Глава 43

Альфред получил официальное извещение о банкротстве и скором визите судебных исполнителей. Если он не заплатит в ближайшее время, семья окажется на улице. Леопольд не привез обещанных денег. Видимо, развлекаясь с молодой женой, он забыл, что семья на гране финансового краха. Когда родители приехали навестить сына в его новом доме, важный слуга сообщил, что метр Леопольд в пекарне. И появится не раньше позднего вечера. Он очень занят. Леопольд в пекарне? Берта ушам своим не поверила. – Как думаешь, что он там делает? – спросила она мужа. – Понятия не имею, – пожал плечами Альфред и велел кучеру ехать в пекарню. В лавке при пекарне пахло свежей сдобой. Народа было много. Селяне раскупали свежий хлеб и выпечку. Альфреду и Норберте пришлось ждать долго. Наконец, сын вышел к ним. Злой и весь в муке. – Мальчик мой! – кинулась к нему Берта. – Почему ты так перепачкан? – Работаю, – отрезал Леопольд. – Мне некогда. Что вы хотели? – Как что? – изумился отец. – Ты же знаешь, мне надо срочно оплатить долги и закладные. – Денег у меня нет, – буркнул Леопольд. – Так возьми у жены. Ты для этого женился на этой толстой корове, – возмутилась Норберта. – Тише, тише, – в ужасе замахал на мать руками Леопольд. – Я очень люблю Эльзу. Она красавица, умница и я не возьму у нее ни гроша. – Ты заболел, сынок? – не поняла Берта. – Эльза – красавица? – Да, мама, да. Мне надо работать. Все, возвращайтесь домой. Ко мне вам лучше не приезжать. Я занят, Эльза тоже. – Да что с тобой, Леопольд? – Альфред повысил голос. – Я же из-за тебя долгов наделал. – Да ладно, – досадливо махнул рукой Леопольд. – Не только из-за меня. Тут и мама постаралась, и Октавия. Да и вообще мы жили не по средствам. Надо было экономить, – он опасливо оглянулся на дверь, ведущую в пекарню. – Ты словно чего-то боишься? Что происходит? – Альфред тоже невольно покосился на дверь. – А то происходит, – зловеще зашептал Леопольд, – что ваша сваха редкая дрянь и скотина. Если я не буду работать, Эльза не будет меня кормить. Если я без разрешения жены возьму денег, ее кучер мне все кости переломает. Я не могу без разрешения Эльзы выходить из дома. Я не могу без ее разрешения ни сесть, ни встать. Она заставляет меня заниматься с ней любовью всю ночь. А рано утром я тащусь вместе с Эльзой в пекарню. И работаю как каторжный до поздней ночи. Если я жене поперек слово скажу, она меня в порошок сотрет. Вот так! – Неужели это правда? – всплеснула руками Норберта. – Да, представь себе, – огрызнулся Леопольд. – Хорошо вы меня пристроили? Обогатились? Спасибо вам, дорогие родители! – Милый! – раздался не слишком довольный голос Эльзы. – Хватит болтать, работа не ждет. Скажи своим родителям, мы к ним как-нибудь заедем. Леопольд вздрогнул как от удара. – Уже иду, дорогая! – крикнул он в ответ и поспешно покинул лавку. Всю дорогу домой Норберта вздыхала и вытирала слезы. Альфред мрачно молчал. С женитьбой Леопольда они просчитались. Норберта и представить не могла, что ее гордый и своенравный сын за пару недель превратиться в запуганного женой обывателя. Красавец Леопольд стал похож на слугу. Где его лоск, куда делась его врожденная элегантность? Одет как простолюдин. Весь в муке, руки заскорузлые. Да еще и озирается по сторонам, как загнанный заяц. Называет уродину-жену красавицей и бежит по первому ее зову. Да уж, от сына денег точно ждать не стоит. И взять их больше негде… Октавию быстро пристроить замуж не удалось. Богачам бесприданница не нужна. Состоятельным фермерам и лавочникам тоже. Октавия красива. Но денег нет, работать не умеет. Кому сдалась такая жена? Норберта вздохнула. Лорд Фарел не проявил к Октавии интереса, не захотел сделать ее даже любовницей. А ведь это был неплохой выход из сложившейся ситуации. Альфред попытался найти место управляющего в нескольких соседних поместьях. Но ничего не получилось. Ни управляющие, ни даже экономы никому не требовались. Оказалось, достойную работу найти практически невозможно. А за гроши Зильберт работать не намерен. Можно попробовать поискать какую-то должность в городе. Но на что он может рассчитывать? Хорошо бы работать на госслужбе. Не простым клерком, разумеется, а руководителем. Или в банке, начальником какого-нибудь отделения. Там тоже платят недурно. Одно плохо – рекомендаций нет, опыта тоже. И знакомых, которые могут с этим помочь, тоже нет. Сейчас Зильберт пожалел, что не обзавелся в свое время нужными связями. Быть управляющим у Альфреда точно получится. Будет давать распоряжения слугам, следить за ними и все. Главное найти того, кто захочет нанять Зильберта и назначит достойное жалование. * * *Финансовый крах семьи землевладельца наступил неожиданно. Хотя давно было ясно, что этим все и закончится. Однако надежда умирает последней. Ранним хмурым утром семейство Зильбертов стояло во дворе когда-то своего поместья. Приставы шумели в доме и в хозяйственных постройках, проверяя