42. Море, звёзды и дракон

Корабль назывался «Жемчужина», и поразил меня красотой и легкостью. Он был похож на птицу, раскинувшую крылья, особенно когда подняли паруса и флаги затрепетали на мачтах.

Нам с Гидеоном позволили взять только самое необходимое, а в сопровождение не разрешили взять никого из Гранд-Мелюз. Команда была набрана людьми короля, и даже служанки, которых отобрали прислуживать принцессе на обратном пути, были из столицы. Они поглядывали на нас издали и шептались, а стоило Гидеону повернуть голову в их сторону — прятались за мачты.

— Король боится предательства, — сказал Гидеон, когда мы стояли на палубе, глядя, как скрывается в рассветном тумане берег. — Подозрительный дурак. Не ходи одна, и не доверяй этим девицам, — он кивнул в сторону служанок. — Я не знаю никого из команды и не знаю, что у них на уме.

О недавних событиях мы не говорили, но от этого не становилось легче на душе. По крайней мере, у меня.

Первые два дня небо хмурилось, и море было беспокойным. Морские просторы меня поразили, и я почти все дневное время проводила на палубе, сравнивая то, что вижу, с тем, что читала в книгах. Сравнивала и находила, что рассказы путешественников о море были совсем иными — они называли море прекрасным, ласковым, а я видела серое негостеприимное покрывало, которое перекатывалось от края до края, подбрасывая «Жемчужину», как камешек в могучих ладонях. Я поделилась этим с Гидеоном, но он только рассмеялся.

— Надо просто подождать, — сказал он, бросая прожорливым чайкам куски хлеба, — море разное. Сегодня оно хмурится, завтра ласкает. Может легко погубить, но только оно поддерживает жизнь. С ним не заскучаешь, — тут он хитро посмотрел на меня, а я сделала вид, что не заметила ни намека, ни взгляда.

Сделала вид, но не думать об этом не могла. Похоже ли море на меня? Сейчас оно было именно таким, какой была я, когда Гидеон купил меня у настоятельницы — серой, беспокойной. И не ясно, что скрывается в мутных глубинах. Но каким оно предстанет, если снимет покрывало? В полдень субботы Гидеон пропал, но еще накануне он предупреждал, чтобы я не боялась, и обещал вернуться на следующий день. От моей помощи в этот раз он отказался, и я усиленно вспоминала — неужели, опять полнолуние? И он превратится полностью?..

Но этой же ночью я проснулась от осторожного стука в окно. Две смежные комнаты мы делили со служанками — я спала в одной комнате, девушки в другой. Я вскочила в постели, ничего не понимая со сна, увидела за мутным стеклом лохматую голову и не сразу узнала Гидеона. Что-то случилось?! Он махал рукой, вызывая меня, и я бросилась на палубу в ночной сорочке, позабыв одеться, а выбежав из комнаты забыла обо всем.

Море было гладким, как огромное синее озеро, в котором проскальзывали черные тени волн, а над ним распахнулась черная бездна, усыпанная звездами, горевшими, как бриллианты!

У меня захватило дух от такой красоты, и я бы долго любовалась небесными и морскими просторами, если бы Гидеон не окликнул.

Он сидел на борту, свесив ноги наружу, и подзывал, маня рукой. Я подошла, подозревая очередную шутку, но смеяться расхотелось, когда я увидела драконий хвост у него вместо ног. Чешуя покрывала его от талии и ниже, и сейчас особенно хорошо были видны роговые пластины, покзавшиеся мне острыми, как бритвы.

— Ты хотела увидеть ласковое море, — сказал Гидеон, — так вот оно. Смотри! — и он прыгнул с корабля.

Я вскрикнула, вцепившись в борт, но дракон уже вынырнул из волн, встряхивая волосами и отфыркиваясь. Он смеялся. Смеялся так, как никогда не смеялся в Гранд-Мелюз. Оказывается, я и не слышала его настоящего смеха! Настоящего — искреннего, счастливого!.. Гидеон то скрывался в волнах, то показывался на поверхности, то рассекал воду сильными взмахами рук, то скользил, перевернувшись на спину, и посылал мне воздушные поцелуи.

