31. Актеры снимают маски

После неудачного побега я встретила утро с тревогой. Вроде бы, дракон не так уж на меня и разозлился, только кто знает — не передумает ли он? Но пришла Фрида и ни словом не обмолвилась о том, где я пропадала. Она болтала, рассказывая обычные замковые сплетни — кто из поварят вчера опрокинул кувшин с молоком, и как конюхи выпили слишком много после вчерашней обедни. Я внимательно следила за служанкой, но с ее стороны не последовало и полнамека. Нет, ей и правда ничего не было известно.

К завтраку дракон и его брат не явились — снова выехали из замка и их ждали только к вечеру, старшие конкубины предпочли не заметить меня, зато Нантиль побледнела, как смерть и опустила голову. Я подошла к ней поговорить, когда Ингунда с сестрой удалились, и взяла за руку:

— Тебе не слишком досталось? — спросила я виновато.

Да, убегая, я не подумала, что могут быть наказаны те, кто к побегу не имел никакого отношения.

Она покачала головой, но выглядела такой грустной, что я не поверила. На мои расспросы Нантиль отвечала односложно и невпопад. В конце концов, я перестала ее пытать, и больше между нами не было сказано ни слова о моем бегстве, как будто его и не было.

Теперь я с удвоенным рвением взялась за театр. Это помогало избавиться от чувства вины, которое глодало меня почище яблоневого червя. Вина и… стыд. Я не могла смотреть в глаза дракону, и старалась избегать встреч, насколько можно их избегать, проживая под одной крышей. Но он не настаивал на общении и даже, как будто, позабыл обо всем, и это позволило мне подойти к нему вечером среды и спросить о театре.

У нас с Нантиль все было готово для представления, и Офельен (тоже, кстати, не проронивший ни слова о воскресной прогулке в церковь) сделал деревянную раму, за которой мы с Нантиль могли расположиться с нашими куклами и прочим театральным реквизитом. На раму натянули простыню, закрепив ее булавками, хотя Фрида ворчала, что мы портим белье, и раздобыли два светильника, которые давали прямой и сильный свет.

В доме отца часто устраивали театральные представления, но я всегда присутствовала на них в качестве зрителя, а теперь мне не терпелось попробовать свои силы и в качестве актера.

Похоже, дракону моя затея тоже пришлась по душе, да и все обитатели замка собрались в зале, чтобы поглазеть на нас. И все шло хорошо, пока не вмешалась старшая конкубина.

Обвинения в колдовстве и поднявшаяся потом неразбериха испугали меня, но еще больше испугал дракон. Пощечина Ингунде, голос, похожий на звериный рык!.. Я едва смогла припомнить сказку, чтобы продолжать представление, и окончательно пришла в себя, только когда принц прибыл в заколдованный апельсиновый сад, чтобы похитить прекрасную заколдованную принцессу…

Нантиль помогала мне с куклами. Руки у нее отчаянно дрожали, но когда дело дошло до реплик, моя помощница справилась прекрасно. Я прислушивалась, что происходит по ту сторону простыни, заменившей нам сцену, и не слышала ничего. Что это значит? Зрителям нравится, но они помнят драконьи угрозы? Или мы позорно провалились, и наш театр оказался никому не интересен? Но сначала всем понравилось, разве нет?..

Тем временем принц сорвал три апельсина из-под носа страшного великана, который охранял фруктовые деревья, и благополучно скрылся вместе со своей драгоценной ношей. Позабыв о совете старушки не взрезать апельсины, если рядом нет воды, принц разрезал первый апельсин в пустыне. Из апельсина выскочила красавица, которая запросила пить, но принцу нечего было предложить ей, и красавица умерла. Опечаленный юноша разрезал второй апельсин, когда подъехал к ручью, но очередная красавица из апельсина выпила ручей до последней капли, и этого ей оказалось мало, и она тоже умерла. И наконец, третий апельсин принц разрезал, когда выехал на берег полноводной реки. Апельсиновая красавица была спасена, и молодые люди тут же поклялись друг другу в любви и верности на века.

Но на этом сказка не закончилась, и влюбленной паре пришлось пережить еще много приключений — и погоню великана, и козни ведьмы, которая хотела, чтобы принц женился на ее дочери.

Когда Нантиль разыгрывала сцену о том, как Принцесса-Апельсин, из-за козней ведьмы потерявшая любовь прекрасного принца, узнает, что ее любимый женится на другой, я не утерпела и выглянула одним глазом.

Света от сцены едва хватало, чтобы осветить первые ряды, но я увидела плачущую Фриду, которая следила за страданиями Принцессы-Апельсин с таким волнением, будто там представляли ее собственную жизнь. Арнегунда приоткрыла рот и смотрела не отрываясь, прижимая ладони к щекам. Ингунда опустила ресницы и теребила пояс платья. Нет, ей точно не нравится. Дилан сидел с таким видом, словно все происходящее было для него личным оскорблением — взгляд исподлобья, скрещенные на груди руки, но похождения принцессы тоже не оставили его равнодушным, потому что когда Нантиль сменила кукол и появился злополучный принц вместе со своей новой невестой — дочкой колдуньи, которая была и хрома, и косоглаза, брат дракона усмехнулся. Что уж там его развеселило — глупость принца или то, что высокомерная Принцесса-Апельсин, посмеявшаяся над некрасивой дочерью колдуньи, получила по заслугам, я не знала и не стала бы спрашивать.

