Лазарро. Я знаю, что в лесу никого не было, я бы почувствовала. Он установил камеры, заведомо зная, что я буду делать, хотя и ранее слежки не было. Я бы это тоже засекла. Но как ему удалось догадаться обо всём? Если только этот кто-то, не близкий мне. И не знаю, кто может быть настолько безумен, ведь я доверяю не так часто. Сэл ведь не покажет совету видео, да?

— Нет. Сэл относится к Лазарю, как к сыну. Он приказал убить свою дочь, ради прекращения терзаний Лазаря, а это довольно весомое доказательство. Но видео отправят совету, когда этот ублюдок поймёт, что Сэл не предаст семью Ромарис. Он быстрее подставит под удар своих людей.

— И что будет с Лазарро, если правда вскроется? — взволнованно шепчу.

— Я не знаю, Лавиния. Он убил Ноэль, это факт. Увильнул от ответственности за свою клятву. И это может грозить опасными последствиями, вплоть до смерти Босса за нарушение клятвы. Помимо этого, на видео есть ты. Поэтому я думаю, что он не зайдёт так далеко, потому что и это отложит свой отпечаток на твоей жизни. Тебя убьют. Ему это невыгодно. Значит, это было предупреждением, что мы все у него в кулаке и обязаны следовать его приказам. Он намерен уничтожить Ромарисов, зацепив Басьено, создать что-то новое и укрепить свои позиции.

— Это может быть Уго?

— Уго много знает. Он в курсе, что ты убила Ренато, так что это один из вариантов. Один раз я решила, что это… — Марта замолкает, поджимая губы.

— Кто?

— Карл.

— Что? Ты с ума сошла? Зачем ему это всё? — с ужасом шепчу.

— Я люблю его так же сильно, как и ты, Лавиния. Но всё указывает на него. Карл знает твои тайны. Он якобы в ту ночь напился, но его не было в спальне. Я зашла к нему примерно через час после того, как ты уехала, чтобы проверить его самочувствие. Его не было. Он появился уже под утро и не один. Карл что-то делал за спиной у Сэла, потому что я ждала его и видела, как он приехал вместе с несколькими парнями и, видимо, велел им разойтись и молчать. А также у него есть все основания убить Лазаря. Карл его ненавидит. Помимо этого, он любит тебя. Ты беременна, и он знает, что ты никогда не сможешь быть с ним, но это его не остановило. Карл спланировал твоё исчезновение, я видела всё, что он сделал, и это очень масштабно. Он вёл дела за спиной у Сэла и заключил несколько крупных дружеских связей с семьями в Италии, Португалии и другими. Мы их игнорировали, как и они нас. Я не хочу думать на него, клянусь, но у него есть мотивы, а этот мир жесток. Сын убивает отца. Отец детей. Всё из-за власти. Здесь нет сочувствия, а Карл тоже жесток. Не менее жесток, чем Лазарь, если поставит перед собой цель. Нет, Карл просто убивает, обдумывает ходы, но не извращается над жертвами. Он легко идёт к цели. А она у него есть. Сэл во многом его ограничил, лишив некоторых дел, и это могло взбесить Карла, ведь его только ранили, а Пабло убили. Я не хочу так думать, но эти мысли постоянно крутятся в моей голове. — Марта касается виска и яростно начинает его массировать.

Я в шоке обдумываю её слова и понимаю, что это может быть правдой. У Карла был прямой доступ к моим желаниям, мечтам и ко мне, в принципе. Я замечала за ним вспышки ярости, которые он сразу же подавлял, когда что-то шло не по его пути. Он сцеплял зубы и постоянно где-то пропадал. Господи, только не Карл… только не он.

— Я не хочу в это верить, — с болью произношу.

— Я тоже, это безумно страшно потерять вот так человека, который дорог. Близок. С которым прошли столько препятствий. Но мы не будем думать об этом. Карл ничего не знает о моей прошлой жизни. Никто не знает, поэтому не смогут догадаться, где мы. Мне придётся уехать подальше на некоторое время, чтобы позвонить ему и прощупать почву. Место должно быть очень далеко от тебя, в другой стране. Тогда будем больше знать. Но ты не переживай и не нервничай. Сейчас мы вместе и будем вместе. — Марта берёт мою холодную руку в свою и похлопывает по ней.

Можно не нервничать, когда твой близкий друг оказался предателем? Конечно, это так легко посоветовать. И я начинаю анализировать, вспоминая каждую мелочь. И меня не радует то, что я вижу в своей голове. Совсем не радует. Даже если Карл действует из лучших побуждений, они не оправдывают его. Ни капли. Боже мой… я не хочу терять его… не готова к этому.

Мы едем в полном молчании несколько часов, пока не останавливаемся в старом и разбитом мотеле. Там отдыхаем только час, едим в мрачном молчании, постоянно подозревая всех вокруг, и отправляемся дальше. С каждым днём изнурительной дороги я чувствую себя всё паршивей и паршивей. Мои мысли крутятся вокруг Карла, и хочется встретиться с ним, поговорить по душам, выяснить всё и разбить своё сердце снова. Меня это изводит.

— Между вами что-то есть? — спрашиваю, бросая взгляд на Марту и Лару, стоящих у стойки в закусочной на очередной остановке.

— Мэм…

— Брось, Симон, мы оба предатели, так что зови меня по имени, — усмехаюсь я. Он натягивает улыбку и качает головой.

— Вы всегда будете для меня мэм, потому что я вас уважаю с первого дня, как только вы появились у нас. Вы были напуганы, но не сдались. Вы следовали зову своего сердца и верили в лучшее. Поэтому прошу прощения, но я не буду опускать вас до какого-то имени, которое затеряется среди воспоминаний, — он делает паузу и смотрит на Лару, его взгляд теплеет.

— А насчёт вашего вопроса, то между нами нет чего-то особенного. Мы просто двое людей, которые используют друг друга, чтобы не быть одинокими, как и большинство из нас. Я не ставлю в приоритеты свою семью, жену и детей. Если это случится, то я буду рад. Если нет, то я тоже буду рад. Женщинам нужно давать право выбора, а не давить на них. Результат давления налицо, мэм, между вами и Боссом. Он был слишком напуган, а вы не хотели останавливаться, чтобы дать ему передышку. Каждая пара — это отдельный мир, и мой мир сейчас стабилен. Мне нравится Лара, с ней комфортно, и если она выберет меня, то я буду благодарен ей за шанс. Если нет, то я буду всегда поддерживать её, потому что женщины сильнее нас, мужчин. Мы уязвимы в своих чувствах.

— Ты потрясающий мужчина, — улыбаясь, восхищённо шепчу.

— Увы, это не так, мэм. Я другой для вас. И вы воспринимаете меня, как друга, а не любовника. Поэтому считаете, что я лучше Босса. Нет. Хуже. Просто вы не видите мои минусы, как видите их у Босса, мэм. Мои минусы для вас не важны, как его. Вы не хотите меня изменить, воспринимая положительно мои дурные качества. А вот такие же качества Босса вас ранят, потому что вы его сильно любите. Он вас тоже, мэм. Я уверен в этом и тешу себя надеждой, что настанет день, когда он пойдёт на самую важную жертву в своей жизни и признает любовь к вам, — Симон замолкает, когда Марта и Лара подходят к столику с подносами, нагруженными едой.

Меня очень тронули слова Симона. Я всегда видела в нём человека, отличающегося от других. Человека с сердцем. Но его убеждения в любви Лазарро меня безумно угнетают. Я тоже сделала эту ошибку, посчитав, что он меня любит, но тех, кого любят, не убивают. Не убивают. Не трусят сказать всё в лицо. Не обрубают всё. Не поддаются своим страхам. Я не поддалась и была честна, а в ответ получила нож в спину и заказ на свою жизнь. Не знаю, буду ли верить дальше в изменения Лазарро, но сейчас верю исключительно в его эгоизм, циничность и жестокость ко мне.

Наш путь длится больше недели, нам приходится вынужденно останавливаться в небольших городках, чтобы проверить обстановку. Тем временем я впервые ощутила толчок внутри себя и поверила в беременность. Это настигло меня за завтраком, и мне показалось, что это желудок, но нет. В этот момент я ощутила невероятную ответственность за жизнь ребёнка. Я почувствовала его, и моя беременность не ложь. Внутри меня живёт ребёнок Лазарро. То, что зародилось в ночь крещения, и я вижу в этом знак для себя. Меня благословили за ту любовь, которую я отдала ему. Да, я только в ту минуту, когда почувствовала толчок, поняла, что беременна. Наверное, это неправильно, но так оно и есть. Я поняла, что мой немного выпирающий живот не просто вздутие, а нормальное стечение обстоятельств, и если не буду защищаться, а мечтать о Лазарро и его принятии ребёнка, то нас убьют. Осознание поразило меня очень сильно, и появились страхи. Безумные. Ужасные. Жестокие.

— Мы на месте.

Поднимаю голову, удивлённо озираясь вокруг. Вижу металлический забор, дальше высохшие поля. Почва сухая, твёрдая и ничего больше нет.

— Хм, а где дом? — хмурясь, спрашивает Лара.

— Надо пройти всю территорию. Он стоит на холме. Спустимся к реке, сейчас она разошлась из-за дождей, а потом дойдём. Минут сорок идти. Лавиния, справишься?

— Да, конечно. Но это больше похоже на ранчо, — замечаю я.

— Так и есть. Крёстные моего бывшего получили эту землю от государства, но не хотели платить налоги. Перебросили всё на моего бывшего, и понятно, что дом был отобран судом, мне пришлось заново его выкупать и доказывать свои права. С водой бывает туго во время летнего периода, но мы справимся. Дом стоит на отшибе, очень старый. Не подходите близко к окнам, они ветхие, я не успела их заменить, только провела канализацию и электричество. Телевидения нет, как и телефонной связи. Это нам на руку. Нас не вычислят. Чуть позже можем купить корову и куриц. Вам уже весело? — Марта оборачивается к Симону и Ларе.

— Мне плевать. Я не боюсь работать руками, — пожимает плечами Лара.

— Я буду рад снова вернуться в детство, — улыбается Симон.

— Ты был сыном фермеров? — интересуюсь я.

— Мои родители мечтали об этом. Приёмные родители. У них был альбом с вырезками из газет и фотографиями. Они расписывали свою жизнь, распланировали всё, читали мне вслух о том, как выращивать пшеницу, как её молоть и печь хлеб. Но потом они решили, что мне нет места в их будущем. Однажды утром они уехали. Я проснулся, а их не было. Мне было шестнадцать, возвращаться в приют я не хотел. Денег у меня тоже не было, поэтому пришлось воровать. Лазарь поймал меня за руку. Я был крепким малым и затеял с ним драку. Мне удалось стащить у него бумажник и смыться. Он меня сильно помял. В старую квартиру я не возвращался, бросил школу и жил там, где придётся. Среди бездомных, с какими-то женщинами, которым нравилось моё тело. В общем, он нашёл меня и предложил работу. Так я и попал в семью. Босс вытащил меня из дерьма, убедив своего отца, что я достоин быть членом семьи Ромарис. Мой испытательный срок длился полгода в Италии, в семье Романо. Когда Дон Фабио убедился, что я верен, то меня вернули в Америку. Но я помню своё детство и помню, что простор — это свобода.

У меня наворачиваются слёзы. Замечаю, что Лара сжимает руку Симона, пока мы идём по дороге.

— Какая удивительная компания у нас собралась, но, знаешь, ты прав, Симон. Сейчас мы свободны до поры до времени. Это лишь наша заминка, пока Лавиния не родит. Вряд ли мы вернёмся живыми в семьи, — с горечью в голосе произносит Марта.

— У нас теперь своя семья. Нам никто не нужен. Мы справимся, потому что связаны клятвой, которую никто из нас не произнёс вслух. Меня нравится такой расклад. Может быть, я перекрашу волосы в зелёный цвет, чтобы хотя бы одно подобие дерева здесь было. — Мы все прыскаем от смеха из-за слов Лары.

Мы добираемся до вышедшей из берегов реки, и приходится намочить ноги, потому что иначе не перейти грязную воду, похожую на слизь дерьма. Обсуждая завтрашние планы и решая, кто отправится в магазин за продуктами, мы поднимаемся на холм и тогда в свете звёзд и месяца видим дом. Он очень старый. По нему заметно, что за ним давно никто не ухаживал, и он накренился вбок. Но он большой. Очень большой, и кажется, что стены и пол не выдержат всех нас. Марта открывает ключом замок двери, которая скрипит так злобно, что меня пробирают мурашки. Пыль и грязь окружают нас. Моё сердце начинает биться быстрее, а дыхание нарушается. Кожу пронзают ледяные иглы. Господи, нет… нет… я знаю это чувство.

— Нужно убираться отсюда… уходите, — выдавливаю из себя. Голова так резко начинает кружиться, что я едва стою на ногах. Внезапные тени возникают вокруг нас. Марта и Симон даже не успевают вытащить пистолеты, как что-то острое впивается мне в шею. Я хватаюсь за неё и вытаскиваю дротик. Снотворное. Чёрт! Я хочу бежать, но ноги не слушаются. Первой на пол падает Марта, затем Лара, Симон выстреливает, но ничего уже не поможет.

— Мэм… я прошу… простить…

Хрип слетает с его губ прежде, чем он, толкая меня в сторону, своим весом обрушивается на тело Марты.

Охая, оступаюсь. Тени окружают нас. Моё зрение быстро размывается, но я вижу силуэт, приближающийся ко мне.

— Винни, — знакомый голос причиняет невыносимую боль в груди.

Только не он… пожалуйста. Только не так.

Моё сознание отключается, а ладонь накрывает живот под свитером, желая защитить, но всё пустое. Боль растекается по всему телу, ударяя в сердце. Оно разбивается. Так тихо и мощно.

