41. Все тайны раскрыты
Король помимо воли схватился за шею, и черты его лица неуловимо изменились — я уже видела такое. Как будто из человеческой оболочки выглянуло чудовище. Но даже чудовище в короле не испугало меня так сильно, как слова Гидеона. Получается, он знал? И как давно? Я мучительно покраснела, сознавая, что врала ему все это время, а он, зная мою ложь, делал вид, что ему ничего не известно. Но когда? Когда?.. Я попыталась перехватить взгляд Гидеона, но дракон невозмутимо смотрел в тарелку, выбирая кусочки мяса пожирнее.
— И зная это, ты оставил ее рядом? — прошипел король. — Усадил за один стол?
— А что, от ее присутствия мясо становится солонее? — спросил Гидеон.
— Она — дочь врага! Дочь мятежника! Она — шпион герцога!
— Не шпион. Что ты разволновался, как баба? — Гидеон сказал это презрительно и еще больше рассердил короля.
— Может, ты с ней заодно? И с мятежниками? Берегись, если предал меня! — зашипел король.
Лорды, как один, бросились вон из зала, роняя лавки и натыкаясь на слуг. Следом за лордами помчались и слуги. Я сама едва не поддалась общей панике, но, отбежав на несколько шагов, остановилась.
— Ты обвиняешь меня в предательстве? — Гидеон тоже перешел на шипение.
— Нет, не обвиняю, — ответил король. — Но не понимаю твоих поступков, и это заставляет думать о плохом. Ты уверен в ней?
— Она поклялась мне в верности.
Невозможно передать, что я испытала, услышав эти слова. Гордость, благодарность, счастье, стыд, страх — все эти чувства перемешались и увеличились стократно. Нет, я не могла убежать. Я должна была остаться. Остаться с ним.
Драконы не обращали на меня внимания и едва ли заметили, что зал оказался пуст.
— Клятва верности? — выплюнул король. — Ты сам веришь в человеческую верность? Я наслышан, что у тебя тут произошло. Чуть не подох — и после этого будешь доверять этим слизнякам — людишкам?
— И доверять, и защищать, — сказал Гидеон. — Даже собственной жизнью.
— Ты спятил! — зло стукнул по столу кулаком король.
Тарелки зазвенели, кувшин с вином подпрыгнул и опрокинулся, и в такт раздались оглушительные раскаты грома — один! второй! Громыхнуло прямо над Гранд-Мелюзом, и я присела, прикрывая голову, потому что мне показалось, что сейчас крыша рухнет на нас. Но крыша не рухнула, а драконы не заметили бушевавшей грозы, и крик короля заглушил очередной громовой раскат:
— Хочешь, чтобы я тебе поверил — езжай за принцессой!
— Нет, — Гидеон не дрогнул, когда король снова ударил по столешнице, отчего полетели на пол бокалы.
— Не хочешь ехать, отдашь мне дочку Дармартена! — заявил Рихард. — Она королевских кровей и нарожает много наследников.
— А хвост тебе не оторвать? — спросил Гидеон.
Я попятилась и отступала до тех пор, пока не налетела спиной на стену.
Мужчины теперь стояли в полный рост, лицом друг к другу. Они не превращались в драконов, но от этого было не менее страшно. И все из-за меня! Я закусила костяшки пальцев, чтобы сдержать крик. В ставни долбился ветер, над Гранд-Мелюзом бушевала настоящая буря, но теперь и мне было не до нее. Неужели король и в самом деле начнет схватку? А Гидеон не уступит?..
— Ты и вправду обезумел из-за ее глаз, если бросаешь вызов мне! — король встряхнул головой, и лицо его изменило черты — вытянулось, и, не потеряв человеческого облика, стало нечеловечески страшным. — Ведь я сильнее!
Больше всего я боялась, что сейчас Гидеон превратится в дракона и тогда… Король ведь и в самом деле сильнее! Но Гидеон оставался человеком — я не заметила в нем ни малейшего преображения.
— Сильнее тот, за кого небеса, — сказал он. — А сейчас они будут за меня, пусть все мы и прокляты.
Он говорил тихо, но слова его странным образом подействовали. Лицо короля снова обрело прежние черты, и он тяжело рухнул в кресло. Гидеон возвышался над ним, и хотя уступал его величеству и по ширине плеч, и по видимой силе, я вдруг поняла — он и правда бы победил короля, вздумай они сражаться.
