22. Охота начинается

Дракон сорвался с места так стремительно, что меня обдало ветром.

— Запрись! — крикнул он уже от порога.

Я услышала, как он промчался по коридору, и только тогда вскочила с табуретки.

Запереться? И ждать в неведении?

Женский крик все еще звучал в моей голове — полный боли, злобы, муки. Кому же настолько плохо под сводами этого замка, что душа стонет так страшно?!

Сначала я хотела взять свечу, но передумала. Со свечой легче пропустить того, кто захочет остаться скрытым, и легче выдать себя. Я вышла в коридор и пошла в ту сторону, куда убежал дракон. Как и в первый раз, внизу были слышны взволнованные голоса слуг, но я пошла не вниз, а поднялась по лестнице на верхние ярусы.

Здесь было темно и тихо. Прислушиваясь к каждому шороху, я шла по коридору, перебегая полоски лунного света, лежавшие на полу и стене. Я скорее почувствовала, чем увидела кого-то впереди. Это мог быть кто-то из слуг, кого дракон отправил обыскать замок, но что-то заставило меня юркнуть в нишу, куда не достигал лунный свет, и затаиться.

Кто-то и в самом деле двигался по направлению ко мне. Причем шел точно так же, как и я до этого — крался, как вор, перебегая лунные пятна. Я вжалась в стену, стараясь слиться с ней в одно целое.

Тень промелькнула мимо за одно мгновение. Но это точно была не женщина. И я была почти уверена, что узнала мужчину — грума Офельена, парня с перебитым носом. Но если он осматривает замок по приказу маркграфа, то почему крадется в темноте один?

«Ты делаешь то же самое, — напомнила я себе. — Значит, и у него могут быть свои причины».

Когда шаги Офельена затихли, я вышла из своего укрытия. Вряд ли имеет смысл идти туда, откуда пришел грум. Поразмыслив, в пошла вниз по другой лестницей, и угадала — почти сразу впереди послышался голос милорда Гидеона. Я ускорила шаг, но в последний момент остановилась.

Дракон был не один. Я услышала голос его брата и… голос Ингунды.

— …да отстаньте вы от меня со своей Мелюзиной, — ворчал дракон.

— Это знак! Надо отменить охоту! — говорил Дилан, а Ингунда вторила ему.

— Угу, сейчас, — хмыкнул дракон. — Разбежался и полетел.

— Вам надо поберечь себя, — заботливо упрашивала его Ингунда.

— Вдруг что-то произойдет… — начал Дилан.

— А ты не каркай, — посоветовал дракон. — Вы дадите мне пройти? Что вцепились-то?

Это девчонка виновата, — сказала Ингунда, и все трое резко замолчали.

Потом заговорил дракон, очень спокойно и ровно:

— Слышу новый бред? Как же ты надоела…

Но Ингунда решила, по-видимому, высказать, что накипело на сердце:

— Уверена, это ее проделки. Не понимаю, зачем вы притащили ее сюда, господин. Она опасна, я чувствую это. Она уже очаровала всех ваших слуг, кто знает, что сделает потом? А вдруг она колдунья?

— Колдунья в монастыре? — усмехнулся Гидеон.

— Они очень хитры, — не сдавалась Ингунда. — Чтобы полакомиться мясом, и волк может примерить овечью шкуру. Вспомните, Мелюзина закричала в первый раз, когда она появилась.

Послышался слабый вскрик, и я узнала Арнегунду. Значит, и она там. А следом раздался и ее голос — дрожащий, испуганный:

— Милорд! А вдруг дух вашей праматери недоволен, что вы поселил в ее комнате монахиню?!

Ингунда и Дилан промолчали, и опять повисло тягостное молчание.

— Ты дура, — сказал дракон уже не раздраженно, а устало. — Виенн — не колдунья и не монахиня.

— Не монахиня? — изумилась Арнегунда, и я как наяву увидела ее приоткрытый от удивления розовый ротик. — Но тогда…

— Сделайте одолжение? Провалитесь в свои постели, — сказал дракон. — Дилан, успокой слуг, и не ори ни на кого. Не поймали — и ладно. Отловим этого шутника в следующий раз.

— Шутника? — мрачно спросил Дилан. — Призрака, хочешь сказать? И как ты собрался его ловить, Ги?

— Да нет никакого призрака. Что вы заладили? Всё! Провалились, провалились!

Звуки шагов и слабые протесты конкубин означали, что драконово семейство спускается. Идти за ними сейчас мне совсем не хотелось, и я осталась на темной лестнице.