Только не он…

Глава 28

Жизнь циклична. Ты считаешь, что переступила порог чего-то постоянного в своей жизни. Того, с чего началась твоя история падения в ад и новой веры. Того, что ты не рассчитывала ощутить, ведь стала умнее, проворнее, хитрее. Но всё это оказалось такой чушью. Мой круг замкнулся.

Сознание расплывчатое, жутко пугающее и слабое. Ухватиться бы за какие-то воспоминания, но они скачут в голове. Они показывают абсолютно незначимые отрывки и совсем не помогают.

Моё тело горит от боли в мышцах. Дёргаю руками, но они подняты наверх и привязаны. Боже, какая ирония. Когда-то я просыпалась в такой же позе, но тогда я не знала, насколько жестоко сыграет со мной жизнь, если я окажусь снова прикованной к кровати.

Моё зрение немного восстанавливается, хотя голова ещё огромная, словно я долго спала и всё никак не смогла выспаться.

Дротик. Снотворное. Марта. Симон. Лара.

Карл.

Меня пронзает от боли, даже не от страха, когда я слышу в голове его голос, раздавшийся из темноты. Боль другого рода, она настолько сильно разочаровывает и ломает всё прошлое, что невозможно нормально дышать.

Вокруг меня ярко светит солнце, и я оглядываю небольшую спальню из дерева. Такая же небольшая кровать с высокими столбиками. Окна большие с обсыпавшейся краской на рамах. А я лежу в незнакомой ночной рубашке, похожей на больничную. Связанная по рукам и ногам, и только живот выпирает, как и ощущается толчок такой же сильный, как и голод.

Тяну на себя тонкие верёвки, чтобы проверить их крепость, как и кровать. Но я не сломаю толстое дерево, да и верёвки слишком упругие, чтобы порезать их о столбики.

— Карл, — хриплю я, дёргая ногами.

— Карл, ты здесь? — мой голос обретает силу, но ничего в ответ нет.

— Марта! — кричу, впиваясь взглядом в дверь. Ни одного шага. Ни одного шороха, кроме моих движений, по выцветшей простыне в цветочек.

Тишина.

Шумно вздыхаю и снова натягиваю верёвки, терзая свои запястья до крови. Сцепив зубы, кручу руками. Испарина появляется на лбу. Слабость даёт о себе знать. Возмущаясь, ребёнок так сильно ударяет меня изнутри, что в глазах появляются чёртовы слёзы безысходности. Я не могу выбраться. Не могу сбежать. Ничем не могу помочь своему ребёнку, которому уже плохо, как и мне. Я ничего не могу…

— Лазарро, — шепчу, прикрывая глаза. Из уголков скатываются слёзы.

— Лазарро… прошу… помоги нам. Прошу. Мы в опасности. Твой ребёнок… ему плохо… мне тоже… прости, — шевелю губами, но это так глупо. Я обманула его. Предала. Я выбрала ребёнка, а не его. И теперь умоляю о помощи. Конечно, он не услышит. Если и найдёт, то только для того, чтобы убить и закончить начатое.

Самое страшное на свете это не опасность, не боль и не жестокость. Страшно не иметь власти над своей судьбой. Страшно не иметь права выбора. Страшно лежать прикованной к одному месту и не знать, что будет дальше. Страшно незнание. Именно оно. Из-за этого чувства всё становится отвратительно мучительным. Невозможно контролировать свои ощущения. Особенно, в моём состоянии. Я ищу… ищу… перебирая в голове варианты своего спасения. Как смогу выбраться? Но всё пустое. Никак. Понимание этого пугает и сильно.

Тени мрачно падают из окон на мою постель, когда я распахиваю глаза из-за быстрого и нарушенного биения сердца. Кто-то здесь есть. Очень близко.

— Симон! Марта! Я здесь! — кричу, двигая телом и ударяясь спинкой кровати о стену. Старая краска осыпается на пол, но я различаю шаги. Быстрые и направляющиеся ко мне.

Дверь распахивается, и моё дыхание замирает.

— Господи, Сэл, это ты! Помоги мне! Это Карл! Он сошёл с ума! Он усыпил нас и связал меня! — панически произношу и смотрю на удивлённого Сэла, нервно улыбаясь.

— Лавиния, Матерь Божья, — шепчет он, широким шагом подходя к моей кровати.

— Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? — спрашивая, он заботливо кладёт ладонь мне на лоб.

— Очень голодна, но в порядке. Здесь должны быть Марта, Симон и Лара. Я не знаю, где точно, но они были вместе со мной. Нас усыпили дротиками, как только мы вошли сюда, — говорю я.

— Марта? — Сэл убирает руку с моей головы, и его лицо мрачнеет.

— Сэл, всё не так, как ты думаешь. Поверь мне. Марта пыталась обезопасить меня. Она нашла письмо с угрозами у тебя в столе, видео, где Лазарро убивает Ноэль…

— Обман, — он переводит на меня оскорблённый взгляд. — Не ты её убила…

— Прости. Я не смогла. Не смогла, но она мертва. Я не врала. Один выстрел. Она не мучилась. Она… в лучшем мире, да? Развяжи меня, Сэл. Это Карл всё задумал. — Дёргаю руками, вглядываясь в его лицо.

Взгляд Сэла резко меняется. Он приподнимает уголок губ и наклоняется к моему лицу.

— Лавиния-Лавиния, — он улыбается и качает головой. — Тебе ведь нравится испытывать боль, не так ли?

— Сэл… нет…

Мой живот сводит от ужаса и понимания правды в его блестящих глазах.

— Да. Именно да, Лавиния. Моя дорогая. Моя прекрасная. Моё будущее. — Его ладонь ложится мне на живот.

— Не прикасайся ко мне! Как ты мог? Это ты! Всё делал ты! — визжу, пытаясь сбросить его руку с себя. Не могу поверить. Не могу, хотя верю. Но был Карл… неужели, они вместе? Неужели, настолько прогнили?

— Я. Я. И ещё раз я. Пора прекратить бегать от судьбы. Моя судьба в твоих руках. Точнее, в этом ребёнке. А твоя в моих. И я спасу тебя. Я спасу его. Ты не должна бояться меня, потому что я всё тот же самый Сэл, который пришёл к тебе в ту ночь. К женщине, понимающей его лучше, чем кто-либо, — произносит он и проводит пальцами по моей сорочке, подбираясь к лицу.

— Спасёшь? Кто сказал, что мне нужна твоя помощь? Отвяжи меня. Отвяжи, — цежу я.

— Нет. Ты навредишь себе. Лазарь рыщет. Он ищет тебя и очень зол. Ты скрылась с его ребёнком, которому он уже предрёк смерть, как и тебе. Я чётко слышал, как он говорил Итану: «Найди, и я убью эту суку». Хотя ты и так знаешь, что он планировал для тебя. Ты хочешь быть мёртвой?

— Я хочу быть свободной. Без верёвок. — Дёргаю руками, наглядно демонстрируя ему своё недовольство.

— Прости, но пока ты не поймёшь, что я действую в твоих интересах и нашего ребёнка, то мне придётся держать тебя в таком состоянии. Этот дом на самом деле довольно удачная мысль для того, чтобы спрятаться. Лазарь не найдёт. По крайней мере, не так быстро, как ему бы хотелось. Но ты не будешь отрицать, что лучше следовать моим советам, чем быть мёртвой, да? — Сэл улыбается и поднимается с кровати. Он довольным взглядом оглядывает комнату, а мне так гадко внутри. Ублюдок.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю я.

— Спасти тебя и ребёнка. Это всё, о чём я мечтаю. Это всё, чего я хочу. За тобой будут ухаживать, но не советую бежать, потому что это очень опасно. Не забывай, что ты предала семью Ромарис. Ты предала Лазаря. И если он догадается или вычислит тебя, то убьёт. Подумай головой, какой вариант для тебя выгоднее. Быть со мной и спасти всех или же быть мёртвой, а вместе с тобой умрут Симон, Лара и даже Марта. Я вовремя появился и всё подготовил, чтобы вы все смогли выжить. Но я знал, что ты будешь очень упрямой. Ты всегда была такой, поэтому верёвки — это вынужденная мера. Веди себя хорошо, пока меня не будет, и следуй предписаниям врачей. Тебе уже готовят ужин. Рядом с тобой будут находиться люди, тебе не выйти отсюда, а к окнам не советую подходить. Они едва держатся. По периметру я расставил своих людей на всякий случай, чтобы они вовремя увидели и защитили тебя, если появится Лазарь. И конечно же, они сразу же будут стрелять на поражение в тех, кого ты пошлёшь за ним. Это неразумно, и мы оба об этом знаем. Поэтому отдыхай и набирайся сил, а позже мы обсудим наше будущее. Я всегда видел в тебе уникальную женщину, а теперь ты стала для меня бесценной, — произносит он, оглядывая мою фигуру, а я отказываюсь верить. Правда, враг был так близко. Рядом со мной. И никакие слова, и убеждения в том, что всё это во благо мне, не изменят фактов.

— Выходит, что Карл тоже в деле, да? Вы давно планировали это? Власть вам снесла крышу, — с горечью в голосе шепчу я.

— Ох, мой мальчик. Он так глуп, как, в принципе, и все мужчины, когда влюблены. Он обезумел, знаешь ли, когда узнал, что тебя больше нет в его жизни. Он страдал, умирал, пока я не дал ему наводку, где тебя искать. Карл может быть полезен. Он так ненавидит Лазаря, а тебя с той же силой любит, что готов на всё. Но облегчу тебе жизнь и скажу, что он даже не представлял, что я планировал и планирую. Он очередная пешка, какой был Пабло, Ноэль, Бруна, Изабелл. И я избавлю тебя от него тоже. От этой одержимости, — Сэл широко улыбается и глубоко вздыхает, словно гордится своими планами.

— Пабло? — Острый ком дерёт горло. — Пабло? Ты его убил? Это был ты? Своего сына? Ребёнка от женщины, которую любишь?

Он передёргивает плечами и приглаживает волосы ладонью.

— Жертвы необходимы. Убить одного, чтобы получить большее. Конечно, я планировал всё иначе, но какая радость. Ты беременна от Лазаря. От него много женщин пытались забеременеть, скрыться и родить, чтобы манипулировать, заполучить его. Ни у одной не получилось. Кроме тебя. Когда Марта сообщила мне об этом, то, клянусь, я был вне себя от радости. Я единственный, кто был счастлив от этой новости. Карл никогда бы не смог тебя обезопасить, как я. И этот ребёнок, наш малыш. — Сэл вновь подходит ко мне и с безумной любовью во взгляде гладит мой живот.

— Убери руку. Убери, мать твою, руку с меня, — шиплю я.

— Ты привыкнешь, моя дорогая. Я буду отцом этого ребёнка. Единственным отцом. С его помощью мы убьём биологического отца, чтобы он больше никогда не пытался причинить вам обоим боль. Ромарисы потеряют власть, а Басьено станут лучшими. Ты только задумайся, Лавиния, твои гены и Лазаря. Лучшие гены в уникальном ребёнке. Дай бог, это будет девочка. Именно она. И мы изменим историю. Женщина на посту Босса перевернёт этот мир, — он гадко смеётся, словно сошёл с ума.

— Ты не получишь моего ребёнка. Он мой, понял? И если мне придётся выбирать, то я сдохну вместе с ним, но он никогда не станет твоим, — с отвращением выплёвываю.

— Упрямство тебе к лицу. Мне нравится. Но я должен идти. Как же не помочь своему другу в такой непростой ситуации. Лазарь уже сходит с ума. Бедный. Сломанный тобой и этой паршивой любовью. Я добью его, точнее, ты добьёшь его своими руками. Мы с тобой это сила и власть. А наш ребёнок станет самым уникальным. Отдыхай, дорогая. — Сэл наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я резко отворачиваюсь. Его губы касаются щеки.

Он тихо смеётся и треплет меня по щеке.

— Ничего, я умею убеждать, — усмехнувшись, Сэл широким шагом выходит из комнаты.

Прикрываю глаза и судорожно дышу. Я бы всё могла предположить, но не такой исход. В моей голове чётко выстраиваются события. Шестерёнки скрипят от быстроты мыслей. Прошлые воспоминания. Неожиданно интимные прикосновения после смерти Пабло, даже Лазарро это заметил, но я всё списала на шок и горе. Более лояльное отношение ко мне. Самое страшное, что Сэл заманил меня в ловушку, как и самого Лазарро. Он знал наперёд, как поступит Лазарро. Знал, что он собственными руками закроет свою клетку, выбрав свадьбу с Ноэль. Это всё был продуманный до самых минимальных погрешностей план, чтобы уничтожить Лазарро с моей помощью. Я точно знаю, что Сэл задумал это всё не так давно. Сначала он не воспринимал меня, как личность, пока я не начала учиться и выживать.

Чёрт, мне душно и горько осознавать всё это. Столько жизней…

Мои мысли прерывает скрип двери, и я перевожу туда взгляд. Ко мне входит женщина с подносом в руках. Мой желудок скручивает от голода.

— Чем же он манипулировал с тобой? — язвительно спрашиваю.

Но женщина словно не слышит меня. Молча ставит поднос и приглаживает тёмные волосы, собранные в пучок. Она похожа на надсмотрщицу в тёмном платье. Её лицо ничего не выражает, даже верёвки на моём теле её не пугают. Она спокойно набирает ложку супа и подносит к моим губам.

— Ромарисы дадут тебе больше, если поможешь мне. Я любовница Босса Лазаря Ромарис, и он даст тебе за мою голову огромные деньги, защиту и никогда не забудет, что ты сделала для него. Он ищет меня, а ты можешь помочь ему найти, — делаю ещё одну попытку, но она, как робот ждёт, когда я съем суп из ложки. До меня доходит, что она, действительно, меня не слышит. Она глухая и не смотрит на мои губы. Или же она очень запугана. Хотя нет. Страха я не вижу в её руках. Они не дрожат.