— Если ты потерял голову, то я еще думаю о нашем роде, — произнес король глухо. — Привезешь принцессу — и живи, как знаешь. Тогда я забуду про дочку Дармартена.
— Хорошо. Привезу тебе принцессу. Только Виенн поедет со мной, — сказал Гидеон.
Сильвания! Страна, расположенная на берегу теплого моря! Поехать туда — мечта, казавшаяся мне несбыточной! Но… как же судьба нежной девушки, которую хотят отдать развратнику-дракону?..
— Договорились, — король протянул руку, и они с Гидеоном обменялись крепким рукопожатием.
Потом Рихард оглянулся и рыкнул:
— А где все?!
Двери тут же распахнулись, в зале стало людно и шумно. Король и Гидеон затребовали еще еды и еще пива, и я тихонько подошла к столу, сев на прежнее место.
Король со свитой отбыли вечером, как только утихла гроза, потому Рихард торопился вернуться в столицу, чтобы успеть до субботы. Проводив его, мы с Гидеоном поднялись на второй этаж.
— Вы и правда привезете бедную девушку для его величества? — осмелилась спросить я, когда Гидеон уже взялся за дверную ручку своей спальни.
В этот раз он не предлагал поиграть в шахматы и не просил почитать перед сном. И дурачиться ему, как видно, тоже не хотелось. Он вообще не заговаривал со мной, после того, как король взял с него обещание привести невесту из заморья. Вдруг милорд и сейчас не ответит мне? Я ждала, волнуясь и дрожа еще сильнее, чем когда чуть не оказалась свидетельницей схватки драконов.
— Что тебя так волнует? — Гидеон мрачно усмехнулся. — Принцессы должны знать, что им не выходить замуж по любви. Думаю, принцесса Сильвании готова к этому. Радуйся, что тебе повезло больше.
Это было жестоко сказано. Я ожидала, что милорд Гидеон зайдет в комнату, но он стоял у двери, словно чего-то ожидая. И я произнесла, опустив голову:
— Прошу прощения, милорд, что солгала по поводу моей семьи. Я боялась, вы должны понять.
— Забыто, — тут же ответил, но двери спальни так и не открыл.
— Когда вы узнали? — спросила я совсем тихо.
— Я дурак, по-твоему? — Гидеон невесело засмеялся и повернулся ко мне. — Понял это, когда поймал тебя возле монастыря. Герб на изумруде… Видел я этот герб и на штандартах, что тут не узнать?
— Но почему молчали? Почему не разоблачили меня сразу же?
— Просто решил, что у тебя есть право на свои тайны. И неужели ты считаешь, что я стал бы бояться такого слабосильного воробышка, как ты? Интереснее другое — почему никто не узнал тебя? Ты пряталась с рождения?
Это уже был знакомый мне Гидеон. Я сдержанно улыбнулась, а он махнул рукой, приглашая зайти в спальню. Разговор затянулся, и Фрида принесла нам подогретого молока с пряностями и разожгла жаровню.
— Я была при дворе всего лишь один раз, — рассказывала я, а Гидеон внимательно слушал, подперев голову кулаком. — Один раз — и то во время новогоднего праздника, когда все были под масками. Тогда меня никто толком не разглядел, а это был мой первый выезд. Первый и последний. Потом началась война, драконы прогнали или убили всех, кто мог меня опознать.
— А что делала во время войны?
Пришлось рассказать, как отец и брат отправились сражаться с драконами, как я получала скупые вести о боях, умирая от страха неизвестности, когда писем не было долгими месяцами, а однажды отец и Веспер вернулись — ночью, в лохмотьях, грязные, но не остались ни на час, собрали драгоценности и деньги, что были в замке, забрали всех лошадей и отбыли неизвестно куда. Два года, пока драконы расправлялись с мятежными лордами, я кое-как тянула замок и земли, даже платила налоги — не понять кому, потому что прежний король был убит, а новый король еще не был признан провинциями. Потом пришли вести, что король Рихард направляется в Дармартен, чтобы потребовать виру за убийство племянника с моих отца и брата. Я решила не полагаться на милость победителей и сбежала. В монастырь святой Пучины.
