Глава 35

– Нет, только не он!

Лаура как раз шла через парк по направлению к дому, после того как проводила родителей, и случайно заметила знакомую широкую кепку-аэродром. Девушка остановилась, прижала к груди букет, подаренный Львом, цветы выкидывать было жалко, они не виноваты в том, что люди не могут разобраться в себе.

Встречать сейчас кого-то даже из знакомых мужчин не хотелось, а зная навязчивость Тиграна, о котором она забыла, нужно было обойти его стороной. Но Анисимова, спрятавшись за цветущей сиренью, пригляделась внимательно и уже удивленно наблюдала за милой парочкой на скамейке.

Это был Тигран, да, его кепка, светлые штаны и рубашка, а целовал он пальчики Нины Макаровой. Да-да, той самой скромной и милой жены ее бывшего любовника, с которой Лаура совсем недавно имела беседу.

Сейчас Нина скромно опускала глаза, прятала улыбку, на щеках играл румянец, ей явно нравился Тигран, то, что он говорил, а говорить он умеет, Лаура слышала сама те сладкие речи. Когда и как они вообще успели так снюхаться? И куда смотрит Макаров? Бандитов ловит или нашел очередную дуру и пропадает между ее ног?

А впрочем, так ему и надо. Пусть Нина наставит ему ветвистые рога, да такие, чтобы в отдел свой заходил и цеплялся. Его Анисимовой не было жалко, жизнь – она как бумеранг, все возвращается, за все приходится платить.

Вот и Лаура сейчас платит за свои порывы, провокации, за то, что была слишком открыта для Льва. А чего она ждала? Что после секса без обязательств, который она сама обозначила, он будет верен и сразу порвет с прошлым? Было бы хорошо, но это утопия.

Анисимова не стала мешать парочке, пусть воркуют, хотя место выбрано слишком людное. А вот подойдя к дому и поднявшись на нужный этаж, встретилась с суровым взглядом Матвея Макарова. Мужчина был помят, небрит, под красными глазами мешки.

Разборок не хотелось. Не хотелось ничего. Ни говорить с ним, ни объяснять в сотый раз, что они не могут быть вместе, и что все было ошибкой.

– Матвей, не начинай, ты зря пришел.

– Я пришел за своим.

– Что или кто здесь «твое»?

– Ты моя женщина и будешь со мной.

– Ты пьян? Что такое ты несешь?

– Я принял решение и развожусь, мы будем вместе, как ты и хотела.

– Я ничего такого не хотела, а если и хотела, то это было давно.

Макаров пугал. Мужчина был расслаблен, стоял на месте, загораживая дверь в квартиру, но заходить и пускать его туда было опасно.

– Я знаю, ты хотела, и принял это решение. Цветы он тебе подарил?

Макаров нахмурился, сжал кулаки, он не понимал, что в последнее время с ним творится. Все было хорошо, его устраивала тихая жена и страстная Лаура, но после ее преображения и разрыва связи, он как с цепи сорвался. Не спит ночами, срывается на подчиненных, ввязался в драку, получил сам. Начальство ворчит, получил предупреждение и выговор. Жизнь словно катилась под откос, и во всем была виновата Лаура.

– Матвей, послушай, ты не очень хорошо выглядишь, тебе нужно отдохнуть, давай мы поговорим потом.

– Я хочу сейчас.

Лаура не поняла, как он так быстро оказался рядом, как с силой выхватил из ее руки ключи от квартиры и, продолжая держать, открыв дверь, втолкнул внутрь. Вот на самом деле был некий ступор, хотя умом девушка понимала, что нужно бежать, но боялась сделать резкое движение, чтобы не спровоцировать Макарова на грубость.

– Матвей, не надо.

– Нет, я не обижу, не обижу тебя, моя девочка, никогда.

Букет падает на пол, тонкие стебли хрустят под ногами, мужчина совсем близко, Лаура упирается ему в грудь ладонями. Сама она всегда была не робкого десятка, но Макаров здоровый бугай, и неизвестно, что от него сейчас ожидать.