Отворачиваюсь от ложки с супом. Женщина упряма. Она продолжает держать еду рядом с моим лицом, и я чувствую аромат. Он потрясающий. Он такой вкусный, что у меня слюни собираются во рту, и я глотаю их. Ребёнок ударяет меня очень слабо, напоминая, что я должна есть. Хотя бы немного. Но отдать Сэлу ребёнка — никогда. Пусть тогда Лазарро убьёт меня. Пусть найдёт и убьёт, так я спасу от чудовищного плана себя и своего ребёнка. Никто и никогда не будет манипулировать моим ребёнком, использовать и ломать его, как сломали его отца. Лучше смерть.

Довольно долго женщина сидит рядом со мной и пытается меня накормить, а я принципиально не поворачиваю голову. Да, мне больно и плохо от недоедания. Как будто впервые. Нет, я знаю, сколько могу продержаться. И найду способ вырваться отсюда. Найду Марту, Симона и Лару. Они где-то здесь. Сэл не выпустил бы их на волю, иначе бы Лазарро уже приехал. Значит, они здесь.

Самое болезненное не то, как Сэл поступил со мной, а то, как поступил с Мартой. Она его любила, заботилась о нём. А он выбросил её ради власти. Это довольно сильно подкашивает меня. Нет, на самом деле я перестаю верить в любовь в этот момент. Это всё ложь. Игра в имитацию.

Глава 29

Кому хочется умереть? Никому. Хотя ты убеждаешь себя, что так будет правильно, и это лучший исход, но инстинкт самосохранения берёт своё. Когда ты подбираешься ближе к сумасшествию от голода, то мозг сам заставляет тебя подавлять гордость, убеждения и остальное, только бы выжить. Ты не можешь с этим бороться. Ты ни черта не можешь сделать. Вот и я такая же. Я не уверена в том, что мой ребёнок родится здоровым. Не уверена в том, что он выживет внутри меня при таком ритме жизни. Я не уверена, что хочу родить инвалида или психически ненормального ребёнка. Он в любом случае умрёт, но сама убить его не могу. Вот не могу, и всё. Глотая слёзы, скулю и успокаиваюсь. Давлюсь едой только для того, чтобы протянуть ещё один день. Я ем мало, очень мало, и не каждый раз, когда приходит ко мне одна и та же женщина, чтобы покормить. Мне стыдно за то, что она подкладывает мне утку, или не могу сдержать свой мочевой пузырь, и ей приходится приподнимать меня, менять пелёнку подо мной, а я продолжаю вонять грязью, потом и мочой. Я не мылась уже больше двух недель, и понятно, что запах тот ещё. Меня от него тошнит и рвёт. Рвёт тоже на себя. Конечно, мокрые тряпки помогают стереть рвоту с лица, но не с ночной сорочки, ставшей серой и вонючей. Сэл не появлялся всё это время, а я порой перестаю чувствовать руки. Приходится снова драться с верёвками и жмуриться от осыпающейся с потолка краски прямо мне на лицо.

Я стараюсь больше спать днём, чтобы ночью вглядываться в дверь и ждать кого-то из своих друзей. С каждым днём я всё сильнее и сильнее волнуюсь за Марту, Симона и Лару. У меня сердце не на месте. Такое чувство, что им больно или что-то в этом духе, и это происходит очень близко ко мне. Я чую вонь крови. Её много.

Дёргаюсь, когда дверь открывается, а в окно бьют первые лучи солнца, окрашивая комнату в ужасные жёлтые тона. Сцепляю зубы при виде Сэла в чистом костюме и светящегося от радости. Он ввозит два чемодана, и я напряжённо слежу за ним.

— Доброе утро, моя дорогая. Я так скучал по тебе, а ты, видимо, не совсем. — Он подходит ко мне и кладёт ладонь на мой подросший живот.

— Мразь, — цежу я.

— О-о-о, да. Обожаю подобные комплименты из уст женщин, — смеётся Сэл, поглаживая мой живот.

— Ты выглядишь хреново, Лавиния. Ты худеешь, а не набираешь вес, как положено беременным женщинам. Зачем ты это делаешь? Зачем доводишь свой организм до такого ужасного состояния? — Он качает головой и оглядывает моё тело.

— Чтобы сдохнуть. И я сдохну. Ты ни черта не получишь, — шиплю я.

— Ох, снова это, — проводит ладонью по волосам и тяжело вздыхает. — Ты не понимаешь, что я помогаю тебе…

— Создав ловушку? Привязав меня? Преследуя меня? Убив Пабло? Убив Ноэль чужими руками? — выплёвываю с отвращением.

— Ты же знаешь, что в нашем мире все действуют только ради своей выгоды. Ты должна была раньше с этим смириться.

— Смириться с таким предательством? Нет. Значит, ты не знаешь меня. Я не прощу тебя за то, что ты заставил пережить Марту. Где она? — рычу я.

— Не переживай, Лавиния, это вредно для нашего ребёнка…

— Моего! — выкрикиваю настолько резко, что даже испарина на лбу появляется. — Не твоего! Не нашего! Моего и Лазарро!

— Лазарю он не нужен. Он для него ублюдок. Господи, хватит верить в то, что он образумится! Хватит! Он убьёт тебя, мать твою! А я спасаю! Я только и делаю, что спасаю тебя, как мудак! Принимаю в свою семью! Доверяю тебе! Выбрал тебя! Ты должна быть мне благодарна, сука! — Рывком Сэл хватает меня за горло и стискивает его. Кислород сразу же перекрывается, и я распахиваю губы, пытаясь вздохнуть. Его искорёженное лицо через секунду становится снова таким, каким я помнила. Дружеским. Сэл убирает руку и быстро приглаживает мои волосы, пока я откашливаюсь.

— Прости, дорогая моя. Я таким вспыльчивым бываю. Прости, Лавиния, но меня безумно злит то, что ты не хочешь видеть правду. Не хочешь понять, что Лазарь никогда не примет этого ребёнка и тебя. Он убьёт вас обоих. А я же люблю тебя, забочусь о тебе и спасу. Дам будущее вам обоим. — Сэл прижимается своим виском к моему и словно раскачивается, разрывая секундную тишину быстрым дыханием через нос.

— Это не помощь. Развяжи меня и дай мне самой решать. Где Марта и Симон? Лара? Где они? — шепчу я.

Сэл выпрямляется и цокает.

— Ты не слышишь меня. Не хочешь этого делать. Ты не заботишься о себе, как я о вас с ребёнком. Поэтому мне пришлось кое-что сделать. Плохое такое, мне очень стыдно.

Вся напрягаюсь от его слов, и по вискам бьёт лёд.

— Сэл… нет… пожалуйста, — горько шепчу.

— Я принёс тебе подарок. Новую одежду и книги. Я купил это втайне ото всех, как будущий отец ребёнка. Счастливый отец, не то что Лазарь. Он никогда бы не поступил так, как я, — бормочет Сэл и подходит к чемодану. Он открывает его и показывает мне вещи.

— Это всё новое. Такое красивое, правда? Ещё я не удержался и купил вот это, — говорит он, поднимая белоснежный боди с вышивкой «Басьено».

— Конечно, я сам вышивал. Для нашего малыша. Едва он откроет глаза, так сразу же станет наследником двух семей. Ромарис и Басьено. Удивительное сочетание. Самое сильное. Тебе нравится, дорогая моя? — Сэл подносит мне боди, но я отворачиваюсь.

— Наверное, ты не в духе. Но ничего. Я с радостью отвяжу тебя сегодня.

Эти слова привлекают моё внимание, и я возвращаю взгляд на него.

— Но ты не хочешь со мной сотрудничать, и это осложняет моё решение. Так что у меня есть довольно веское условие, чтобы получить твоё согласие. — Сэл бросает боди в чемодан и открывает второй.

От увиденного у меня спирает воздух в лёгких, горло сдавливает. Я, как рыба, открываю и закрываю рот, требуя немедленно воды.

— Нет! Нет! Нет! Ублюдок! — визжу я.

Сэл берёт и поднимает вверх отрубленную голову, держа за яркие розовые волосы. Я визжу, дёргаюсь и захлёбываюсь слезами. Голова, с которой ещё капает кровь летит мне в ноги, и я кричу во всё горло, выгибаясь от сердечной боли.

— Лара… — плача, смотрю на то, что от неё осталось. Моя милая Лара. Моя спасительница и защитница. Господи… я плачу навзрыд, смотря в потолок. Под ребром бьёт ребёнок, а я скулю. Моё сердце разрывается от горя. Симон… бедный Симон. Я знаю, что он это видел. Знаю, что ему больно. Поэтому пахло кровью… он убил Лару. Сэл отрубил её голову и не просто одним взмахом, а мучительно резал ножом, издеваясь над Симоном.

— Увы, девица была слишком громкой, и это довольно весомый аргумент, чтобы ты была послушной. Не так ли, Лавиния? — Сэл гладит меня по слипшимся волосам.

— За что? Почему? — скулю я, сжимая губы, чтобы унять рыдания. Он не должен видеть моей боли, но иначе не могу. Он убил девушку, которая была очень важна для меня! Мне ужасно больно!

— Всегда есть жертвы. Я решил, что не стоит пока трогать Симона или Марту. Их я оставлю на десерт, если ты будешь плохо себя вести. Думаю, что следующим пойдёт Симон. Он уже готов умереть, потому что потерял эту девицу. Мужчинами легко манипулировать, когда они кому-то симпатизируют и даже влюблены. Возьмём даже моего сына Карла. Едва услышав твоё имя, он помчался в Испанию, представляешь? А я буквально на днях послал на хрен Анхеля и сделал всё, чтобы он до кровной вражды возненавидел моего сына. Какая жестокая участь его ждёт, — наигранно печально говорит Сэл.

Стону через зубы и жмурюсь. Мне так жаль, что из-за меня умирают люди. До сих пор жаль… всегда будет жаль любимых… всегда.

— Но ничего, это покажет, чего стоит Карл. Он если выживет, то вернётся, сообщив, что Анхель забрал тебя и не отдаёт. А это приведёт к кровавой бойне с Лазарем, который уж точно не упустит возможности отомстить Анхелю и ещё больше ухудшит положение дел, ведь кто-то разослал видео, где он сжигает Ноэль. Мою дочь. Ты можешь в это поверить? Боссы обозлены на него, и такой власти, как прежде, Лазарь больше не имеет. И чтобы доказать, что он не планировал этого, а это был я, ему нужен свидетель. То есть ты. Но в этом и заключается огромная проблема, моя дорогая. Ты беременна от него, и он ищет тебя. Конечно, если найдёт, но это вряд ли, то будет очень мил, пока ты не дашь свои показания перед Боссами, но потом всё же убьёт тебя. Верить мудакам нельзя. Не волнуйся, Лавиния, сейчас Лазарь занят тем, чтобы поправить положение. От него все отворачиваются, а потом он увлечётся убийствами членов семьи Анхеля. У него попросту не останется времени, чтобы помешать рождению нашего ребёнка. Я всё продумал, моя дорогая. Всё. Тебя никто не тронет. Но вот будешь ли ты послушной, зависит только от тебя. Что ты скажешь?

Я в шоке от его признаний. Он всех подставил. Сэл умён, а я раньше считала, что он уже стар и попросту теряет свои силы. Ублюдок. Ненавижу его.

— Марта предала меня, хотя и здесь я дал ей всё, чтобы она свалила добровольно и освободила место. Ненавижу женские капризы, а она дотянула до того времени, когда у меня осталась всего одна пробирка в банке спермы. Она не дала мне того, за что я любил её. А вот другая… — Сэл проводит пальцем по моей щеке, а меня сейчас стошнит от отвращения к нему,

— …подарит больше, о чём я даже не мечтал. Зачем нам другие женщины? Я даже вдовцом стал, но пока это тайна. Я доверяю тебе, как своей женщине. Ты займёшь место Марты, но тоже тайно. Сначала Лазаря убьют, а потом мы сделаем всё официально. Карл вряд ли помешает нам. Если выживет, то он будет счастлив. Я позволю ему трахать тебя, тебе нужен мужчина, и есть вероятность, что у нас будет много детей. Очень много. Обожаю, когда моя семья большая. А что насчёт Марты, то я бы сжёг её, как ведьму. Я приглашу тебя, купив билет в первый ряд. Конечно, я исполню твоё желание и оставлю её, как твою прислугу, если ты будешь очень послушной. Начнёшь нормально есть, жить и думать о нашем ребёнке. Что скажешь, моя дорогая?

Как я и говорила, всё циклично. Всегда будут люди, из-за которых ты начнёшь жертвовать собой и играть по чужим правилам. Я потеряла семью, теперь могу потерять другую. Я знаю, что Сэл убьёт их, но всё же надеюсь, что даже в таком состоянии смогу спасти. К сожалению, я всегда буду думать о спасении, а не быть эгоисткой, как учил Лазарро. Он бы без зазрения совести плюнул в морду Сэла и спокойно смотрел на то, как убивают его семью. Он бы даже бровью не повёл, добиваясь своего. Но я другая. Всегда была другой. И мне бы не любить. Мне бы не быть такой, но я такая. Я сама попалась в ловушку, когда сблизилась с Мартой, Симоном и Ларой. Смерть последней на моей совести. Она изводит меня.

Я бросаю взгляд на голову Лары, валяющуюся между моих ног. Горечь стискивает грудь. Сожаление. Чувство вины. Отчаяние. Боль.

— Я буду послушной, но поклянись, что я увижу их живыми. Поклянись, иначе делай что хочешь, но я сдохну, и ты никогда не исполнишь свой план, — холодно произношу.