Сразу было понятно, что у Ингунды я не вызвала добрых чувств, да и у драконова братца — тоже. Но зачем подозревать меня в колдовстве?.. Нешуточное обвинение, если высказать его прилюдно.

Я побрела обратно, но с каждым шагом шла всё быстрее и быстрее, а добравшись до своего этажа уже почти бежала. В комнате со змеями я скрылась очень вовремя — через четверть часа, если не меньше, кто-то попытался открыть дверь, но я предусмотрительно заперлась.

— Виенн, ты здесь? — послышался голос дракона.

— Уже легла, — немедленно ответила я, хотя и не думала ложиться — сидела в кресле у письменного стола, поджав ноги и обняв колени.

— Что так рано? — он деликатно поскреб косяк. — Выходи, доиграем партию…

Я усмехнулась, но невесело:

— Уже поздно, лучше бы вам спать милорд. Надо отдохнуть перед охотой.

— Так сама охота — уже отдых, — попробовал пошутить он, но я не ответила на шутку. — Не откроешь? — спросил он, помолчав.

— Если вы намерены выломать дверь, милорд, то конечно открою, — сказала я, не двигаясь. — Но давайте проведем остаток ночи спокойно. Вы узнали, кто так ужасно кричал?

— Разговаривать через дверь — не самое удобное, — сказал он. — Может, откроешь, все-таки? Обещаю, что тебя не съем.

— Тогда лучше поговорим об этом завтра.

Он что-то пробормотал, но больше не стучался. Я просидела в кресле, пока не прогорела свеча, и только тогда отправилась спать. В соседней комнате было тихо, и больше ничьи крики не разрывали ночь. Я проснулась на рассвете, хотя легла поздно и тяжкие сны меня не мучили. Проснулась от конского ржания, собачьего лая и бряцанья сбруи.

Пробежав босиком до окна, я заглянула в щелку ставня и увидела охотников. На вороном коне гарцевал милорд Гидеон, отдавая распоряжения. Войлочная шапка с красным петушиным пером была лихо заломлена набок, и сам он выглядел очень довольным, не то что его брат. Дилан сидел в седле мрачный и проверял крепления арбалета, огрызнувшись на ловчего, который подошел что-то спросить. Был здесь и грум Офельен — такой же мрачный, как брат дракона, и еще была Нантиль.

Я приоткрыла окно, чтобы рассмотреть ее получше. На третьей конкубине был мужской охотничий костюм, который она носила с очаровательной небрежностью. Черная шапочка с алым пером придавала ей задорный и привлекательный вид, и сама она выглядела необыкновенно воодушевленной. Она тоже держала арбалет, и ее лошадь нетерпеливо кусала удила, требуя скачки.

Дракон обернулся и что-то сказал Нантиль, а она весело рассмеялась. Я почувствовала досаду и удивилась. С чего бы тебе досадовать, Виенн? Ты считала, что только с тобой дракону бывает интересно?

Через двор к охотникам пробежала Ингунда — с наскоро подобранными косами, необычайно серьезная. Она попыталась начертить угольком крестик на налобнике вороного коня, но милорд Гидеон не позволил ей этого сделать, резко дернув поводья, и засмеялся. Никто не поддержал его смех, а Дилан укоризненно покачал головой. Ингунда предприняла еще одну попытку, бросившись чуть ли не под копыта коня маркграфа, но дракон только отмахнулся, разворачивая вороного.

Кавалькада всадников в сопровождении ловчих и собак устремилась к воротам замка, а Ингунда осталась стоять, глядя им вслед. Потом она отбросила уголек, который так и не понадобился.

Я тихонько прикрыла ставень и вернулась в постель, пытаясь согреть озябшие ноги. Мне удалось подремать еще несколько часов, пока не явилась Фрида с завтраком. Болтала она немилосердно — и все о вчерашнем вопле Мелюзины. Я слушала ее очень внимательно, и это польстило служанке.

— И все же уехал! — ругала она милорда за легкомыслие. — Несмотря ни на что уехал. И даже не позволил старшей госпоже благословить его. Как можно так гневить небеса?..

— Он не суеверен, разве это плохо? — спросила я. — Церковь осуждает суеверия.

Служанка посмотрела на меня с недоверием, но я продолжала есть кашу, как ни в чем не бывало.

— Вы такая спокойная, — сказала, наконец, Фрида обвиняющн, — а в замке все очень переживают за милорда.