Наконец, я осмелилась посмотреть на самого дракона. Он чуть заметно улыбался, подперев кулаком подбородок, и даже в тусклом рассеянном свете глаза милорда Гидеона блестели, как звезды.

— Горько плача, Принцесса-Апельсин шла по дороге, — говорила я, а Нантиль вела куклу-принцессу, при помощи ивовых веточек заставляя ее горестно заламывать руки, — и добралась до ветхой лачуги, где жила бедная вдова… Вдова приютила девушку и стала собираться во дворец, потому что ей поручено было чистить печи на королевской кухне, пока будет готовиться свадебное угощение… Тогда Принцесса-Апельсин слепила из теста двух голубков, испекла их и завязала в узелок, передав вдове и попросив не съедать выпечку до тех пор, пока молодые не отправятся в церковь…

Нантиль шепотом позвала меня, потому что требовалось задействовать сразу четыре фигуры, и не хватало рук. Мне пришлось оторваться от созерцания довольного дракона и подхватить двух птичек-голубей.

— Птички из теста вдруг ожили и взлетели, они вылетели в окно, закружились над королевским замком и сели прямо на крышу свадебной кареты, в который ехал грустный принц и его уродливая невеста, так и светившаяся от удовольствия. «Ах, как быстро некоторые забывают свои клятвы!» — заговорила одна птичка. — «Так же быстро, как принц забыл Принцессу-Апельсин!» — ответила вторая. «Прогоните этих птиц! — закричала невеста. — Они предвещают несчастье!». Слуги прогнали голубей, но те покружили над городом и снова сели на крышу кареты. «Ах, как быстро некоторые забывают любовь, когда она уже завоевана!» — произнесла одна птичка. «Да-да! Так же быстро, как принц позабыл о Принцессе-Апельсин!» — отозвалась вторая. Невеста снова начала кричать, что птицы — порождение дьявола и их надо прогнать или убить, но принц уже выскочил из кареты, слушая щебет пташек с жадностью. Голуби слетели к нему на плечи, и первая птичка произнесла: «Ах, как быстро тот, кто вчера был влюблен и трепетал от страсти, становится холодным и равнодушным, как камень!». А вторая птичка подхватила: «Так же и принц охладел к прекрасной Принцессе-Апельсин, променяв ее на уродливую дочку ведьмы!». Тут злые чары спали, и принц воскликнул: «Где моя невеста?! Где Принцесса-Апельсин?!»…

— Она в хижине у служанки! — закричала Фрида и разрыдалась.

Мы с Нантиль переглянулись, и я не сдержала улыбки, потому что такое участие зрителей не могло не радовать актеров.

Когда принц наказал злую ведьму и ее обманщицу-дочку, и соединился с прекрасной Принцессой-Апельсин, которая от души простила ему измену, зрители плакали, смеялись и хлопали, позабыв про запрет дракона. Я взяла Нантиль за руку и почти насильно вытащила из-за сцены, заставив поклониться. Женщины рыдали, не таясь, и даже Арнегунда всхлипывала, вытирая щеки платочком. Ингунда хлопнула несколько раз в ладоши, но восторга или даже приязни не выказала, как и Дилан, который совсем не стал аплодировать и коротко зевнул.

Зато милорд Гидеон был доволен. Он хлопал громче слуг, а потом поманил Нантиль пальцем. Та подошла на негнущихся ногах, и дракон, поднявшись из кресла, приобнял ее за плечи, нашептывая. При этом, смотрел он почему-то на меня, и я невольно сделала несколько шагов вперед, услышав окончание фразы:

— …хочешь или нет?

Нантиль забормотала в ответ что-то непонятное, и дракон отпустил ее, рассеянно кивнув. Она вынырнула из-под его руки и исчезла, а он подошел ко мне, оттеснив Фриду, которая взахлеб рвалась обсудить жизнь апельсиновой принцессы.

Такое внимание не укрылось ни от кого, и слуги поспешили оставить зал, а следом за ними направились конкубины и брат дракона. Дилан уходил медленно, постоянно оглядываясь — наверное, надеялся, что дракон остановит его, но милорд Гидеон пожелал увидеть кукол и, посмеиваясь, увлеченно вертел вырезанную кожу на ивовых палочках, позабыв о брате.

Пока он разглядывал кукол, я стояла рядом, наблюдая за ним. Лицо его перестало быть грозным и сейчас было по-мальчишески веселым. Никогда раньше я не могла бы подумать, что у страшных драконов могут быть такие лица. Но он стоял рядом со мной и дурачился, щелкая по носу злую колдунью.

— Занятное представление, — сказал он, положив куклу и сев прямо на стол, на котором мы установили светильники и раскладывали фигурки. — Благодарю, что развеселила. Иначе жизнь в этом болоте была бы совсем отвратительна.

— Болоте, милорд? — не поняла я.

— Разве ты не считаешь этот замок болотом?

Я промолчала, потому что сомневалась, что имею право говорить так о чужом доме.

— Откуда такая идея? — спросил дракон, поднимая за корону Принцессу-Апельсин.

— В доме моего отца часто устраивали подобные представления, — я пожала плечами, погладив голубя на палочке.

— Я не про театр теней, я про сказку. Нарочно выбрала этот сюжет? Намекнула, что если выбрал женщину, то будь верен только ей?

— Нет, милорд. Сказка была выбрана без тайных намеков. Но я рада, если вы извлекли какой-то полезный урок для себя.

— Так я и поверил тебе, врунишка! — фыркнул он. — Ну а про то, что апельсин — символ наслаждения, ты тоже не знала? Принцесса-Наслаждение! Отлично звучит, не находишь?

— О-о… даже не подумала об этом… — я смешалась, а дракон отложил фигурку и взял меня за руку. Взял очень осторожно, словно боялся, что я вырвусь.

Но я не стала вырываться, а только вопросительно посмотрела на него.

— Просто хочу еще раз поблагодарить, — объяснил он и поднес мою руку к губам, поцеловав костяшки пальцев.

— Это совершенно лишнее, — сказала я почти шепотом, потому что в тот самый момент, когда его губы коснулись моей руки, он поглядел мне в глаза, и я почувствовала, как коленки задрожали, но вовсе не от страха.

Мы находились в полутемном зале совсем одни, и два светильника, повернутые к натянутой простыне, бросали свет в другую сторону. Это было к лучшему, потому что я покраснела, и не хотела, чтобы дракон это заметил.

— Я устроила представление не ради вашей благодарности, — медленно произнесла я, выскальзывая пальцами из руки дракона.

Он не стал меня удерживать, и я отошла на несколько шагов, сделав вид, что намерена собрать кукол.

— Ради чего же? — спросил он, спрыгивая со стола и следуя за мной.

— Чтобы позабавиться, — засмеялась я, скрывая смущение. — Чтобы развлечь всех обитателей Гранд-Мелюз.

— Всех? — он встал за моей спиной, приблизившись настолько, что я ощутила его горячее дыханье на щеке. Совсем как тогда, когда он заставил меня читать Писание, отправив полуголую Арнегунду в постель. — Разве ты не сделала это только ради меня? Чтобы меня развлечь, чтобы избавить от скуки… — голос его понизился до шепота, и я задрожала — такую греховную сладость он обещал. — Виенн… А, черт, я теперь боюсь даже лишний раз посмотреть на тебя, чтобы не испугать, — и он тут же отступил, отойдя от меня подальше.

— Я рада, что вы исправляетесь, милорд, — сказала я, укладывая кукол в плоскую корзину. — Только не пытайтесь увидеть в моих поступках то, чего нет.

— Значит, я тебе настолько безразличен?

Обернувшись к нему, я несколько секунд смотрела в его красивое смуглое лицо, а потом медленно произнесла:

— Нет, не безразличен.

— Виенн… — он шагнул ко мне так стремительно, что я едва успела упереться ладонями ему в грудь, чтобы остановить.

Грудь была широкая и твердая, как доска. Не так давно я прикасалась к ней безо всяких покровов. Воспоминания об этом смущали и волновали, и я тут же убрала руки и даже спрятала их за спину. Подальше от искушения.

— Вот вы опять что-то придумываете, — поругала я дракона.

Он был так явно разочарован, что я не удержалась от смеха.

— Потешаешься? — спросил он, но совсем не грозно.

— Вовсе нет, — заверила я его и запрыгнула на стол, усевшись точно так же, как сидел до этого он. — Послушайте, милорд. В монастыре я читала очень много книг, и не все были на теософские темы. Там были книги по медицине и даже по кулинарии. Есть множество интересных рецептов, которые монашки хранят в тайне. Я хотела бы помочь вам пережить субботнюю ночь не так болезненно. Вы… — я запнулась, но потом твердо закончила: — вы разрешите помочь вам?

— Помочь? — переспросил он, разглядывая меня так внимательно, как будто увидел впервые.

— Вы разрешите быть с вами рядом? Если это… не опасно для меня и не противно вам?

Он подошел совсем близко и хотел положить ладони мне на колени, но в последнее мгновение передумал и оперся о столешницу, поставив ладони справа и слева от меня.

— Честно говоря, ты меня смутила и озадачила, маленькая монашенка, — сказал он.

— Если это не опасно для меня и не противно для вас, — напомнила я.

— Тебе ничего не будет угрожать, — сказал он, глядя прямо в глаза. — И мне совсем не будет противно. Главное, чтобы не было противно тебе.

— Тогда не запирайте дверь в эту субботу, — произнесла я тихо.

Он первый отвел взгляд, кивая и торопливо отходя. Он потирал ладони и горбил плечи, словно разом растерял всю свою драконью гордость.

— Хорошо, не буду запирать, — эти слова он произнес, уже направляясь к выходу.

Не слезая со стола, я выглянула из-за простыни. Дракон шел так быстро, как будто пытался сбежать от грозившей ему опасности. Сбежать от меня?..