— Клянусь, Лавиния. Симону найдём применение. Он, как верная собака, будет всегда рядом с тобой в другой стране, пока Лазарь не сдохнет. Обещаю, что убью его сам, вызовусь это сделать уже скоро. После рождения ребёнка, здорового ребёнка, я спрячу вас всех под своей охраной, чтобы вы не натворили глупостей. Я клянусь, что ты увидишь их живыми, но за их поведение не могу ручаться, как и отпустить их тоже. Тебя удовлетворяет такой торг?

— Я тебе не верю, — шепчу. — Ты убил Лару у Симона на глазах. Ты стравил всех, чтобы добиться авторитета. Убил своего сына и скоро убьёшь второго. Ты убил Ноэль. Ты убил свою жену. Ты убьёшь и их, а потом меня. Так что пошёл ты на хрен, ублюдок.

— Что ж, раз так, то ты не оставила мне выбора. — Сэл достаёт мобильный и что-то пишет в нём. Моё сердце рвано бьётся в груди.

Он подходит ко мне.

— Я надеялся на твоё понимание всей сути проблемы. Но ты такая упрямая, Лавиния. Я не должен этого делать, ведь так травмирую нашего ребёнка. Глупая женщина, — бормочет он и резко достаёт нож из-под штанины. Он хватает голову Лары и швыряет её в сторону. Глухой звук бьёт по моему сердцу раскатом боли.

Сэл разрезает верёвки, которыми связаны мои ноги, и я пытаюсь лягнуть его, но даже поднять ногу не могу. Она отекла, болит и практически не двигается. Затем он переходит к моим рукам. Они безвольно падают, и я кривлюсь от боли в плечевых суставах. Сэл рывком сажает меня на кровати. Голова кружится, тошнота подкатывает к горлу. Всё темнеет перед глазами. В ушах звенит. Я не успеваю опомниться и прийти в себя, как он грубо обхватывает меня под грудь и стягивает на пол. Я не в силах стоять сама. Он тащит меня. Несёт к окну, и как только мы приближаемся, то я вижу разгорающийся костёр на выжженной земле.

— Нет… Сэл…

— У тебя есть ещё шанс передумать, дорогая моя. И насчёт окон… — Держа меня одной рукой, а я еложу босыми ступнями по полу, он дотрагивается до окна, и его словно выбивает. Рама разрушается прямо на глазах, отчего я жмурюсь и отворачиваюсь, чтобы меня не задело.

— Они опасны, — замечает он. — Но никак не помешают нам смотреть. Как мне никогда не надоедало наблюдать за тобой, снимать тебя и мечтать о том, что именно ты и есть то самое оружие против Лазаря. Моя власть. Моё будущее. Разве тебе не нравится убивать? Нравится, Лавиния. И вот оно наше первое совместное убийство.

Я вижу, как мужчины тащат по земле Марту. От её одежды не осталось и следа. Она голая, избитая и безвольная.

— Марта! Марта! — выкрикивая, становлюсь на ноги и дёргаюсь в руках Сэла, но он лишь крепче стискивает мою грудь.

Она словно слышит меня. Поднимает голову и брыкается из последних сил.

— Сэл, прошу тебя, остановись. Это же Марта. Наша Марта, — скулю я.

— Так ты сама можешь её спасти. Подари мне новую жизнь с нашим ребёнком, выноси, роди его и будь счастлива вместе с ним живой, а не мёртвой. Прими мою помощь, Лавиния, и я всё остановлю. Клянусь, что остановлю, — шепчет мне на ухо Сэл.

Крик Марты, когда её кожи касается огонь, вырывает моё сердце и заталкивает обратно. Но ему больно. Так больно.

— Хорошо. Я буду послушной. Останови их, — сухо всхлипывая, впиваюсь взглядом.

— Хватит! Уберите её! — орёт Сэл. Мужчины резко вытаскивают ноги Марты из огня и тащат обратно.

— Ты сама согласилась. Ты добровольно захотела жить, да, Лавиния? — Сэл отводит меня в сторону от окна и поворачивает к себе.

— Да. Я буду есть и буду жить. Но помоги ей. У неё ожоги, и её избили. Не поступай так с ней. Она не виновата в том, что стала неугодной тебе, и ты больше её не любишь, да и никогда не любил. Если хочешь, чтобы я не ненавидела тебя и не искала способ убить, то дай ей жить без боли, — выдавливаю из себя слова.

— Хм, я подумаю над этим.

— Ты обещал…

— Я сказал, что подумаю, но сейчас у нас более важные дела. Я подготовил другую комнату для тебя. Здесь на чердаке такая красивая спальня, мои парни её вычистили и обустроили. Я донесу тебя, моя дорогая. Моя прекрасная. Я всегда буду носить тебя на руках, — улыбаясь, Сэл, действительно, подхватывает меня на руки. А я словно кукла, которую он тягает во все стороны. Мне всё равно. Но я должна сосредоточиться на побеге. Я не собираюсь сдаваться. Смерти Лары для меня хватило, чтобы убедить себя в том, что я должна жить и быть сильной. Беременная или нет не важно. Симон и Марта не заслужили такой участи. Они не пешки. И я выведу их отсюда.

Сэл выносит меня из спальни, и я оглядываю небольшой коридор, отмечая, что здесь ещё три спальни, но двери забиты. Лестница ведёт вниз, и там находятся мужчины, охрана. Они постоянно ходят, и я улавливаю аромат еды. Значит, недалеко кухня.

Половицы скрипят, когда Сэл поднимается вместе со мной по узкой лестнице на чердак. Мы оказываемся в большой и просторной комнате. Её отмыли, очистили и поставили новую мебель. Здесь отдельно стоит ванна и рядом с ней несколько вёдер с водой. А также есть горшок. Старый и металлический, но хотя бы что-то.

Поставив меня на ноги, Сэл придерживает за талию и тяжело дышит от моего веса. Он стар, его реакция не такая быстрая, какой должна быть.

— Тебе нравится? На первое время, думаю, сойдёт. Пока внизу оборудуют для тебя медицинский кабинет, а завтра к нам приедет врач. Я захватил тебе каталоги с детской мебелью и одеждой. Ты можешь выбрать, и я всё куплю. Моя дочь поможет тебе помыться и будет ухаживать за тобой…

— Дочь?

— Да, у меня же их две. Одна мертва, вторая стала сумасшедшей, когда я убил её мужа и ребёнка. Она, конечно, об этом не знает. Решила покончить с собой, но лишилась слуха и стала тихой. Послушной. Она думает, что ты носишь её ребёнка, поэтому не навредит тебе. Она помешана на детях. Но не переживай, Лавиния, я убью её, как только наш ребёнок родится. Я никому не позволю навредить вам. А сейчас отдыхай, искупайся. Я принесу тебе новую одежду, а завтра вернусь, чтобы проверить, как наши дела, и как мы растём. — Сэл гладит мой живот, а потом чмокает в висок и отпускает.

Мои ноги дрожат, пока я смотрю, как он уходит. Спускается вниз, и я слышу разговоры о том, что за дверью нужно смотреть и всегда держать её запертой. Пока бежать бесполезно.

Глава 30

Подхожу к окнам и касаюсь пальцами рамы. Краска осыпается прямо мне в руки. Одно неправильное движение и стекло вылетит. Оно даже как-то посерело с годами, но ближе к раме не такое тонкое, как в центре. Я постоянно изучаю то, что меня окружает. Я ищу пути побега. Сэл не такой тупой, каким казался мне, и это проблема.

Ребёнок ударяет меня, и я прикладываю ладонь к животу, скрытому под свободной кофтой. Ему плохо, как и мне. Мне снились последствия того, что я видела вчера. Как только я закрывала глаза, так видела голову Лары и огонь, а в ушах стоял крик Марты. Сейчас, зная правду, я всё понимаю. Каждую фразу, каждое убийство, каждый поступок. Почему Лазарро делал то, что делал. Сэл знал, что Лазарро убийца с честью. Он не нарушает главные правила, следит за своим авторитетом. Он не предаёт только его. И раз даже Лазарро до сих пор не догадался, кто стоит за всем этим, то дело дрянь. Мало того, я думаю о том, что у него сейчас крупные проблемы. Боссы узнали, что он убил Ноэль, и это довольно сильно пошатнуло его авторитет. Лазарро нарушил слово. А это сродни предательству их кодекса, и за это убивают. И его убьют. Передо мной стоит выбор: вернуться обратно и спасти Лазарро, но погибнуть самой, позволив ему убить ребёнка и меня; или же ничего не делать и спасти нас обоих, позволив Сэлу закончить своё дело. А ещё есть Карл. Я не знаю, что мне делать. Голова болит от раздумий.

Дверь у меня за спиной открывается, и я оборачиваюсь.

— Моя дорогая, я так скучал по тебе. Прости, что вчера пришлось так быстро покинуть тебя, но я, как и обещал, обработал раны Марты. Она в порядке. — Сэл с широкой улыбкой подходит ко мне и сразу же кладёт руку мне на живот. Мне противно, но я сцепляю зубы, чтобы не врезать ему. Мой удар ничего не стоит. Я слаба. Физически. Я беременна. А в комнате ничего нет, кроме горшка, да и тот забрали примерно полчаса назад.

— Мне передали, что ты была послушной девочкой, Лавиния. Начала хорошо питаться, заботиться о себе и даже просмотрела каталог. — Он бросает взгляд на журналы.

— Я буду жить здесь всё время? Это не то место, которое я хотела бы для своего ребёнка, — игнорируя его приторно-сладкий тон, сухо спрашиваю.

— Нет-нет, моя дорогая. Конечно, нет. Нам придётся родить ребёнка здесь, но я всё подготовлю. У нас есть ещё минимум два месяца, чтобы внизу обустроить для тебя целую операционную. Роды будет принимать наш личный врач, который уже приехал сюда вместе со мной рано утром. Он был акушером у Марты, и я ему доверяю. С нашим ребёнком ничего не случится. А потом, как только вы оба восстановитесь, я перевезу вас в Австралию. Там у меня есть дом, с вами будет охрана и, конечно же, Марта. Она будет няней нашего ребёнка, а Симон начнёт обучать его нашим правилам. У вас будут другие документы, а также изменена внешность, но и это пустяк, — убеждает он меня.

— Мне это подходит. Что-то ещё? Или я могу отдохнуть? — Отхожу к кровати, раздражённо передёргивая плечами.

— Ты давно не была на приёме у гинеколога, поэтому сейчас самое время. Пора узнать, кто у нас родится, и как ребёнок себя чувствует. Тебя осмотрят и возьмут материал на анализы. Пойдём, Лавиния, я тебя провожу. — Сэл протягивает мне руку, но я фыркаю и направляюсь к двери.

Передо мной сразу же вырастают люди, которые ещё недавно улыбались мне. Я знаю их. Они в семье Сэла и зачастую находились рядом с ним. Противно. Хотя это норма в этом мире.

Под конвоем я спускаюсь вниз и замечаю, что дом прибрали. Обустроили его, и теперь он более пригоден для жизни. Нет пыли и запаха плесени. Меня проводят в одну из комнат, в которой стоят кушетка, аппарат УЗИ и находится врач. На его лице медицинская маска, наверное, чтобы я не запомнила его. Но и его я узнаю из тысячи. Да-да, по глазам. По этим алчным и горящим от наживы глазам.

Ложусь на кушетку, и врач поднимает мою кофту, спускает трикотажные брюки и включает аппарат.

— Я даже забыл это ощущение. Этот трепет в груди. Когда Марта была беременна, то она не позволяла мне ходить вместе с ней на УЗИ. Она была злой на меня и больше волновалась о фигуре, чем о здоровье ребёнка. Но не ты, Лавиния. Ты создана для того, чтобы рожать детей, — улыбается Сэл, а я отворачиваюсь от этих людей. Ублюдки.

— Плод в порядке. Но у неё маловодие и тазовое предлежание. Есть шанс, что ребёнок повернётся, но малый. Здесь будет требоваться кесарево сечение. Помимо этого, плод большой, и физически эта женщина не сможет его родить, — заключает врач.

— Ничего. Ты сделаешь ей операцию, мы подготовим упаковки с кровью, и я лично буду помогать моей прекрасной новой жене с нашим малышом.

Фыркаю от слов Сэла, за что получаю от него яростный взгляд.

Жена? Да пошёл он. Хрен ему, а не жена. И он не получит моего ребёнка. Даже если убьют Лазарро, то есть ещё Фабио, Итан. Они не позволят, чтобы ребёнок Лазарро принадлежал этой мрази. А я найду способы с ними связаться.

— Итак, док, кто у нас родится? Я хочу скорее купить одежду и мебель для ребёнка. — Сэл кладёт руки на плечи врача, пока тот водит датчиком по моему животу.

— Мальчик. Это мальчик.

Охаю и поворачиваю голову.

Сын. Лазарро, у нас будет сын. Господи, почему же ты так жесток к нему, как твой отец?

Мои глаза непроизвольно слезятся, а Сэл смеётся и хлопает в ладоши.

— Потрясающе! Это Босс! Самый сильный, умный и хитрый! Босс, который уничтожит остальных и оставит одну семью. Нашу! Это день стал ещё лучше! Ты рада, Лавиния? У нас будет мальчик. — Сэл радостно обнимает меня и целует в макушку.

— Но есть некоторые сложности. Я видел анамнез этой женщины, и есть вероятность…

— Мне насрать на вероятности. Она и мой сын будут живы, ты меня понял? — резко наставляя на мужчину пистолет, рычит Сэл.

— Да… да, я сделаю всё, что в моих силах. И для того, чтобы операция прошла хорошо, ей нельзя волноваться. У неё тонус, а это опасно. Нужны некоторые витамины и свечи, чтобы ослабить тонус.

— Я всё куплю и привезу. Напиши мне, что нужно, — кивает Сэл и убирает пистолет.

— Анализы. Мне необходимо взять у неё кровь для анализов и отправить в клинику, но в ближайшую. Без холодильника они…

— Делай то, что должен. Я позабочусь об остальном, — отрезает Сэл.