наличие описанного имущества. – Мы что, будем жить на улице? – горько всхлипывала Октавия. – Не ной, – резко оборвал ее отец. – Раньше надо было думать, где мы будем жить. – Можно подумать, во всех бедах виновата я, – продолжала всхлипывать Октавия. – Вы должны были заботиться обо мне, вы же мои родители. Это ваш долг. – О Леопольде мы уже позаботились, – напомнила дочери Норберта. – Придет и твой черед, наберись терпения. Без мужа ты не останешься. – А где мы будем ночевать сегодня? – не унималась Октавия. – Если денег нет. – Может, на постоялый двор пустят в долг? – с надеждой спросила мужа Норберта. – Я там жить не буду! – возмутилась Октавия. – Там одни купцы и прочий сброд. Нет, я туда не пойду. – Тогда оставайся тут, под забором, – прорычал на дочь Альфред. – Может, подберет кто из милости. – Отец, что вы такое говорите? – в голос разрыдалась Октавия. – Ну, придумайте же хоть что-нибудь! Вы же глава семьи! Где мы жить будем? Альфред подошел к конюху. Тот с удовольствием возился с повозкой. Ее приставы отдали конюху в счет уплаты жалования, которое Зильберт ему задолжал. Вместе с повозкой конюху досталась и молодая рыжая кобылка. – Запряги повозку и отвези нас в деревню, – приказал Альфред. – Ага, сейчас! – рассмеялся конюх. – Вы мне теперь не хозяева. Пешочком потопаете. Тут недалеко. Не развалитесь. – Как ты со мной разговариваешь?! – возмутился Зильберт. – Забыл, кто ты? – Я-то помню. А вы кто теперь? – рассмеялся кучер. – Лучше не задирайте меня. А то и схлопотать можете. Натерпелся я от вас, хватит! Зильберт взял в руки два узла: – Пошли, чего ждете? – кивнул он жене и дочери. Норберта подняла с земли чемодан, Октавия взяла дорожную сумку. Больше у Зильбертов не осталось ничего. Им позволили взять нательное белье, теплые вещи и кое-что из одежды. Остальное подлежало продажи для погашения долгов семьи. Дорога в деревню казалось бесконечно длинной. У постоялого двора теснились телеги и повозки, ржали лошади, пахло навозом. Само здание выглядело вполне прилично. На постоялом дворе все комнаты оказались заняты. И, что самое ужасное, хозяин даже слушать не хотел о том, чтобы пустить постояльцев в долг. – Идите, идите отсюда, – брезгливо замахал он на них руками. Словно это были не Зильберты, а какие-нибудь нищие. – Пойдем к Леопольду, – решил Альфред. – Никуда он не денется, пустит нас пожить. А там найдем жениха Октавии, и все пойдет на лад. В словах мужа Норберта не услышала уверенности. Они направились в пекарню. Решил Леопольд стать пекарем – его дело. Денег он не дал. Но родителей и сестру приютить обязан. Пусть уговорит жену. Попадавшиеся по дороге селяне насмешливо смотрели на семейство Зильбертов, но здоровались с ними. Правда, уже не кланялись так низко, как раньше. Норберта тащила тяжелый чемодан, с трудом переставляя уставшие ноги. Ее муж закинул узлы на плечи. Октавия не теряла самообладания и пыталась делать вид, что просто гуляет по деревне. Берта отобрала у дочери саквояж и вручила ей чемодан. – Я его не понесу, – отрезала дочь. – С какой стати? – Понесешь, – прорычала Норберта. – В нем и твои вещи. Или, может, выкинем их? Октавия зло подняла чемодан и метнула на мать из глаз молнии. Они добрались до пекарни. На этот раз ждать пришлось недолго. Весть о банкротстве Зильбертов уже облетела деревню. В лавку вышли Эльза и Леопольд. Эльза держала мужа под руку. Леопольд преданно смотрел на жену. – Добрый день, – небрежно кивнула Эльза. – Мы с мужем заняты. Поэтому, чтобы сберечь время сразу скажу – меня не волнует, что вас выставили из дома. Ваши беды нас не касаются. Поэтому прошу больше нас не беспокоить. Всего доброго! И раньше, чем Зильберты успели хоть что-то ей ответить, Эльза и Леопольд покинули лавку. – Да за кого эта корова нас держит?! – возмутилась Октавия. – Что она себе позволяет? – Вас проводить? – в дверях появился чернобородый великан с мрачным лицом. – Или сами дорогу найдете? Октавия побледнела от ужаса. Норберта схватилась за сердце. – Идем, – Альфред подхватил узлы и снова взгромоздил их на плечи. – Тут нам не рады. – Именно, – великан посмотрел на Зильбертов тяжелым взглядом. – Хорошо, что сами все поняли. Зильберты вышли, дверь лавки за ними с шумом захлопнулась, отвесив ощутимый пинок замешкавшейся Октавии. Девушка со злостью бросила чемодан на землю. – Хамы! – тихонько прорычала она и опасливо покосилась на дверь. – Быдло деревенское! – И что теперь делать? – Норберта все еще держалась за сердце. – У меня уже ноги не идут. Куда нам теперь? Семейство попыталось найти приют у нескольких знакомых. Но им везде отказали. Очень бесцеремонно и резко. – Придется пойти к Аманде. Она обязана нам всем. Поживем пока у нее, – решил Альфред. – У этой неблагодарной твари? – возмущенно вскинула брови Норберта. – В развалившейся усадьбе? – нервно рассмеялась Октавия. – А что, вам больше нравится жить под открытым небом? – ядовито поинтересовался Зильберт.