Россыпи бриллиантовых звезд, море и змей, играющий в волнах…

Я перебегала от одного борта к другому, чтобы не пропустить ни единого мгновения этого волшебного зрелища, а Гидеон явно красовался, проносясь мимо корабля туда-сюда так стремительно, что оставлял за собой пенный седой след, а потом и вовсе закрутил хвостом, свивая его в кольца, и море словно закипело вокруг него. Не сдержавшись, я захлопала в ладоши, и дракон, подплыв поближе, и вдруг взметнулся из волн, легко преодолев высоту борта, и уцепившись за его край.

— Море теплое, как молоко! — сказал он, горя глазами. — Пойдем со мной!

— Н-нет… — забормотала я, — я и плавать не умею…

— Не бойся! Я не дам тебе утонуть! — он протянул руку, и я, после недолгого колебания, приняла ее.

Мы опустились в море мягко, как слетели, и я сразу оказалась на груди у Гидеона, который лег на спину и поддерживал меня над водой.

Даже во сне невозможно было мечтать о таком. Над нами было звездное небо, под нами — бездна, о глубине которой можно было только догадываться. Корабль удалялся черной громадой, но я не испытывала страха. Вода и правда была теплой, и воздух был теплым, так что я не ощущала холода ни погружаясь в море, ни выныривая из него. Рубашка намокла и прилипла к телу, и я подтянула ее повыше, чтобы не спутывала ноги. Гидеон заложил руки за голову, словно лежал в постели, и улыбался, наблюдая за мной, блестя зубами.

- Что-то вы слишком веселы, милорд, — сказала я, и голос мой странно прокатился над волнами — как будто во всем мире остались только мы вдвоем, дракон и я. — Я думала, вы жестоко страдаете, когда превращаетесь, а это было всего лишь притворство?

— Нет, не притворство. Но в воде боль чувствуется меньше, а в море ее совсем нет.

— Почему же вы не живете здесь? — я запрокинула голову, наблюдая за звездами. Я обнимала Гидеона за шею, и не заметила, в какой момент он начал обнимать меня.

— Раньше жили, — дракон гибко перевернулся, обвив меня хвостом, и теперь я словно сидела на стуле, возвышаясь над волнами. — Ты чувствуешь дыхание моря?..

Я прислушалась. Море и в самом деле дышало — мерно, спокойно, как огромное существо.

— Оно живое! — восхитилась я.

— Оно настоящее, — подтвердил Гидеон, прижимая меня к себе все крепче.

Его объятия смущали, взгляд стал совсем шальным, и голова у меня закружилась.

— Простите, милорд, — заговорила я, пытаясь отвлечь его разговором, — хочу кое-что спросить и заранее прошу прощения…

— Говори уже, — засмеялся он.

— Я только что лежала на вас, и не ощутила… не ощутила того самого? — я взглядом договорила то, что постеснялась сказать словами.

— И не ощутишь! — развеселился он. — У драконов все иначе, чем у людей!

— Но почему вы то наполовину дракон, то полностью дракон?..

— Чем дольше ты дракон, тем больнее становиться человеком, и наоборот. Но человеком быть приятнее, можешь мне поверить. И если бы не суббота, драконов, пожалуй, не осталось.

Он говорил все тише, а потом замолчал, и только дыхание моря нарушало ночную тишину.

Гидеон вдруг потянул ворот моей рубашки, и ткань разошлась под его руками. Я не успела удержать ее, и в одно мгновение осталась совершенно обнаженной. Дракон удержал меня, когда я хотела прикрыть грудь.

— Разве ты не чувствуешь, что так надо? — сказал он, отводя мои руки. — Что в море не должно быть никаких преград?

Да, я это чувствовала, и стыда не было. Так и должно быть — зачем морю человеческие одежды? Ведь при сотворении мира не было одежд — ни у рыб, ни у птиц, ни у человека.

— Сейчас я превращусь полностью, — шепнул Гидеон. — Ты не испугаешься? Просто держись за меня крепче.