— Вот как? — короткий невинный вопрос произвел на служанку потрясающее впечатление.

Она замолчала, глядя на меня пристально и подозрительно, пару раз хотела что-то сказать, но только беззвучно шевелила губами.

Я успела налить воды в кружку и взять кусочек поджаренной в масле лепешки, когда Фрида, наконец, заговорила.

— А как может быть иначе?! — возмутилась она. — Вы ужасы какие-то говорите!

— Разве я сказала что-то ужасное?

Фрида недовольно засопела и стала собирать чашки, так как я закончила завтрак.

— Все переживают за милорда, — проворчала она.

— Утештесь, — подбодрила я ее, — милорд не из тех, кого легко обидеть.

— Против призраков сила не поможет, — сказала она, и в голосе ее послышалось боязливое торжество.

Или мне показалось?

Оставшись одна, я тщательно записала все, что произошло, и долго сидела за столом, задумчиво рисуя то каменную Мелюзину с фасада замка, то витражи из церкви Байи и Бреги, куда ходила с Нантиль и молчаливым Офельеном во второй раз. Во время этой прогулки мне удалось узнать, что Гранд-Мелюз находится совсем недалеко от столицы и даже вызнать, по какой дороге можно туда попасть.

Вчерашние события заставили меня снова задуматься о бегстве.

Было бы неплохо добраться до столицы, а потом, например, в женский монастырь святой Мазоты, что в провинции Абернет. Но кто ждет меня там без богатого пожертвования, да и на дорогу до монастыря нужны будут деньги, а золотых браслетов у меня больше не было. Продать же свою последнюю драгоценность — фамильное кольцо, я не решалась. Кольцо я хранила в шкатулке с сурьмой и красками, и больше не опасалась покраж, потому что Ингунда и Арнегунда не замедлили обзавестись такими же шкатулками и каждый день теперь красовались накрашенными лицами.

Итак, продать кольцо — не выход. Продать розовое масло? Шкатулка с красками стоила немалых средств. Но для нее нужны особые покупатели. Продать в ближайшем городке не получится — об этом сразу же станет известно дракону. Продать в столице — но до столицы надо еще добраться. Да и о возможном преследовании не стоит забывать… Требовалось основательно подумать.

Охотники вернулись только к вечеру, перед самым закатом. Я вместе с Ингундой и Арнегундой встречала милорда Гидеона, стараясь остаться незамеченной и прячась за спины слуг. Я не пошла бы вовсе, но по неписанному правилу замка Гранд-Мелюз, дракона полагалось встречать всем. И он появился — влетел во двор на черном жеребце, с взлохмаченными от скачки волосами, со свежей царапиной на скуле, горящий азартом и хохочущий во все горло.

— Ты видел, какой у нее удар? — крикнул он Дилану, на ходу спрыгивая из седла. — Кабан аж присел!

Брат что-то пробормотал без особого восторга.

Несомненно, они говорили про Нантиль, и Ингунда с Арнегундой не замедлили презрительно переглянуться.

Третья конкубина между тем спешилась, и слуги тут же забрали ее лошадь. Нантиль коротко поклонилась Ингунде и пошла по направлению к Южной башне, ни на кого не взглянув. Это можно было списать на усталость, но на лице Нантиль горечи было больше, чем усталости. Я проследила взглядом. Отец хотел заговорить с ней, но она покачала головой и ускорила шаг. Сэр Нимберт остался во дворе, развернулся и медленно пошел к охотникам.

Тем временем дракон хвалился добычей, предлагая всем полюбоваться на убитого кабана.

— Какое чудовище! А? — он снял и бросил перчатки. — У него клыки, как два моих пальца!

— Поздравляю с удачной охотой, милорд, — сказала Ингунда чопорно и тут же озабоченно добавила: — Вы потеряли шапку?

— Кто о чем, а баба — о тряпках, — отмахнулся Гидеон и обнял за плечи сэра Нимберта. — Ты видел когда-нибудь такую громадину?!

— Ни разу, — ответил тот вежливо.

— Он чуть не прирезал меня! Твоя дочь всадила ему рогатину под ребра!

Я посмотрела на убитое животное и содрогнулась. Могучее тело висело безвольно, привязанное за лапы. Круглый злой глаз помутнел, и на клыках засохла кровавая пена. Поверженный великан, побежденное чудовище… Почему-то мне стало жаль его.

Он так яростно боролся за свою жизнь, но проиграл.