Гидеон слушал, не перебивая, а когда я замолчала, сказал:
— Про пропавшую девицу Дармартен говорили, что она предпочла смерть драконьей власти, но я не верил, что кто-то из Дармартенов может покончить жизнь самоубийством. Это не в их правилах. Они стараются выжить и отомстить до последнего. Твои брат и папаша сражались с нами отчаянно и подло, и также подло сбежали.
— Если вы думаете об этом, то я не шпионка, и не намеренно попала в ваш замок, — сказала я твердо. — Знают небеса — я не хотела к вам и не строила против вас козни. И отца с братом я не видела уже очень давно. И не думаю, что увижу когда-нибудь.
— Они ведь бросили тебя, верно? Потому что женщина в пути — обуза. Я бы убил их, если бы до них добрался.
Я ахнула протестующе и торопливо заговорила:
— Вина отца и брата передо мной больше, чем перед драконами, но я не хочу их смерти! Так же, как не хочу для принцессы жизни с драконом, потому что это хуже смерти.
До этого Гидеон слушал меня спокойно, сидя в кресле, почти не шевелясь и лишь пригубив напиток с корицей, ванилью и миндалем. Но после моих слов вскинул голову, и я запоздало поняла, что сказала то, чего говорить не следовало, но дракон всего лишь сказал:
— Не все в этой жизни происходит по нашему желанию.
После этого мы молчали довольно долго. Кружка с молоком в моих руках успела остыть, но я не решалась поставить ее на стол. Жаровня прогорела, и в комнате стало прохладно. Гидеон очнулся от своих раздумий, когда запели первые петухи.
— Ну вот, — сказал он со знакомой усмешкой, — хотел сказать тебе кое-что, но, похоже, ты уже дала ответ.
— Драконы понаторели читать мысли? — спросила я. — Откуда вы знаете, что я отвечу?
— Тогда скажу, — он посмотрел на меня, блестя глазами, но блеск был совсем не радостный.
— Тогда говорите, — я поставила кружку на стол и села, сложив руки на коленях, как послушница перед проповедником.
— Теперь я разведен и свободен, примешь ли ты мое предложение?
— Какое? — спросила я, чувствуя холодок под ребрами. Но этот разговор рано или поздно должен был начаться. Пусть лучше он произойдет сейчас, чтобы мы выяснили все навсегда.
Гидеон не стал ходить вокруг да около и сказал прямо:
— Станешь хозяйкой замка?
— Очередной конкубиной? Нет.
— Моей настоящей женой.
— Нет, милорд, — ответила я чинно, хотя в душе моей бушевала такая же гроза, как недавно над Гранд-Мелюзом.
— Почему же?
— Ваши браки — это возможность рождения сыновей. Я не хочу, чтобы вы возненавидели меня через год или два, когда поймете, что я не рожу вам наследника.
— Это невозможно, — сказал он так безапелляционно, что мгновенно меня разозлил. — Клянусь…
— Ах, оставь клятвы, — перебила я его совсем невежливо, теряя выдержку и терпение. — Мне хватило примеров твоих жен и наложниц!
— Ты не такая, как они, — возразил он. — И то, что я испытываю к тебе…
— Конечно, я же какая-то особенная! — съязвила я, снова перебивая его. — Но — нет! Если ты относишься ко мне иначе, чем к ним, то будешь уважать мои желания и оставишь мне свободу. К тому же, если не будет детей, король прикажет тебе развестись и взять новую жену!
— Да король сам в это не верит, — он тоже начал горячиться, неловко махнул рукой и задел кружку, едва не уронив. Мы одновременно бросились ее ловить, и руки наши соединились. Дракон ухватил меня крепко — за запястья, за локти, потом за плечи: — Я не верю, что ты всерьез про короля. Это ведь отговорка, а причина другая?
Он спрашивал снова и снова, и я не могла промолчать, почти выкрикнув ему в лицо:
— Пойми! Я не смогу пережить, если ты достанешься другой, после того, как побудешь моим! Легче терять то, что никогда тебе не принадлежало, чем подержать счастье в руках, а потом увидеть его в руках другой!
— Так я для тебя — счастье? — спросил он, помолчав.
Я смутилась и ответила уже тише:
— Не знаю, кто ты для меня — счастье или проклятье небес. И даже не хочу думать об этом, потому что тогда точно сойду с ума.
