Глава 20

И как это Анисимова так легко поддалась на уговоры Тиграна и теперь едет к его маме знакомиться с родней? Осознание пришло уже в дороге, под национальные мотивы, льющиеся из динамиков авто, и когда обратила внимание на широкую улыбку водителя и потенциального жениха.

А еще как так получилось, что за какие-то несколько дней жизнь девушки стала бить ключом – и все по голове? Два жениха, настойчивый бывший любовник и мифическая беременность. Что ждать дальше? Шумную армянскую свадьбу?

Додумать Лаура не успела, позвонила мама. Девушка поморщилась, наверняка отец донес информацию о переменах в личной жизни дочери, и женщина решила убедиться в этом сама.

– Да, мам, привет. У меня все хорошо, немного некогда, я чуть позже перезвоню.

– Ну уж нет, а ну, не смей отключаться, – строгий голос, по интонации которого старшая дочь четы Анисимовых поняла, что мама не в духе.

– И не собиралась.

– Что происходит? Что за странные сказки рассказывает твой отец, он, конечно, любитель легенд и мифов, но это уже ни в какие ворота не лезет. Что за жених?

– Мам, это не то, что ты подумала.

– Ты даже не представляешь, что я подумала. И каждая мысль была не в пользу нравственного облика моей дочери.

Лаура вздохнула, спорить с матерью – педагогом и директором Косогорской средней общеобразовательной школы – было трудно. Здесь не обойдешься тем, что, мол, пошутила, что сморозила глупость, что случился приступ дурости. Здесь нужны железобетонные аргументы.

– Все хорошо, мама, я уверяю тебя, что все хорошо, и никакого жениха нет. Ну что я должна была сказать отцу, когда он увидел в квартире голого мужчину?

– А почему он был голым?

– Мам!

Полина Григорьевна была прогрессивных взглядов на жизнь, но если что-то касалось ее детей, то тут она была строга, естественно, желая только счастья.

– Понятно. Но я надеюсь, что ты в городе не пойдешь по рукам, и мне не будет за тебя стыдно? А беременность?

– Не будет, я обещаю. Нет никакой беременности.

– Но отец считает иначе.

– Да, папа у нас хоть и суровый дядька, но в душе романтик.

– Лаура, я тебя прошу, будь разумной девочкой, нам хватило твоего прошлого романа…

– Мама, извини, вторая линия, люблю тебя, целую.

Девушка вздохнула, так вовремя позвонила подруга, даже пары минут наставлений матери она не вынесет, совесть задушит.

– Светочка, как я рада тебя слышать! Как там юга и моря? Как Соколов, наверное, обгорел как рак?

– Лаура, что там у тебя происходит?

– Что? Ничего, все хорошо.

Подруга начала с наездов, как и мать. Они что, сговорились все?

– Ты дома?

– Нет.

– Быстро дуй домой, Паше звонят соседи, что мы их топим.

– Топим? Как топим?

– Водой топим, дурында. Ты краны закрыла? Ты, когда уходила, все проверила?

– Все… Нет, я не знаю… Я… Я сейчас все проверю. Тигран! Разворачивайся! Быстро, я сказала, мама и долма подождут, дави на газ!

– Тигран? Что за Тигран?

– Долгая история. Все, милая, пока. Соколу привет, позвоню.

Да, поворот был неожиданным, но хоть не ехать знакомиться с армянской мамой, Анисимовой хватило своей по телефону.

– Что случилось, моя богиня? Как же дядя Ашот?

– Дядя Ашот переживет, а вот соседи снизу – нет. Гони!

Пока такси Тиграна, нарушая правила, мчало на другой конец города, Корнеев Лев Кириллович маялся в сомнениях. Мысли о том куда, с кем и зачем уехала Лаура, были разные. Да еще с цветами, да еще под ручку с каким-то коротышкой.

Сначала Лев мерил большими шагами кабинет Орехова, который, наконец, ушел на кухню проверять работников – сегодня вечером в ресторане был заказан банкет, – потом остановился, упал на руки и начал отжиматься. Физические нагрузки и работа – лучшие средства от ненужных мыслей.

Но до чего же ветреной особой оказалась эта Лаура. Третий воздыхатель за сутки, и он, Лев, в числе этой «счастливой» тройки. А еще она живет в квартире, где невооруженным взглядом наблюдается присутствие мужчины. А как она красиво врет? Так же красиво, как кончает.

Так, отжимания не помогли, член при воспоминаниях об откровенном сексе с девушкой наливался возбуждением, а мозг начинал работать в другом направлении. А еще Лев забыл у нее ветровку, надо бы поехать и забрать, без предупреждения и звонка, хотя она укатила на такси с цветами в неизвестном направлении.

А вдруг они там уже нежатся в кроватке? Или занимаются страстным сексом прямо в коридоре?

Ревность, такая яркая и острая, вспыхнула алыми пятнами перед глазами. Льву нужно было убедиться, увидеть собственными глазами этот момент, чтобы окончательно вытравить эту секси-зефирку, как назвал ее Орехов, из мыслей.

Резко поднялся, расправил плечи, мышцы горели огнем, и это было хорошо, взял ключи от машины и телефон со стола, вышел из кабинета.

– Лев Кириллович, куда вы? – рыжая Карина встретилась в холле, со своими бесконечно-длинными ногами в коротких шортах.

– Дела у меня.

Вид стройных женских ножек вызвал только раздражение, Лев хотел видеть совсем другие формы, другую девушку, к которой тянуло как магнитом.

– Да твою же мать! Да быть того не может!

Лаура влетела в квартиру, бросила ключи и сумочку на комод, кинулась в ванную, откуда доносилось журчание, и выронила в воду под ногами букет хризантем. Она действительно топила соседей, да хорошо так топила. Вода хлестала из сорванного крана, и стоило подойти ближе, как девушка оказалась мокрой до нитки.

Шлепая в туфлях по щиколотку в воде, подошла ближе, начала шарить по стене, искать встроенную дверцу, открыв ее, нащупала вентиль, нужно было закрутить его, но он не поддавался.

– Да давай же ты, черт…

Холодная вода стекала по лицу, волосам, рубашка прилипла к груди, Лаура стучала зубами, по коже бежали мурашки.

– Что происходит?

Лев появился как раз вовремя. Подъехав к подъезду, Корнеев увидел то самое такси, ревность накатила с новой силой. Не посмотрев, есть ли в нем кто, быстрым шагом подошел к подъезду, долго звонил в домофон, но дверь открыли выходящие люди. Пешком поднялся на нужный этаж, увидел приоткрытую дверь и, услышав звуки, зашел без предупреждения.

Первое, что увидел, был букет белых хризантем, плавающих в воде, а потом уже в ванной комнате мокрую Лауру.

– Не могу закрутить, помоги!

Корнеев шагнул под потоки воды, отстранил девушку, нащупал вентиль, железо прикипело, но поддалось, вода перестала хлестать из сорванного крана. Лаура была напугана, мокрая, на ресницах блестели капли, губы дрожали.

– Замерзла?

– Ага. Вода холодная очень.

Что в таком случае сделает мужчина? Конечно, согреет замерзшую девушку. Нужно было дать выход скопившемуся напряжению и глупой ревности. А еще рядом с Лаурой Лев вообще соображал плохо. Стоило ей оказаться так близко, посмотреть на него огромными карими глазами, вот так моргать ресницами, облизывать губы – и весь настрой не подходить к ней летел к чертям.

– Что ты… Что… Лев…

Лев целовал. Сминая влажные губы, кусая их, проникая в рот языком, прижимая к себе, согреваясь сам. А внутри уже разгорался дикий пожар страсти.