— Хорошо.

Мой живот вытирают салфетками, затем врач берёт у меня кровь из вены, пока Сэл гладит меня по голове, приговаривая, как он счастлив. Меня тошнит от него. Тошнит, оттого что я безвольна, и опасность для ребёнка ещё сохраняется. Я не сдохну таким образом. Не сдохну, и точка. Я не позволю, чтобы мой сын оказался в руках Сэла один.

Меня отводят обратно, и Сэл, словно любящий муж, помогает мне сесть на кровать.

— Теперь ты можешь уже конкретнее присматривать цвета для одежды, Лавиния. Выбирай то, что нравится. Хоть всё. Я куплю каждую вещь для вас обоих. — Сэл гладит мою руку, пока я тяжёлым взглядом смотрю на него.

— И тебе нормально выдумывать всё это? В заднице ничего не свербит? — язвительно спрашиваю его.

Он смеётся и похлопывает меня по руке.

— У тебя всегда было интересное чувство юмора, Лавиния. Мне оно нравилось и сейчас тоже нравится. Но если ты думаешь, что я сошёл с ума, то нет. Я в полном порядке. Я спасаю тебя и нашего сына. Я дал тебе шанс выжить и не быть убитой Лазарем…

— Карл. Он жив? — перебиваю его.

— Понятия не имею. Мне плевать, если честно. Зачем мне Карл, когда есть мой наследник?

— Пока ребёнок вырастет пройдут годы, и ты сдохнешь раньше, — ядовито замечаю.

— Не переживай, я доведу дело до конца. Не хочешь спросить о Лазаре? Я видел его этой ночью, — предлагает он.

— Даже если и не хочу, ты всё равно расскажешь. Так что валяй, — равнодушно отвечаю, пожимая плечами.

— Он ищет тебя, как и Итан. Хотя последний ни черта не делает, ведь это именно он помог тебе сбежать. Я дал эту наводку Лазарю. Немного времени, и он убьёт Итана за предательство.

Сглатываю от боли.

— Совет всё хуже и хуже начал относиться к Лазарю. Они трезвонят о его проступке везде, и семья теряет поддержку других семей. Они требуют наказания для Лазаря, ведь он нарушил законы. Он нарушил данное слово. Как это печально, не правда ли? А всё почему? Потому что не хрен считать, что ты умнее всех, — криво ухмыляется Сэл и поднимается с кровати.

— Я сначала не воспринимал тебя, как кого-то уникального. Шлюха и шлюха. Наиграется Лазарь и убьёт, как было раньше. Но ты живучая тварь, а я люблю тех, кто умеет думать. Таких женщин редко встретишь, особенно когда они перенимают все худшие и лучшие привычки других, но вносят свою изюминку. Я дал разрешение Карлу вернуть тебя, потому что знал, что Изабелл взяла за яйца Лазаря. Он допустил ошибку. Он начал бояться потерять тебя. Убил твоего отца, а я помог завершить остальное. Зачем тебе твоя семья, Лавиния, когда у тебя есть моя? — Сэл бросает на меня холодный и расчётливый взгляд, от которого меня передёргивает.

— Ты убил мою семью? — с горечью в голосе шепчу я.

— Да, и даже не руками Изабелл. Но как красиво я подставил её, правда? Всё указывало на неё. И если бы не её жажда власти над Лазарем, то она была бы жива и смогла бы оправдаться.

— Сукин сын, — шиплю я. — Мои мальчики.

— Это было довольно легко. Я собирался убить их у тебя на глазах в самолёте, но Лазарь почувствовал опасность. Меня это бесит. Он такой умный, и у него странная связь с тобой, и это не даёт мне покоя. Как? Расскажи мне, как это у вас получается? Ты знаешь, что его убьют, ведь я именно это и планировал на свадьбе. Но влез Итан.

Сглатываю от ужаса. Отвратительно, что Сэл всё знает.

— Ничего, у нас тоже будет такая связь. Я ведь помогаю тебе, и ты будешь моим личным защитным полем. Ещё до родов Лазарь будет мёртв. Он не спрячется и убьёт себя сам, чтобы никто этого не сделал. Лазарь в ловушке. На него все обозлены, а именно это и нужно итальянцем. На его территории сейчас ад. В новостях постоянно передают о терактах на Манхэттене, и Лазарь ничего не может сделать. Его людей убивают одного за другим. Он в панике, а ещё есть ты. Его улика. Его спасение, которое он ненавидит и презирает из-за невинного ребёнка. Как удобно, когда у Босса есть страхи. Удобно знать, что он пережил в прошлом и чего опасается в будущем. Удобно держать его за яйца, — Сэл ехидно смеётся.

— Откуда в тебе столько ненависти к нему? Потому что Лазарро лучший? Потому что добился всего сам? Потому что ты ничтожество против него? Да, легко манипулировать страхами людей, но у тебя самого есть страхи. Огромные страхи. Ты так боишься Лазарро, что это смешно. Правда, Сэл, дожить до таких лет и не обрести такую же власть, как у Лазарро, это жалко, — едко поддеваю его и прыскаю от смеха, вызывая на лице Сэла маску ярости. Он дёргается в мою сторону, но я кладу ладонь на живот, напоминая ему, что он хочет. Он останавливается, стискивая кулаки.

— Ничего, я тебя воспитаю. Пока ребёнок не подрастёт буду делать для вас всё, а потом ты будешь жить по моим правилам. Ты приняла мои законы, и никакая хрень насчёт любовницы не пройдёт. Лазарь больше не унизит меня. Он сдохнет, и я принесу тебе его голову. Я сделаю всё, чтобы он сдох, и ты об этом узнала. Лазарь не спасёт, а я спасу тебя от него. Отдыхай, поговорим позже, а пока мне нужно проверить, сдох ли Карл. Это ещё одна пешка, которая мне больше не нужна. Он отработал своё. Вернул мне тебя. И его голову я тоже принесу тебе. Соберём коллекцию из тех, кто тебя любил, и кто так и не смог обладать тобой и моим ребёнком, — с этими злобными словами Сэл вылетает из комнаты и хлопает дверью. Замок поворачивается, и я прикрываю глаза, облизывая губы.

Меня ужасает то, что я не могу помочь Карлу и Лазарро. Я свихнусь, если увижу их головы. Страх сковывает сознание. Оно словно леденеет, потому что Сэл наметил другой путь. Быстрый. Он убьёт обоих, а Итана убьёт Лазарро, даже не выслушав. Сейчас на пике эмоций он может поступить опрометчиво, и я не знаю, что мне сделать, чтобы этого не случилось. Я не могу выбраться из окна даже по простыням. Меня заметят, да и рама может не выдержать. Высота здесь приличная, я разобьюсь и умру, как и мой ребёнок. Не хочу верить, что история повторится, и мне придётся выбрать смерть на глазах у всех, как матери Лазарро, только бы освободиться от боли.

Мысли угнетают. Они крутятся в моей голове, и я не нахожу ни одного варианта, как найти Симона и Марту. Выйти из комнаты можно, только если буду послушной. Но на это нужно время, а его нет. Сэл не поверит мне, если я начну говорить, что Лазарро противен мне, и как хочу его смерти. Нет, он знает, как сильно я его люблю, и сразу уличит меня в обмане.

Не знаю… не знаю…

Вытираю пальцами слёзы и глажу живот, коря себя за то, что убежала от Лазарро. Виню его за то, что не принял, не захотел измениться ради нас. Не полюбил меня. Не так глубоко, как я его. Не решился на большее со мной. Отошёл от меня в сторону и бросил, а я его в ответ. И ведь не изменить этого. В такой ситуации Лазарро меня ненавидит. Он столько сделал из-за меня, подверг себя опасности, чтобы узнать о том, что я предала его, выбрав ребёнка. Но он даже не захотел понять, что это разная любовь. Я никогда не перестану его выбирать, как своего мужчину, своего Босса. Он никогда не узнает, что его место в моём сердце никто не заменит, даже сын. Лазарро владеет всем единолично. Это так больно понимать, что больше ничего хорошего не будет. Больно знать, что я теряю любимых людей, вновь теряю свою семью и схожу с ума от горя.

Глава 31

Кручу в руках книгу и кривлюсь.

— Мне нужна другая. Я чётко попросила Сэла привезти для меня большой том о новорождённых младенцах, а не это дерьмо. — Злобно швыряю тонкое пособие по материнству в мужчину. Он ловко уворачивается и яростно сцепляет зубы, подбирая с пола книгу.

— Я передам ему недовольство шлюхи, — фыркая, вылетает и хлопает дверью.

Тяжело вздохнув, падаю на кровать и глажу живот по выработанной за две с половиной недели привычке. Нет, это не мои капризы беременной женщины. Это поиск чего-то конкретного, чтобы обезвредить противников. Я перепробовала разные вещи. Начиная от первой мебели для ребёнка, которую мне лишь мельком показали и унесли, обещая собрать за неделю до назначенного дня операции. Заканчивая кремами для растяжек и чёртовых книг по уходу за младенцем. Мне нужно что-то тяжёлое, мощное, чем я могу оглушить ублюдка. Забрать оружие и выбраться отсюда. Но пока ничего особенного не было или же мне не дали.

Бросаю взгляд на дверь и достаю из-под кровати небольшую пластиковую бутылку из-под газировки, которую я попросила день назад. Отламываю кусочек шоколада и подхожу к окну. Лучи солнца как раз бьют по мне, и я быстро натираю выпуклое дно бутылки шоколадом. Аккуратно приоткрываю форточку, чтобы окно не развалилось, и стекло не треснуло. Бросаюсь к ведру, где на пластиковом небольшом подносе лежит зубная щётка. Возвращаясь, на ходу беру журнал и отрываю листы. Постоянно поворачиваюсь к двери, держа бутылку дном к солнцу, и меня колотит нервная дрожь.

Ещё немного, давай.

Я молюсь, чтобы этот способ сработал. Не знаю, почему, но я вспомнила способ, как раздобыть огонь, о котором нам рассказывали в начальной школе перед походами. Мне нужна заточка, и я собираюсь её сделать.

Когда бумага загорается, то я быстро подношу к огню зубную щётку и расплавляю её. Но огонь быстро догорает, и я меняю бумагу, потушив первую. Бросаю всё в окно. Одной рукой снимаю тапочку с ноги и изо всех сил давлю подошвой на нагретый пластик. Да, это паршивое остриё, но всё же остриё.

Разгоняю дым и вонь. Брызгаю водой и прячу своё оружие под одеяло. Я всегда нахожусь здесь, и мне нужно просто дождаться того самого времени, когда Сэл снова уедет. Я виделась с ним вчера и узнала, что Итан приговорён к смерти Лазарро, как и самого Лазарро собираются лишить звания Босса на определённый срок, отправив в ссылку за нарушение своего слова. Мне нужно спешить, но с каждым днём мне всё сложнее и сложнее ходить. Живот растёт и становится иногда неподъёмной ношей. Поясница ноет. Ноги отекают. Вряд ли я смогу защищаться, как раньше. Драться. Мне необходим человек, который в силах это сделать. Симон и Марта. Хоть кто-то из них, хотя Марта не сможет, если учесть, что она женщина, и уж точно ни ей, ни Симону не дают нормально дышать. Их мучают, лишают сил, чтобы они не сбежали.

Через два дня ко мне снова входит мужчина, но сейчас он в маске и с оружием. Я крепко держу свою заточку, намереваясь напасть. У него автомат, который поможет мне. Дверь хлопает, я до боли стискиваю пальцами заточку, когда он протягивает мне книгу. Замахиваюсь, как в следующий момент, он бросает книгу на кровать и резко стягивает маску.

— Марта. — Заточка падает из моих рук, когда я вижу её лицо. Она похудела. Куча синяков на лице. Губы треснутые, но она улыбается.

Несусь к ней и крепко обнимаю, плача от радости.

— Лавиния… моя хорошая. Ты в порядке, — шепчет она, поглаживая меня по спине. Отклоняюсь и беззвучно смеюсь сквозь слёзы.

— Господи, у тебя такой большой живот. Ты… не могу найти слов. Не могу. Я так рада видеть тебя. Прости, что привела в ловушку, но я даже подумать не могла, что Сэл узнает о моём прошлом. Я врала ему и тщательно всё скрывала, даже фамилию изменила, когда ушла из общины. Он следил за мной. Он всё знал… Чертовски дерьмово всё вышло. И ты… там в окне… ублюдок. Надо было дать меня сжечь. Надо было спасти себя. Я так рада, что ты жива. Ты жива. — В её глазах блестят слёзы.

Обхватываю дрожащими пальцами её лицо и провожу по нему, с любовью смотря на Марту.

— Всё в порядке. Ты не виновата. Сэл всё подстроил. Он всё спланировал и довольно тщательно, мы не могли догадаться. Твоей вины в этом нет. Ты помогала мне всеми своими силами. И я никогда не смогу смотреть на то, как ты умираешь. Что ты говоришь? Он просто требовал быть послушной, возомнил себя отцом моего ребёнка, и всё. Это малость по сравнению с твоей жизнью. Малость. — Я открываю рот, чтобы сказать ещё что-то, ведь так хочется, слов слишком много. Мы давно не виделись, попали в это дерьмо и потеряли Лару. Но сказать больше ничего не могу. Все вопросы, вся благодарность, информация вылетают из головы. Я просто смотрю на Марту и стараюсь запомнить её, но не такой избитой, как сейчас, а такой доброй и честной ко мне. Не бросившей меня одну. Волнующуюся обо мне. Пришедшую на помощь. Подругу запоминаю. Хорошую. Лучшую. Единственную.

— Как ты здесь оказалась? Где Симон? — быстро шепчу я.

— С ним дела плохи. Я не успею его вытащить, но приведу Лазаря…

— Он осуждён.

— Ничего, я успею. Я выйду отсюда и поеду в Нью-Йорк. Я приведу его сюда, чтобы он смог помочь тебе, — уверяет меня Марта.

— Тебя не выпустят. Сэл говорил, что по всему периметру расставлена его охрана. Они будут стрелять на поражение. Он предостерёг меня, если я попытаюсь бежать. Они могут заставить тебя снять маску, и обман обнаружится. Тебя убьют, Марта, — произношу и мотаю головой, стискивая её лицо.

— Не волнуйся, об этом я позабочусь. Я найду способ выбраться отсюда. Сэл… — её голос обрывается, и глаза словно умирают за секунду.

— Мне жаль. Очень жаль, ты не представляешь, как жаль, что он оказался ублюдком, — с болью в голосе хриплю я.

— Я его любила, Лавиния. Так сильно любила… прощала. Иногда ненавидела. Думала, что мы с ним одно целое и никогда не станем врагами, ведь он… Это так больно. Безумно больно видеть, что он делает. Больно, знать, что ему всё равно на меня. Он отдал меня по рукам. Превратил в шлюху. Наблюдал. Бил. Лупил. Смеялся. Травил. И смотрел, как меня имеют и бьют. Смотрел и говорил, что я это заслужила, предав его, и больше не нужна ему. Он убьёт меня, как только ты родишь. Это больно. — По её щеке жёлто-фиолетового оттенка, из-за побоев, скатывается слеза.

— Мне жаль, — повторяю я.

— Мне тоже. Он был смыслом моей жизни. Я ради него столько прошла. От столького отказалась. Не знаю, есть ли у меня будущее, но сейчас я живу только благодаря мыслям о тебе и ребёнке. У него ничего не выйдет. Я дам Лазарю все козыри против Сэла. Я знаю многие его тайны и пароли. Я предам его, раз он этого так хочет. Он заслужил, мудак. И Лазарь придёт сюда, чтобы убить его. Мне очень жаль, что Лару убили…, он резал её, а потом рубил на наших глазах. Симон… он не плакал. В тот момент, когда мы осознали правду, он словно умер, как и я. Наши сердца убили в ту секунду, когда мы потеряли смысл жизни.

Прижимаюсь лбом к её и качаю головой. Мы плачем. Обе. Каждая по своей причине, но горе общее. Родное.

— Не надо. Не надо, Лавиния. Это жестокий мир. Мы обе знали об этом. Мы видели так много и сейчас должны быть сильными. Это последний рывок, понимаешь? Последний. Мы обязаны взять себя в руки. Мы всегда надеемся, что нас не предадут те, кого мы любим. Любить опасно. Очень. Но не надо. Это того не стоит, тебе нельзя нервничать. — Марта вытирает мои слёзы пальцами, затянутыми в перчатки.

— Я сбежала. Убила одного ублюдка, которому нравилось меня трахать одному, чтобы никто не видел. Он приходил ко мне, словно я тряпка, об которую можно обтирать свою сперму. И я набралась сил. Я убила его и сбежала, но Симон не может. Нас развели по разным углам. Меня вытащили наверх, в ту комнату, где тебя держали раньше и связали. А его оставили в погребе, который находится под половицами на кухне. Там замок. Его бьют каждый день. По крайней мере, били, пока мы были там вместе. Ему не дают зализать свои раны, но мы отомстим. Слышишь, Лавиния? Отомстим за эту боль, — Марта кивает мне несколько раз, убеждая в своих словах.

— Лазарро придёт, чтобы убить всех нас. Лучше спаси себя и Карла. Я не знаю, жив ли он. Прошло много времени, Сэл отправил его по ложному следу к Анхелю, якобы я у него. Он разорвал все мирные соглашения с его семьёй, которые я установила, и натравил их на Карла. Узнай, что с ним. Ему нужна помощь. Если выберешься, то свяжись с Итаном, но лучше тебе не рисковать. Возьми меня с собой. Я смогу…

— Нет, — резко отрезает она. — Нет. Ты не вытерпишь такую дорогу. Тем более мы вместе не выйдем, это будет выглядеть подозрительно. Ты беременна и уже на поздних сроках. Ты не можешь быстро передвигаться, да и опасно это для тебя лично. Лазарь — пока единственный, у кого есть люди, власть, сила и ум. Он найдёт решение. Ему выгодно спасти своего человека и тебя. Насколько я слышала, то он ищет тебя, чтобы предоставить совету улику того, что по приказу Сэла была убита Ноэль. А ты свидетель. Хотя бы ради этого стоит рискнуть. А потом… потом… что-нибудь вместе придумаем. Насчёт Карла я поняла. Наш милый красавчик. Он тоже умный. Карл хитрый, и он жив. Я бы почувствовала, если бы он был мёртв. Нет, наш Карл жив. Я позвоню Анхелю и сообщу ему о том, что здесь творится. Он тоже может помочь нам. Анхель будет счастлив помочь тебе.

— Марта, это опасно. Анхель может сдать нас, и Сэл перевезёт меня в другое место, а Симона убьёт. Я больше не могу терять дорогих мне людей. Не могу. Не ходи к Лазарро. Не спасай меня. Спаси себя. К чёрту всё, Марта. Выживи сама. Ты заслужила другую жизнь, без всего этого ужаса. Ты имеешь полное право жить, — со страхом шепчу.

— Выжить, чтобы каждую минуту знать, что эта мразь, убившая моего сына, вырвавшая моё сердце и предавшая всю мою любовь, забрала тебя и радовалась дальше? Да ни хрена. Он сдохнет. Сэл сдохнет. Если не от руки Лазаря, то от моей. Я клянусь, что он сдохнет. Я отомщу ему за всех, — со злостью выплёвывает Марта.

— Он и так сдохнет. У меня есть заточка, я его убью. А ты спрячься, прошу тебя…

— Слушай меня, Лавиния. Слушай. Мне будет достаточно двух дней, чтобы добраться до Лазаря. Сэла не будет в ближайшее время, он уехал. Приходил ко мне вчера, чтобы снова насладиться моим унижением и доказать, как я ему безразлична. Его вызвали на совет, и он возьмёт на себя ответственность за смерть Лазаря. Он убедит их, что это лучший исход, поэтому я должна спешить. Если я не вернусь, и ничего не изменится через четыре дня, тогда действуй. Не жди больше. Действуй. Рядом с твоей спальней один охранник. Внизу их я насчитала сейчас пять, но может быть и больше. Действуй, поняла меня? Вытащи Симона и действуй. Если не вернусь, значит, меня убили.

— Марта, — всхлипываю я.

— Но я обещаю тебе. Клянусь, Лавиния, что мы ещё выпьем по бокалу вина. Мы будем улыбаться и гордо идти мимо людей в самых красивых нарядах. Мы будем сверкать вместе. У нас будет будущее. У тебя будет… будет, а моё… такое нелепое. Я люблю тебя, Лавиния. Береги себя и не тяни время, если я не вернусь. Уничтожь ублюдка, ради Пабло, ради Ноэль, ради твоих родителей, ради мальчиков, ради тех, кто пострадал из-за него. Ради тех, кого мы любили. Но я вернусь. Вернусь. Это просто для моего спокойствия, что ты не сдашься. Клянёшься мне? Клянёшься, Лавиния, что не опустишь руки и будешь свободной?

— Клянусь. Клянусь, Марта. Береги себя.

Она целует меня в лоб и отходит.

— Мне нужно идти. Слишком долго я здесь. До встречи, Лавиния. Мы ещё станцуем. — Подмигнув мне с натянутой улыбкой, чтобы подбодрить, Марта надевает маску и выходит из моей комнаты.

Прижимаю пальцы к губам, опускаясь на постель, и тихо плачу.

Марта… Господи, защити, убереги её. Марта…

Я нахожусь в шоке от того, что видела её. Это кажется каким-то видением, словно я сошла с ума. Но я вижу книгу, приличный толстый том. Понимаю, что она была здесь. И я боюсь…

Подбегаю к окну и всматриваюсь в выжженную землю, чтобы понять, удалось ли Марте проскочить через посты охраны, или же её уже убили. Я прислушиваюсь к каждому шороху в доме, чтобы вычислить, забегали ублюдки внизу, или же всё тихо. Пока ничего. Абсолютно ничего. Мои нервы на пределе. Я расхаживаю по комнате и постоянно останавливаюсь, чтобы прислушаться, и так до бесконечности.

Когда слышу звук шагов, приближающихся к комнате, в которой я нахожусь, то хватаю книгу и сажусь на постель. Краем глаза наблюдаю за тем, как отпирают дверь. Один. Один мужчина, второго Сэл забрал, значит, ему нужны люди, чтобы уничтожать людей Лазарро. Ему нужно количественное превосходство, поэтому по периметру тоже не так много людей расставлено. Марта прошла… людей мало. Пятеро внизу были для пыли в глаза, если я попытаюсь сбежать. Большее количество здесь, а вокруг территории их мало или же нет. Значит, это шанс. Я могу бежать раньше. Надо просто убить семерых. А там дальше разберусь по обстоятельствам. Я должна уйти раньше, пока они не обнаружили пропажу Марты и не сообщили Сэлу. У меня мало времени, очень мало, ведь когда Сэл узнает о побеге Марты, то вернётся сюда и убьёт Симона у меня на глазах, заберёт меня и уж точно не оставит в живых. Ему нужен ребёнок, но никак не я.

Бросаю взгляд на женщину, дочь Сэла, и жую мясо. В моих руках пластиковые приборы, а вот под подушкой заточка. Я должна всё тщательно спланировать. Предугадать действия Сэла, потому что чувствую, что он узнает обо всём раньше, и Марта не успеет добраться до Нью-Йорка. Жизнь Симона для меня важнее, чем разумные поступки. Зачастую я и не поступала разумно. Просто чувствовала и не всегда правильно. Разве это важно? Нет, ни черта. Это ерунда, когда на кон поставлено спасение близких людей. Своей семьи.

Всю ночь я планирую нападение. Семь человек, но это не точно. Я так думаю.

Когда под утро начинаются торопливые шаги внизу, я понимаю, что они обнаружили пропажу Марты. Теперь точно не остаётся времени. Кладу ладонь на свой живот и киваю сама себе.

Мы спасёмся. Не для того я прошла столько кругов ада, чтобы глупо сдохнуть и дать погибнуть другим.

Глава 32

Подскакиваю на кровати, когда слышу топот ног внизу. Моё сердце начинает быстро биться в груди, а ребёнок ударяет по рёбрам, возмущённый тем, что страх заполняет мой разум.

Они узнали. Сейчас только занимается рассвет, и они узнали, что Марты нет. Они обнаружили пропажу.

Слышу звук шагов в сторону моей комнаты и закрываю глаза, притворяясь спящей. Дверь открывается, и свет падает на мою кровать.

— Здесь всё чисто. Она одна, — передаёт по рации мой охранник.

Дверь закрывается, и я распахиваю глаза. Что они будут делать дальше? Они явно напуганы. Сэл им головы снесёт, он их убьёт, а умирать никому не хочется. Поэтому всё стихает. Они думают. Вряд ли они сообщат Боссу о том, что есть труп, и это труп не Марты, а их же человека. Им страшно. Очень страшно. Они будут тянуть время. Искать варианты, как обмануть Босса.

Я слушаю и слушаю, что же происходит внизу. Но нет ни грохота, ни ругани. Мой взгляд перемещается к окну, и я подхожу к нему. Они сжигают труп. Потрясающе. Какие идиоты. Они сами себе подписывают смертный приговор. Сейчас самое время подложить им очередную свинью.

По уровню солнца на небе я отсчитываю время, когда мне принесут завтрак. И он уже приближается. Останавливаюсь за дверью и жду. Дверь открывается, и женщина с подносом в руках входит в комнату. Замок защёлкивается. Я бросаю на неё взгляд, отмечая спокойствие и даже какое-то равнодушие. Женщина постоянно смотрит на мой живот, а Сэл предупреждал о том, что она считает, будто я ношу её ребёнка. Нет, мне не страшно убивать. Мне страшно не убить.

Женщина наклоняется и ставит поднос на стол. Я медленно обхожу его и сажусь на стул. Она делает шаг назад, и в этот момент я подскакиваю. Одной ладонью закрываю ей рот, а второй хватаю её за горло локтем. Она дёргается в моих руках, стучит ногами. Доступ кислорода перекрывается, пока я тащу её подальше от стола. Ещё немного ослабить давление на шее, а потом щелчок. Один щелчок, как только мышцы расслабились, чтобы глотнуть кислорода, и всё. Женщина обмякает в моих руках, а я закрываю глаза, тяжело дыша. Чтобы сломать шею в таких условиях и в моём положении, нужна огромная сила, которой у меня нет. Так что только так. Немного потерянного времени, и я опускаю труп на пол. Голова немного кружится от усилий, и живот становится каменным, отчего мне приходится сесть в кресло, тупо смотря на дочь Сэла. Он так был расстроен, оттого что я не убила Ноэль, но ничего, убью другую. Мне не жаль. Это лишь заминка. Поднимаюсь со стула и беру заточку. Нет, она не мертва. Это всё глупость, что беременная женщина моей комплекции может сломать чёртовую шею. К примеру, Лазарро может. Он чересчур озлобленный и идеально знает анатомию. Я же добиваю. Я душу её до тех пор, пока сердцебиение не останавливается. Здесь нельзя делать заминки. Наверняка. Чтобы не открыла глаза. Чтобы не очнулась. Чтобы умерла.

Закончив с ней, тащу к кровати тело и укладываю его туда. Накрываю одеялом и останавливаюсь у стены. Теперь самое сложное. Очень сложное. Убить мужчину. Да, сейчас мне это кажется непосильным. Но если вспомнить всё, что я делала… Хотя тогда я не была беременна, и мне не мешал живот, не было одышки и тёмных кругов перед глазами. Не было страха. Животного страха.

Я жду долгое время, пока дверь не открывается, и в комнату не входит мужчина, чтобы узнать, почему женщина не выходит. Когда он видит кровать и делает ещё пару шагов, то моя рука взмывается вверх, и заточка точно попадает в его сонную артерию. Кровь брызгает в первый раз, когда он хватается за шею, ударяю заточкой по другой стороне, и он хрипит, падая на колени. Ещё два удара прямо в уши, по моим рукам течёт кровь, бульканье сопровождается падением на пол.

Быстро стягиваю с него автомат и проверяю одежду. Хватаю нож и ещё один пистолет. Вешаю на себя оружие и выхожу из комнаты, тихо закрывая дверь. Прислушиваюсь к шагам внизу. Их трое. Есть ещё и другие, но пока их нет. Придётся действовать очень быстро и очень точно.

Мой живот не позволяет мне двигаться быстро, к сожалению, но тихо это возможно. Спускаюсь вниз в коридор и направляюсь по нему, останавливаясь у лестницы. Что-то не так. Я слышу, как люди быстро ходят внизу. Они даже бегают. Хлопает дверь, и я прислушиваюсь дальше. Неужели, Сэл вернулся, и они ему доложили о побеге Марты? Чёрт!

Стараясь бесшумно спуститься, я оказываюсь на первом этаже и веду пистолетом по молчаливому пространству, как неожиданно мимо меня проносится один из людей Сэла. Он не замечает меня, а потом разворачивается и озадаченно смотрит на меня, а я на него. Он резко хватается за пистолет. Я нажимаю на курок. Выстрел гремит в тишине, затем грохот его мёртвого тела.

Чёрт.

На шум бегут люди. Выскакивает ещё один, и я стреляю, отходя боком к кухне. Я стреляю наобум, если честно. У меня нет времени на прицелы. Я прячусь за стеной, а пули летят в неё. Пыль и грязь разносятся по полу. Выглядываю и снова стреляю, убиваю ещё одного. Вылетает третий. Раздаётся очередь из автомата, отчего мне приходится отойти дальше, жмурясь от силы выстрелов. Хватаю свой автомат, в это же время сканирую взглядом пол и замечаю замок под деревянным столом.

Симон.

Мои губы вытягиваются в одну линию из-за ярости и горя, которые разрывают сердце. За Лару. Вылетаю в проём и нажимаю на курок. Под градом пуль кладу третьего. Смертельно убаюкиваю автоматной очередью. Быстро подхожу к каждому и ощупываю их на наличие ключей. У самого первого нахожу связку и бегу, насколько можно быстро, обратно на кухню.

Кладу оружие, отодвигаю стол, кривясь от того, как схватывает живот. Но ничего, мы сильные. Оба. Мы сможем спасти тех, кто ещё дорог нам.

Прикладываю каждый ключ к замку и нахожу нужный. Отбрасываю замок и с усилием поднимаю деревянную дверь. В нос бьёт вонь фекалий, мочи, крови, пота и плесени.

— Симон… Симон, ну же, где ты? — шепчу, вглядываясь в темноту. Тишина. Я не чувствую присутствия кого-то.

— Симон? — зову его громче. Ничего.

Замечаю старую и гнилую лестницу, ведущую вниз. Но если по ней ходили, то и мой вес выдержит. Хватаю пистолет и автомат. Бросаю всё вниз, медленно спускаюсь, а это сложно. Живот мешает мне двигаться быстрее, но я прыгаю и скулю от слабой боли внизу живота.

Опускаюсь на колени, и мои пальцы тонут в какой-то слизи. Я шарю ими по ней, ползая в разные стороны, пока не натыкаюсь на что-то.

— Симон. Симон! — кричу, понимая, что это нога. Его нога. На ощупь передвигаюсь дальше. Скудного света сверху не хватает, чтобы полностью видеть, но смутно различаю его силуэт.

— Симон… мой милый Симон, — хриплю я, давясь от тошноты. Прикладываю пальцы к его шее и слышу пульс.

— Симон. Давай, Симон, это я. Очнись. Я знаю, что тебе больно. Я вижу, как они тебя избили. Ты голоден и едва дышишь, но прошу… прошу тебя… у нас мало времени, — трясу мужчину за порванную футболку. Она вся в крови. Да и его лицо как месиво. Не говорю уже о ранах по всему телу. Здесь не только побои, но и ножевые ранения. Чёрт…

— Симон…

Он хрипит. Его дыхание начинает ускоряться. Он хватает меня за пальцы и немного приподнимается.

— Мэм… мэм… это вы?

— Я… да, я. Симон, нужно уходить. Я убила их, Марта сбежала, и мы должны. Нельзя ждать. Пожалуйста, собери все свои силы сейчас. Прошу тебя…

— Уходите… уходите одна, я останусь. Я прикрою…

— Нет. Ни черта подобного. Пошли. Давай, я помогу. Вставай. — Кладу его руку себе на шею и пытаюсь поднять, но он такой тяжёлый. Я не могу. Бессилие меня раздражает и угнетает. Я тяну его и тяну, а он не поддаётся. Ему больно. Он слишком слаб.

— Бросьте меня… давайте, бросьте. Я встану. Один… бросьте. Спрячьтесь наверху. Я разберусь…

— Да куда тебе. Ты едва дышишь. Помоги мне вытащить тебя отсюда. Хотя бы ради Лары, мы должны. Он не убьёт тебя. Не убьёт, — рычу я.

— Лара, — в голосе Симона столько боли, что моё сердце сжимается от сожаления.

Звериный вой вырывается с его губ, и он поднимается, словно животное, готовое к сражению. Подхватываю его руку и помогаю встать. Его шатает. Шумное дыхание наполняет пространство. Беру оружие и передаю ему автомат. Он отталкивает меня от лестницы и, ковыляя, забирается наверх. Теперь я ужасаюсь тому, во что превратили этого мужчину. Это страшно, но я сквозь слёзы поднимаюсь. Симон тянет меня наверх, и мы останавливаемся.

— Симон. — Обнимаю его, плача от радости, что он жив. Пусть такой помятый, но я его подлечу. Я всё сделаю, чтобы он жил и дальше.

— Я тоже рад вас видеть, мэм. Вы в порядке? Этот ублюдок не причинил вам боли? — хрипит он, оглядывая меня.

— Нет, со мной всё хорошо, но что-то не так. Марта сбежала, они обнаружили это сегодня. Забегали, потом затихли и снова забегали. По её словам, их было здесь больше. А я убила только четверых из них и дочь Сэла, которая меня кормила. Они где-то спрятались или…

— От кого-то вас прячут, — заканчивает за меня Симон.

— Лазарро? — Всё внутри замирает. Я слышу, как моё сердце пропускает удар, а по позвоночнику проносится ледяной огонь.

В эту же секунду залпы выстрелов раздаются где-то далеко от дома.

— Вам нужно уходить, — Симон дёргает меня за руку к задней двери.

— Бежать отсюда. Сейчас все силы будут брошены на то, чтобы не дать Боссу оказаться здесь. Они не заметят…

Резко что-то ломается. Это дверь. Она вылетает, и я подпрыгиваю на месте. Симон разворачивается и, закрывая меня собой, подбрасывает в руке автомат. В дом врываются люди. Они начинают пальбу. Это не Ромарисы, это Басьено, и они знают, что здесь все убиты. Мы отскакиваем в сторону, а пули пролетают совсем рядом.

— Наверх. Наверх, мэм. Там, где вы были. Я задержу их. Запритесь и стреляйте на поражение. Стреляйте, кто бы это ни был. Ясно? — Симон бросает на меня взгляд.

— Но…

Всё происходит слишком быстро. Задняя дверь с грохотом открывается, и я вижу ещё толпу людей. Мне ничего не остаётся, как следовать за Симоном и самой отстреливаться, пока нас пытаются убить. Я не знаю приказа Сэла, ведь он должен был меня беречь, ради ребёнка. Но видимо, планы изменились. Он не даст Лазарро добраться до меня живой. Или без него, или мёртвая. Прекрасный исход этой истории. Не для меня.

В моём пистолете заканчиваются пули, я хватаю автомат мёртвого и валяющегося на полу мужчины, пытаясь быстрее добраться до лестницы. Но людей слишком много. Чересчур. Они окружают нас, а для меня трюки, которые я делала раньше, попросту недопустимы. Симон постоянно пробирается сквозь них и толкает меня к лестнице, закрывая собой. Я несусь наверх, отскакивая от пуль. Я падаю на пол и ползу, задыхаясь от боли внизу живота. Добираюсь до лестницы, ведущей на чердак, и поднимаюсь по ней.

Несусь к двери и, распахнув её, захлопываю. Прижимаюсь к ней, и сердце замирает, когда я вижу Сэла, спокойно стоящего у постели. Когда он прошёл? Чёрт, пока я была в подвале. Это ловушка.

— Хм, я немного психанула. — Сглотнув, делаю несколько шагов и бросаю взгляд на трупы.

— Немного? — иронично усмехается он.

— Совсем чуть-чуть. Беременные гормоны. Что поделаешь, не так ли? — Пожимаю плечами, крепче сжимая в руке пистолет, а затем мы одновременно наставляем оружие друг на друга.

— Я тоже могу сейчас психануть, Лавиния. Сильно психануть, — говорит Сэл.

— Ой, наши чувства так взаимны. Давай, психанём вместе. Посмотрим, кто умрёт первым. Ты или я? — Уверенно смотрю ему в глаза.

— Не торопись, Лавиния, — низко смеясь, он кивает. В этот же момент из-за кровати поднимается мужчина, который держит нож у горла Марты, испачканной и с новыми побоями на лице. У меня всё опускается внутри, когда я вижу сожаление в её глазах.

— Прости меня, — шепчет она. — Я не дозвонилась до Лазаря, но нашла Карла. Это он. Он здесь. Карл. Мне пришлось вернуться, чтобы помочь, а он всё знал. Он никуда не уехал…

— Так мило. Женщины, когда вы перестанете считать, что я мудак, а? Думаете, что я ничего не замечаю? Я играл роль идиота долгие годы, но теперь так приятно видеть, что вы ни хрена не знаете своего противника в лицо. Это интересно и так же гадко. Ну что, Лавиния. Есть два варианта: выстрелишь в меня, её убьют и тебя тоже. Опустишь пистолет и отбросишь его, я оставлю тебя в живых и снова помогу спрятаться. Карл глуп, и он скоро будет мёртв. Приехать сюда в одиночку и пойти против семьи — верная смерть. И, конечно, за ним следит Лазарь. Он придёт позже, но твой верный пёс Симон к этому времени будет уже мёртв. Хотя мне этого не хочется. Отзови его и прекрати воевать со мной, Лавиния, — Сэл делает паузу, так нагло убеждённый в том, что мы все в ловушке. И это так. Увы, он прав.

Моя рука медленно опускается.

— Нет… Лавиния, нет. Не слушай его. Убей его, — шипит Марта. Остриё ножа впивается ей в горло, и по её коже течёт кровь.

— Оставь её, — хрипло прошу, бросая пистолет в сторону, и поднимаю руки. — Пусть он отпустит её.

— Видишь, ты умеешь вести переговоры. — Сэл кивает мужчине, и он опускает нож, но в следующий момент остриё резко входит в бедро Марты, и она кричит, как и я.

Дёргаюсь к ней, но Сэл хватает меня за горло и не даёт приблизиться. Я дёргаюсь в его руках, наблюдая, как из бедра Марты хлещет кровь, и она падает на пол.

— Но она же жива, моя дорогая. Жива. Она заслужила наказание за предательство. А теперь отзови Симона. Нашему сыну понадобится хороший охранник, а это он и есть. Отзови, иначе я её добью, — говорит мне на ухо Сэл. Всхлипывая, качаю головой.

— Пошёл ты на хрен, — рычу, рывком ударяя затылком по его голове. Сэл от неожиданности стреляет, а Марта в этот же момент ударяет здоровой ногой в колени мужчины. Нож падает, Сэл ослабевает хватку на моём горле, и я вырываюсь. Несусь к пистолету и хватаю его с пола. Марта берёт нож и швыряет в горло своего мучителя, а я выстреливаю, но ничего… щелчок. Я не считала пули.

Раздаётся смех. Смех Сэла. Он поднимает пистолет и стреляет в постель, за которой прячется Марта.

— Нет! Нет! — кричу и несусь на Сэла, но он отскакивает, и я поворачиваюсь, чтобы не повредить живот и ударяюсь спиной о стену.

— Беги, Лавиния! Беги! Немедленно! — орёт Марта. Она хватает пистолет мёртвого мужчины и стреляет в Сэла, он уворачивается, а я срываюсь на бег.

Вылетаю из спальни и спускаюсь вниз, слыша пальбу в комнате за спиной. Внизу она тоже есть.

— Симон! Скорее! Надо уходить! — кричу, оказываясь у лестницы, но сразу же прячусь. Там уйма мужчин. Их сотня. Симон весь в крови, он выглядывает из-за угла и показывает мне убираться обратно. Но куда? Куда? С криком он выходит, и раздаётся автоматная очередь. Мы в ловушке. В чёртовой ловушке. Окружены ублюдками. А Марта? Моя Марта?

Резко перебегаю к другой стороне коридора, пока Симон закрывает меня от пуль внизу. Я слышу его стон. Чёрт! Нет! Симон!

Меня трясёт. Знобит от страха. Я залетаю в спальню, в которой меня держали раньше. Здесь такая вонь. Гниющая голова Лары, серо-синего цвета, стоит, как какое-то украшение на тумбочке. Вою, хватаясь за голову.

Я не знаю, что мне делать. Не знаю.

Мои руки трясутся, когда я пытаюсь аккуратно открыть окно, но оно не поддаётся. В моей груди столько страха. Столько боли. Такая агония. Она терзает меня с ног до головы. Она изводит меня.

— Лазарро… — шепчу, касаясь стекла грязными и окровавленными пальцами. Мне нечем защищаться. Ничего нет, пока я оглядываюсь в спальне. Я слышу шаги и крик Сэла, чтобы немедленно очистили ему выход и подогнали машину. Ещё я слышу его страх. Что-то пошло не так, как он задумывал. Карл… он здесь, и есть вероятность, что и Сэл недооценил силы соперника. Карл близко.

Хватаю тумбочку и тащу её к двери. Баррикадирую её. Затем вторую. Живот схватывает так сильно, что приходится сгорбиться, когда начинают бить в дверь, и она грохочет.

Глава 33

Даже среди плохих парней есть очень плохие и есть терпимые. Удивительно, что даже жестокость можно подразделить на уровни. Зелёный. Жёлтый. Красный. И хотя разумом ты понимаешь, что это неправильно, и так не должно быть, но это есть. Конечно, это страшно.

В тот момент, когда по двери идёт рябь от ударов, я замираю и смотрю на неё. Я держусь за свой живот и отхожу спиной назад, а звуки выключаются. Я боюсь встретиться лицом к лицу с Сэлом, потому что знаю, чувствую, что он убьёт меня. Я боюсь смерти. Раньше я не боялась так, как сейчас. Не боялась потерять всё. Не боялась не увидеть своего сына. Не боялась не сказать Лазарро, что мне жаль. Не боялась признаться себе, что поступила опрометчиво и глупо, сбежав от него. Не боялась желания вернуться обратно и приложить все силы, чтобы бороться с мужчиной, которого люблю. Не боялась правды, которую пыталась затолкать поглубже. Не боялась понимания, что из-за меня и моего идиотского поступка Лара мертва, Марта при смерти, а Симон ранен. Они все умрут из-за чёртовой Белоснежки и её ублюдка. Именно так будут говорить. И столько ошибок. Их всегда много. Хочется начать песню «если бы…» Да вот только уже поздно, слишком поздно. Самое страшное видеть своё бессилие. У меня нет физических сил, как раньше. Мой разум полон страха. Я перестала замечать нюансы. Я зациклилась на страхе потери ребёнка и своей смерти. Я просто отупела в одну секунду, так легко поддавшись панике.

Дерево трещит и ломается, а я схожу с ума от страха. Я вижу, как Сэл и его люди ударяют в дверь, и она разваливается прямо у меня на глазах. Они пихают тумбочку, переворачивая её, а мне ничего не остаётся, как стоять и ждать финальной минуты моей жизни.

— Подожди. — Выставляю вперёд дрожащую руку, когда Сэл пробирается в мою спальню, а рядом с ним его человек с верёвкой в руках.

— Подожди… дай мне ещё минуту перед смертью и пообещай, что мой ребёнок будет жив, — шепчу я. Панически ищу варианты спасения. Я тяну время, с мольбой смотря на Сэла. Мне и имитировать страх не нужно. Я боюсь. Он это видит и наслаждается моей слабостью.

— Ты уже поняла, что я тебя и не собирался оставлять в живых? — ехидно усмехается он.

— Да. Наверное, я просто перестала себе врать и снова стала честной. Я верила тебе ещё день назад, пока они не решили стрелять в меня. Верила, пока Марта была вне этого дома. Я верила во многое, и так смешно, что моя вера оказалась теперь лишь пустым звуком. Вы все носились с моей искренностью, как с чем-то очень важным и ценным. Так вот, я искренне желаю тебе сдохнуть. Плевать как. И я знаю, что Лазарро тебя убьёт. Он жив. Он найдёт способ отомстить тебе. Я встречу тебя там, за чертой. И не я одна. А теперь вперёд. Как ты это сделаешь? Свяжешь меня и увезёшь, чтобы мне произвели операцию и вытащили ребёнка? Давай. Я даже сопротивляться не буду. — Протягиваю руки, складывая их запястьями вместе, и жду, что же он будет делать дальше.

— Ты всегда была моей лучшей пешкой, Лавиния. Я ведь хотел дать тебе всё. Даже кольцо купил. Подарил тебе его, хотя нет, не тебе, а Лазарю. Этот мальчишка настолько угнетён своим прошлым и жестокостью своего отца, что сразу должен был понять свою никчёмность, как мужчины. Он лишь убийца. Хороший убийца, а мужчиной так и не стал. Ничтожество, которое я каждый раз подпитывал страхом сравнений. Я проделал отличную, даже идеальную работу над тем, чтобы уничтожить Ромарисов. Они с первого дня откусили кусок, который был им не по зубам. Они поставили себя выше нас, а этого никто не любит. И меня поддержат все, чтобы убить каждого из них. Буквально все. А сколько его людей уже перешло на мою сторону. Лазарь и его кучка жалких подлиз сдыхают каждый день из-за предательства, а на самом деле это обычное желание выжить. Даже ты решила выжить и предала его. Тебе никогда бы не удалось его вылечить, я слишком много труда и сил вложил в то, чтобы он свихнулся на своих страхах. А какие были фотографии Амато и матери Лазаря, — Сэл смеётся, а у меня сердце кровью обливается.

— Насилие над трупом, — шепчу я.

— Именно. Это я вложил эти фотографии, Амато и не подозревал, что я украл их у него. Этот подарок готовился очень долго, слишком долго, и вот он был вскрыт. Немного слов о том, что Итан проявляет симпатию к тебе, и Лазарь проецирует прошлое в настоящем. Всё просто, Лавиния, в нашем мире нельзя иметь слабостей. Нельзя никого любить. Нельзя чувствовать, как я. Нужно лишь брать, а потом уничтожать, как я убил Марту…

— Нет, — мотаю головой от ужаса.

— Да, и я это сделал с удовольствием. Она сдохла от моей руки, и я рад этому. Она больше не нужна мне, как не была нужна и моя жена. Я убил её несколько лет назад, но продолжал поддерживать легенду о её путешествиях. Была даже специально нанятая женщина, чтобы она убедила Марту, что всё хорошо. Мало того, Ноэль всегда была моей разменной монетой. Она никчёмная. Глупая. Поверхностная. Дура. Убить её было так легко. Решение довольно лёгкое. Пабло? Ещё одна возможность повернуть всё так, как мне было нужно. Стоило лишь показать Лазарю твою фотографию, и его чёткий план честного убийцы начал работать. Вы барахтались в дерьме, которое я вывалил для вас. Вы были моими марионетками, но теперь не нужны мне. Я выращу новое поколение. Сильное поколение убийц, которых никто не превзойдёт. А вы будете гнить в земле. Нет никаких небес, Лавиния. Хотя расскажешь мне потом, но ты не сможешь. И в подарок отправлю Лазарю твою голову. Вот это будет самой честной платой за долгие годы унижения и пренебрежения мной какого-то мальчишки. Я буду наблюдать за его болью. Буду смеяться ему в лицо, а потом убью его. Нет, вы не встретитесь, — Сэл смеётся и кивает мужчине.

— Спусти её в операционную и скажи, чтобы начинали. Никакой анестезии. Пусть сдыхает в муках. Это то, что она заслужила…

Голос Сэла тонет в очередных залпах выстрелов.

— Надо же, а Симон ещё не сдох. Ничего, я ему помогу, — усмехаясь, Сэл поворачивается к двери, чтобы выйти туда. Отталкивает ногой тумбочку и распахивает дверь. До моего слуха доносятся крики. Мужские крики, и это не Симон. Карл! Красавчик Карл жив! Слава Богу!

От этих мыслей, которые рождаются в моей голове, тело наполняется силой. Мужчина тянет свои руки ко мне, но я резко выкручиваюсь и хватаю верёвку. Изо всех сил дёргаю её вместе с мужчиной в сторону, как поворачивается Сэл. Он выставляет пистолет, а я хватаю мужчину за спину и закрываю себя им. В его тело попадают пули, и он несколько раз дёргается у меня в руках, падая на пол. Цепляю его автомат, как ко мне подскакивает Сэл и ударяет по запястью рукояткой. Рука вспыхивает от боли, и я, охнув, отшатываюсь и скулю. Он хватает меня за волосы и тянет в разные стороны.

— Лазарро! — визжу во всё горло. Знаю, что его здесь нет, но я кричу его имя. Только его, потому что больно. Потому что знаю, что проиграла. Знаю, что смерть близко. Я чувствую её запах. Ощущаю ледяные щупальца на своём сердце. Я умру.

Мои волосы резко отпускают, и я падаю на пол. Выставив здоровую руку, защищаю своего ребёнка другой. Поворачиваю голову и вижу истекающую кровью Марту. Она ранена и смертельно. Но она, как обозлённая дьяволица, впивается зубами в руку Сэла и дерёт её. Он хватает её за слипшиеся от крови волосы и с силой швыряет об стену. Её тело размякает и, скатываясь, оставляет после себя кровавый отпечаток.

— Марта… — шепчу я. Её глаза закрыты, и я вижу, что она ещё дышит. Ползу к ней, пока Сэл ругаясь, трясёт рукой, из которой течёт кровь. Топот ног усиливается, и в комнату влетают мужчины.

С ужасом узнаю в одном из них Симона. Он словно облит кровью. Он отбивается и толкает в сторону Сэла. Стреляет и подбегает ко мне. Он наставляет автомат на Сэла и, хватая меня за руку, поднимает на ноги.

— Мэм…

— Их слишком много, — шепчу я. Трое смотрят на нас. Их так много против одного раненого, дрожащего от слабости и едва не умирающего от пуль мужчины, и беременной женщины без какого-либо оружия.

— Я могу предложить тебе спасение, Симон. Опусти оружие и стань Басьено. Поклянись сейчас мне в верности. Я позволю тебе спасти эту женщину, — говорит Сэл.

— Пошёл на хрен, ублюдок. У меня одна вера. Вера в эту женщину, и я её не предам. — Симон нажимает на курок и стреляет. Он проходит очередью из автомата. Я жмурюсь от грохота, криков и открываю глаза, когда Симон заваливается на меня. Хватаю его руками. Пули попали ему в грудь, и он оседает.

— Нет… нет… нет… прошу тебя, не сдавайся. Не сдавайся, — вою, задыхаясь от сильного и жестокого кома слёз в горле.

— А теперь ты. — Сэл поднимает пистолет. Симон попал только в двоих. А ещё другие бегут сюда. Я слышу.

Отпускаю Симона и поднимаюсь. Слёзы катятся по щекам. Смотрю на голову Лары, затем на Марту, свесившую голову на грудь и без какого-либо движения, и на Симона, умирающего у моих ног. Из-за меня! Всё это из-за меня!

— Убей, — шепчу я. — Убей.

Я не вынесу вины за их смерти. Не вынесу. Моё сердце разрывается теперь уже навсегда. Слышна очередь выстрелов в коридоре. Люди падают. Карл не успеет. Кто-то их убивает, и это мой красавчик. Красавчик, одинокий и брошенный Карл.

Как в замедленной съёмке вижу вылетающую пулю из дула пистолета Сэла. Он целится мне в грудь. Я не двигаюсь, но вот Симон. Он словно собрал последнее и рывком подскакивает на ноги. Он поворачивается и закрывает меня собой. Пуля попадает в него. Из его губ вытекает кровь. Он захлёбывается ей и падает. Прямо на меня. Я не могу удержаться на ногах, и меня тянет назад под весом тела Симона. Моя спина касается окна, и стекло трещит. Кричу, вылетая в окно вместе с Симоном. Меня переворачивает в воздухе, и я лечу. Выставляю руку вперёд, ища опору, но пальцы скользят по дереву. Я царапаю кожу, разрывая тишину своим криком. Хватаюсь за металлическую тонкую трубу и упираюсь ногами в стену дома.

Моя голова шумит. Дыхание срывается рывками с сухих губ. Опускаю голову вниз и вижу тело Симона, разбившееся о землю.

Симон… Симон…

Слёзы катятся по щекам, пока я вишу в воздухе. Скулю от боли. Вою от жестокости. Плачу из-за благодарности за его последнюю попытку. Он старался… он был со мной до последнего.

Металлическая труба начинает наклоняться под моим весом, и я поднимаю голову. Окно не так далеко. Я вновь слышу выстрелы и крики. Пытаюсь забраться выше, но пальцы скользят. Я делаю несколько попыток. Продвигаюсь совсем чуть-чуть. Оно разбито, но не полностью. Там сверкают осколки.

— Белоснежка, — резко вскидываю голову, и всё внутри меня переворачивается. Даже наш сын ударяет меня изнутри, словно почувствовав своего отца.

Я смотрю в лицо Лазарро. На его щеке порез, из которого течёт кровь. Да он весь в крови. Он так же не сводит с меня глаз, и кажется, что целую вечность мы были порознь.

— Лазарро, — шевелю губами, не веря своим глазам.

В этот момент скрип трубы раздаётся опять. Как последняя, смертельная песня для меня.

— Прыгай ко мне. Давай. Я поймаю тебя. Я обещал. Оттолкнись и прыгай. Белоснежка.

Смотрю на склонившуюся трубу, а потом на руки Лазарро, которые он протягивает мне. Он не перегибается через окно. Он просто подставил свои руки, но я не смогу.

— Зачем? Чтобы сам убил? Нет. Лучше так. Убей его. Ради власти, — выдавливаю из себя, хлюпая носом.

— Белоснежка, мать твою, живо прыгай ко мне, — рычит он. Лазарро ударяет кулаками по стеклу, разбивая его. Он перегибается через раму, и я вижу, как дрожат его руки.

— Времени мало. Итан не сможет держать их дольше. Поругаемся позже. Давай, прыгай ко мне, — шипит Лазарро.

— Ты убьёшь его. Ребёнка убьёшь…

— Чёрт, Белоснежка! Ты мне нужна! Нужна мне, мать твою! Я сдыхаю без тебя! — орёт он.