— Не испугаюсь, — пообещала я, ухватившись за гребни на его хвосте. Они были совсем не острыми, но твердыми, как костяные пластины.

Гидеон отпустил меня и погрузился в воду по макушку. По чешуйчатому телу прошла судорога, и вот из воды поднялась змеиная голова — огромная, плоская, с круглыми желтыми глазами. Чешуя была темная и крупная, размером с ладонь, но на кончике морды и между глаз — светлее и мельче. Пасть приоткрылась, показав острые зубы с удлиненными клыками. Теперь рядом со мной не было человека, а только чудовище — невероятно сильное, жестокосердное… Оно замерло передо мной, чуть покачиваясь из стороны в сторону, как настоящая змея, которая решат — напасть или нет.

Я осторожно погладила дракона — коснулась каменной чешуи там, где она была светлее, и вдруг из волн выметнулись два крыла — перепончатые, огромные, как паруса.

«Держись крепче, — прозвучал в моем сознании странный, нечеловеческий голос. — И не бойся».

Но я совсем не боялась.

Сидя на спине чудовища, я наслаждалась морем, свободой, бескрайними просторами и небес и скоростью. Гидеон в образе дракона плыл, рассекая волны, оставляя пенный след, и соленный ветер бил в лицо. А потом дракон взмахнул крыльями, и мы поднялись на морем.

Полет был похож на головокружение от поцелуев. Плоская змеиная голова повернулась ко мне, и я махнула, указывая, что все в порядке.

«Держись», — опять прозвучало в сознании, и дракон начал подниматься все выше, закручивая тело спиралью. Наверное, вздумай он взлететь стрелой, как летел, когда спешил в грозу в Гранд-Мелюз, я бы не удержалась. Но он берег меня и все время лавировал в воздушных потоках, чтобы я не соскользнула с его спины.

Вскоре приноровилась к полету и подняла глаза к звездам. Вот они! Так близко! И кажутся такими огромными!

В черном небе белоснежными брызгами разливался Млечный Путь, и Звездный Дракон тянулся к золотому яблоку — своему настоящему сокровищу.

Я ткнула в небо пальцем, отмечая звезду Растабан, потом нашла Арракс и не сдержала удивленного возгласа:

— Она двойная! — закричала я, хотя не понимала, слышит ли меня дракон, да это было и не важно — слышат меня или нет. — Арракс — двойная звезда! Вот почему «Всадник»! Это всадник на драконе!..

Дракон расправил крылья и начал медленно снижаться.

Потом мы плавали в море, и Гидеон, снова превратившийся в получеловека, слушал, как я поверяла ему свои мысли.

— Драконы перестали рождать детей, потому что утратили любовь и тем самым сами отсекли себя от божественной благодати, — говорила я. — Не небеса отказались от вас, а вы отказались от небес. Потому что забыли, для чего были созданы драконы!

— Для чего же? — спросил он. — Чтобы вызвать ненависть людей и сплотить их?

— Нет! — я вскинула указательный палец. — Писание, глава сто третья, стих двадцать пятый и двадцать шестой: «Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю, и бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему. А это — море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими; там плавают корабли, и там этот дракон, которого Ты сотворил играть в нём». Понимаете, милорд? Небеса сотворили драконов, чтобы вы играли в море, потому что только вы можете играть с морем на равных!

— Ты — мое море, — сказал он и притянул меня к себе на грудь, покрывая поцелуями.

— Я согласна быть твоим морем, — прошептала я, когда он оторвался от меня, переводя дыханье. — И постараюсь, чтобы тебе никогда не было скучно и одиноко, — и добавила, закрывая ему рот ладонью, потому что испугалась того, что он сейчас скажет: — Но не проси о большем!..

Он поцеловал меня в ладонь и повернул к кораблю, потому что на востоке уже занималась заря.

— Привезем принцессу и вернемся к этому, — сказал Гидеон, и я с трудом вернулась из волшебной ночи в реальности дня. — Я оставил покрывало на палубе, беги к себе и отдыхай. Увидимся после полудня.

Он поднял меня на борт, подождал, пока я прикрою наготу, а потом исчез в морской пучине, только пенный след прочертил волны.