43. Семейные узы

Король Сильвании встретил нас без особой приязни, и мне показалось, он не слишком-то выделял маркграфа Венатура из числа других драконов, хотя Рихард утверждал, что на кандидатуре Гидеона настаивали.

Гораздо любезнее была принцесса — прекрасная, милая, больше похожая на фею, чем на человеческое существо.

Для официального приема я надела платье из серебряной парчи, а принцесса появилась в простом белом наряде, словно предоставляя мне право выглядеть богаче и ярче, чем она. Пока шли переговоры, я сидела, как на иголках, и когда принцесса, сияя улыбкой, ответила, что согласна стать женой короля Рихтера, я испытала самые жестокие муки совести.

На пиру, который устроили в честь достигнутых договоренностей, мы с принцессой оказались рядом, и я осмелилась заговорить о жизни среди драконов. Я рассказала, что не понаслышке знаю о жестокосердии этих существ, предостерегла ее от опрометчивого шага и умоляла подумать еще, прежде чем отправляться с нами, потому что корона не стоит искалеченной судьбы.

Она внимательно выслушала меня и ласково сказала:

Поверьте, я знаю, на что иду. И хотя отец не разделяет моих убеждений, я тверда в намерениях. Это ради общего блага, поэтому я с радостью готова принять свою судьбу.

— Ваше высочество вольны поступать, как считают нужным, — сказала я, уязвленная ее спокойствием. Сама я на ее месте не пожелала с покорностью принимать испытания, посланные судьбой, а предпочла бежать, и в этом мне чудился упрек, хотя принцесса знать не знала о моих похождениях — я была представлена ей, как племянница прежнего короля, а не как игрушка милорда Венатура. — Я буду молиться, чтобы вам достало сил для того дела, на которое вы решились.

— Ваши молитвы очень помогут мне, дорогой друг, — сказала принцесса, дружески пожимая мои руки. — Ведь что, как не молитвы друзей и родных, дают силы для победы?

— Уверена, ваши родные тоже будут усердно молиться о вас, — ответила я, удивленная таким участием со стороны девушки, которую встретила впервые в жизни. — Надеюсь, их молитвы помогут вам.

— Это несомненно, — заверила она. — У меня яркий пример этого перед глазами. Вы.

— Я?! Не понимаю вас, ваше высочество, — произнесла я, гадая, не сошла ли она с ума.

— Давайте-ка тихонько уйдем отсюда, — шепнула она мне. — Скажем, что хотим помолиться о благополучном путешествии.

Она вела меня за руку, улыбаясь участливо и загадочно. Гидеон проводил нас взглядом, но я кивнула, что все в порядке, и мы с принцессой прошли коридорами дворца, миновали несколько смежных комнат и оказались в маленькой молельне, освещенной лишь двумя лампадками. Здесь два монаха читали катехизис, натянув капюшоны до самых подбородков.

— Лучше не будем мешать святым отцам, — тихонько сказала я принцессе. — Мы можем помолиться и в другом месте.

Но она шагнула вперед и громко сказала, держа меня под руку:

— Оставьте молитвы! Леди Вивианна здесь!

Монахи прекратили чтение, и оглянулись, скидывая капюшоны.

— Виенн! — сказал тот, что моложе, со светлыми кудрями. — Вот и ты! Рад видеть тебя, сестренка! Отец! Я же говорил, что он привезет ее.

— Я удаляюсь, — сказала принцесса, легко целуя меня в щеку. — Думаю, вам есть, о чем поговорить.

Мои отец и брат стояли передо мной — живые и здоровые. Судя по цветущему виду, им удалось избежать лишений и горестей, которые обычно являются спутниками изгнанников. Принцесса вышла, и отец приказал:

— Запри дверь, Веспер.

— Излишняя предосторожность, отец, — ответил брат, но двери запер, а потом подошел и обнял меня, легко целуя в щеку — так же, как принцесса. — Здесь мы у друзей, нам некого бояться.

— Осторожность не повредит, — бросил отец, подошел ко мне и важно положил руку мне на плечо. — Мы знали, что эта тварь потащит тебя с собой. