Глава 19

Паршивый выдался день, даже несмотря на фантастическое утро, поломанную мебель Соколова и откровенный секс с заносчивым столичным шефом. Его надо не тапком по морде, а лопатой по голове, да так, чтобы корону сбить, это Лаура уже представляла.

Совет был ходить без лифчика. Анисимова вышла на улицу, сощурилась от солнца, посмотрела на свой бюст, поправила декольте майки и рубашку на плечах.

– Да больно надо, слишком много чести для некоторых, – пробубнила под нос, но не успела девушка выйти с парковки ресторана, дорогу перекрыло такси.

– Богиня моя, звезда, я снова у твоих ног.

– Да чтоб меня…

Из автомобиля выскочил щуплый мужчина, открыв пассажирскую дверь, достал из салона охапку белых хризантем и бросился к Лауре.

– Вартан…

– Тигран, я Тигран, моя богиня. Извини, не мог раньше, мама приболела после того, как участковой приходил.

– Участковый? – Лаура машинально приняла цветы, разглядывая синяк на лице своего жадного ухажера.

Это все Матвей, не может успокоиться, ему обязательно нужно кого-то достать, кого-то сделать виноватым в своих ошибках, а он якобы белый и пушистый. Скотина какая.

– И что сказал участковый?

– Ничего серьезного, моя богиня, все хорошо, только у мамы давление поднялось.

– С мамой, я надеюсь, все хорошо? – спросила из вежливости, чувствуя вину за собой. Если бы не ее бывший любовник, мама Тиграна не волновалась бы, а сам мужчина был бы без увечий.

– Да, да, все хорошо, я хочу тебя познакомить с ней.

– Познакомить?

Поворот был неожиданный, с мамой Лауру еще никто не знакомил. Очередная ложь готова была вот-вот родиться. Она и так уже представила Матвею Тиграна как своего жениха, потом разыграла сцену со Львом, кидаясь на шею, солгала отцу, а Корнеев раздул ложь, сказав, что она беременна. Клубок обмана и фальши становился больше с каждым днем.

Стоит ли продолжать этот спектакль? Однозначно нет.

– Послушайте, Тигран, я не знаю, что вы там надумали, но я точно не ваша богиня, и маму не стоит со мной знакомить.

Тигран совсем не слышал, что говорит девушка, очарованный, околдованный, он смотрел в карие глаза своей богини Лауры и все больше входил в транс. Она была великолепна, фантастична в этих широких светлых легких брюках, в белой маечке и яркой рубашке. От кончиков алых ноготков на ногах до взмаха пушистых ресниц.

Мама будет в шоке, но переживет.

– Нет, ничего не хочу слушать, мама приготовила долма и хинкали. Она ждет, будет еще брат с семьей, устроим настоящий праздник, позовем дядю Ашота, он сыграет на дудуке.

Концерт в честь Лауры еще никто не устраивал. Были только скандалы и истерики.

Тигран потянул девушку к машине, галантно открыл двери, приглашая сесть, а Лаура, словно под гипнозом, поддавалась этому мягкому напору. Девушка обернулась, посмотрела на окна второго этажа ресторана, словно чувствуя, что за ней кто-то наблюдает.

– Так что?

– Что?

– Как там наша зефирка?

– Не понимаю, о чем ты. Или о ком.

– Да ладно? А кто-то сегодня не ночевал в квартире.

– А кто-то слишком рано вернулся с рыбалки.

– Не клюет.

– Печально.

Лев смотрел в окно, на парковке как раз разворачивалась сцена клева, а точнее – к Лауре клеился тот самый таксист, которого он уже видел в первый день курсов. Но сейчас вместо коробки с тортом был веник цветов и страстные взгляды. Вот же какая непостоянная зефирка – то странный мужик у дверей, то вот теперь таксист. Получается, Корнеев не первый и точно не последний у этой ветреной особы, и ее отец принял его за другого.

Интересно, кому эта зефирка дает попробовать свои сладости еще?

Нехорошо так зажгло в груди, но Лев списал это на изжогу после дегустации ромовой бабА. Весь урок старался не смотреть на Лауру, настраивая себя на то, что между ними был всего лишь секс. Хороший, страстный, но всего лишь секс. Поговорил с Никой, утвердился в своих умозаключениях еще больше.

Но стоило так не вовремя выглянуть в окно, как снова она и снова с новым мужиком.

– Вот зараза.

– О чем ты? Или о ком?

– О рыбе, которая не клевала.

– А я о сладостях. Видел твою зефирку, дал пару дельных советов, как стать еще слаще для нашего строптивого Льва.

– Чего? Совсем рехнулся?

– Это ты сейчас как дурак сопротивляешься, а потом «спасибо» скажешь дяде Гене.

– Могу сказать сейчас, но только чтобы дядя Гена от меня отстал.

– Нет, так не получится, я просто обязан тебя женить в этом году.

– Орехов, ты себя для начала жени, ты, так-то, старше меня, а все еще шастаешь по рыбалкам, охотам и саунам с дачами. Представляю, чем ты там занимаешься, точно не рыбалкой и охотой.

– Зависть, Лева, плохое чувство.

Корнеев посмотрел на друга, Орехов вальяжно восседал в кресле директора ресторана, чесал бороду, что-то черкал в блокноте и с отвращением смотрел на густую массу в высоком стакане. Орехов все еще худел – с переменным успехом, срываясь на высококалорийные продукты.

– Ой, да больно надо.

Лев проводил взглядом выезжающее с парковки такси, которое увезло его зефирку в неизвестном направлении. Да и пусть едет, лишь бы с глаз долой, когда ее нет рядом, как-то свободнее, мысли ясные, нет этих эротических картинок, которые, как миражи, постоянно всплывают в сознании.

– Правильно, тебе не надо, ты у нас парень без всплесков эмоций, постоянный, скучный. И жизнь у тебя в столице скучная, ну, если не брать в расчет последние события, хоть кому-то врезал, как мужик.

– Это с чего ты взял, что моя жизнь скучна? – Льва задело сказанное другом.

– А то нет? Питаешься правильно, в спортзал ходишь по расписанию, по субботам бассейн и секс с тренером. Господи, какая скука, да я бы вздернулся через день, а ты так живешь много лет.

– Это называется дисциплина.

– Это называется тоска. А поехали на дачу, баньку затопим, шашлычка замутим, возьмешь секси-зефирку, я рыжую. Карина! А ну, зайди!

Рыжая Карина коротких белых шортах появилась как по щелчку пальцев, улыбнулась.

– Ген, прекращай, никто никуда не поедет, за тебя не скажу, но я пас, у меня курсы, у меня дела.

– Извини, Карина, не судьба, можешь идти.

Девушка пожала плечами, вышла, виляя бедрами.

– Ты невыносим, Орехов.

– Это все мой животный магнетизм. Я же не виноват, что бабы сами липнут, как пчелки на сладкий мед, – Гена громко заржал, откинул блокнот. – Так и что у тебя за дела?

Корнеев не ответил, дел действительно было много, но все в столице, и все требовали его непосредственного участия, но физически он сейчас там быть не мог. А вот все мысли снова начала занимать Лаура и ее отъезд с веником хризантем в неизвестном направлении.

– Меню новое хочу составить.

– В середине сезона?

– Почему нет? Хочется чего-то сладенького добавить. Может, пирожное какое или торт, – Геннадий загадочно смотрел на задумчивого друга, броня Льва Кирилловича уже начала трещать по швам, но он так умело ее восстанавливал, что было даже забавно наблюдать. Сопротивлялся, делал вид, что у него все хорошо, но Орехов все видел.

– Молочная девочка.

– Что?

– Бисквит «Молочная девочка».

– А это идея.

– Нет, нет… Забудь, это я так, мысли вслух.

Корнеев схватил со стола ключи от машины и выбежал из кабинета.

– Да, неделю – это я много дал еще, зефирка гораздо быстрее подсадила его на свои сладости. Молодец девочка.