— Вряд ли счастье, — сказал дракон, отпуская меня, и в голосе его я услышала досаду. — Мы настолько потеряли милость небес, что они поразили нас бесплодием.
— Тем более, — сказала я мягко, — если ты хочешь наследника, надо молиться и пытаться снова и снова.
— Но к чему все это? — Гидеон горько усмехнулся. — Я потерял надежду, а ты говорила, что не хочешь отношений с мужчиной. Поэтому я готов просто быть рядом, просто защищать тебя. Можешь мне верить, я знал слишком много женщин, мне есть с чем сравнивать. Пусть будут шахматы, театр, будет библиотека и прогулки в саду. Я не стану требовать много…
«Это сейчас ты готов пообещать все, — сказала я ему мысленно. — Но пройдет время — неделя, месяц, год, и тебе все равно захочется почитать Песню Песней и… разыграть ее. По ролям. А я… я не знаю, смогу ли устоять».
— Я опять что-то не так сказал? — спросил он, уловив перемену.
— Не так, — ответила я коротко.
— Почему-то во всем, что касается тебя, я глупею, как влюбленный мальчишка, — сказал он и заметно приободрился. — Ты не хочешь брака без обязательств? Виенн, может ли быть так, что ты…
— Не говори ничего! — воскликнула я.
— Нет, скажу, — он порывисто обнял меня, притянув себе, хотя я и сопротивлялась. — Виенн, ты опять хочешь убежать?
— Убежать? — его близость кружила голову, и я только и могла, что призывать себя оставаться спокойной, но сделать это не было никакой возможности. Как можно оставаться спокойной, когда он так сжимает в объятиях? Когда вот так ласкает, едва касаясь губами моей щеки — словно желая и не осмеливаясь просить поцелуя? И когда он повторяет мое имя.
— Ты только и делаешь, что бежишь, Виенн. Ты убежала от драконов, бросив замок. Ты пыталась убежать от меня. Ты всегда бежишь — от опасностей, а теперь еще и от своих желаний.
— От желаний? — пробормотала я. — Не заговаривайся…
— Может пора смело посмотреть жизни лицо? Ты ведь хочешь меня…
— Нет!..
— А как же… твои записи? — спросил он, и я со слабым вскриком спрятала лицо в ладони. — Не смущайся, — он мягко заставил меня опустить руки. — Да, я прочитал. Крохотный абзац, всего-то несколько строчек, но каких сладких… Признаться, я был поражен в самое сердце и не смел им поверить. Как все поэтично, моя маленькая монашка. Я даже подумать не мог, что вызываю в тебе такие чувства.
— Ничего подобного там не было, — с трудом произнесла я, краснея до корней волос.
— Не было? — он с улыбкой заглянул мне в лицо и зачитал наизусть: — «Он все время играет, все время шутит, как будто можно играть с судьбой. Он забрал меня, потому что ему стало скучно. Он захотел меня в качестве развлечения, потому что игра — единственное, что будоражит ему кровь. Он — захватчик, иноплеменник, дракон. Мне надо его ненавидеть, но почему, когда он смотрит на меня, когда я смотрю на него»…
— Хватит! Не продолжай! — взмолилась я, пряча глаза.
Но он закончил фразу:
— «…то мне кажется, что игра уже давно стала судьбой. И если бы давали все сокровища земли и неба, я отвергла бы их с презрением, выбрав принадлежать ему, чтобы сгореть в его пламени дотла, потому что он — единственный, кого выбрало мое сердце». Что это, Виенн? Что это, если не…
— Это ничего не значит! — выпалила я. — Пергамент стерпит все, а мои намерения непреклонны!
Несколько долгих секунд он смотрел на меня, а потом с тяжелым вздохом разжал объятия:
— Что ж, пусть все будет так, как будет. Я должен уважать твое решение. Но ты останешься рядом со мной, я не могу отпустить тебя. Иди спать, завтра мы отправляемся в порт, там уже ждет корабль. Король желает поскорее увидеть невесту.
Пожелав ему спокойной ночи, я уже собиралась уйти, но на пороге остановилась и сказала:
- Все тайны раскрыты, милорд, но давайте наутро забудем обо всем, как будто и не было никаких тайн.
— Разберемся, — сказал он. — Иди, завтра у нас много дел.
Закрывая двери, я видела, что он смотрит мне вслед.