– Нет, Матвей, не делай этого, не делай.

– Что… что не делай?

Слишком много сегодня эмоций, еще немного – и Лаура перегорит, слезы наворачиваются от бессилия, она прижимается спиной к двери, руки мужчины уже шарят по телу. Совсем недавно ее трогал другой, желанный, любимый, она позволяла и трепетала от счастья. Но сейчас это все мерзко, противно.

Тело в ступоре, по спине течет холодный пот, наглые руки шарят по телу, задирая подол платья. Жаркое дыхание на ухо, разум в параличе, а когда пальцы касаются нижнего белья, Лаура дергается, как от удара, начинает сопротивляться, гонимая паникой.

– Ты… Ах ты, шлюха…

Мужчина почувствовал нутром, как зверь, что она недавно была с другим, – влажная ткань трусиков, зацелованные губы.

– Нет, Матвей, нет… Отпусти…

Толкается, но пощечина обжигает щеку, и снова рывок, треск ткани. Перед глазами Макарова лишь красная пелена ревности и желание взять силой то, что принадлежит только ему.

Лаура царапается, но в мужчину словно вселился дьявол, он неуправляем.

– Нет… нет…

Если сейчас не вырваться, если ей никто не поможет, придется жить с тем, что случится, а Матвей не остановится, возьмет силой, сломает, растопчет. Лауре удается увернуться в сторону, но ее ловят на середине кухни, нужно взять что-то тяжелое, ударить, освободиться.

Матвей умело заламывает руки, подминая Лауру под себя, заваливая на пол, наваливается своим весом. Сил нет совсем, дыхание сбивается, сердце вырывается из груди.

– Шлюха конченая, я научу тебя, как уважать меня!

– Нет, Матвей, не делай этого, сам пожалеешь потом.

– Заткнись!

Но в одну секунду Макаров замолкает и всем своим весом придавливает Лауру еще больше.

– Лаура, Лаура, черт, Лаура!

Знакомый голос, но из-за пелены слез картинка размыта. Дышать становится легче, теперь она видит, как Макаров лежит рядом, уткнувшись в кафельный пол лбом, а над ней стоит Лев с разделочной доской в руке.

– Как ты, милая?

– Ты… ты убил его?

– Думаю, нет, но надо было убить.

Корнеев помогает Лауре встать, прижимает к себе, целует в висок. Он чуть с ума не сошел, когда зашел в незапертую дверь, услышал возню и крики на кухне. Реакция была одна – защитить свою девушку, хорошо, что под руку попалась разделочная доска, а не нож.

– Я так… так… испугалась и ничего не смогла сделать, он был как бешеный, неуправляемый.

Лаура прижимается к груди Льва, цепляясь за рубашку, плачет, истерика накатывает с новой силой, она отпускает себя, всхлипывает.

– Все хорошо, все хорошо, малышка, все будет хорошо, а вот с ним – нет.

Можно было, конечно, избить эту мразь, отомстить за честь любимой, за попытку насилия и за то, что он вообще посмел к ней прикоснуться. Но Лев Кириллович выбрал более изощренный способ мести.

– Кому ты звонишь?

– В полицию. Ты напишешь заявление о попытке изнасилования. И не смотри так, все будет хорошо, Макарова нужно наказать, иначе он никогда не отстанет.

Лев был прав, такой не отвяжется, испортит жизнь, еще они виноватыми останутся, Матвей хитрый, а теперь еще и наглый до беспредела.

– Боишься? – Лев заглядывает в карие глаза девушки, стирает пальцами слезы.

– Нет, с тобой не боюсь.

Было действительно легко. Даже недавняя обида отступила, она была ничтожна в сравнении с тем, что могло случиться. А Лев пришел, снова спас. Не оставил. Не бросил. Не оттолкнул в обиде.

– Прорвемся, секси-зефирка, прорвемся.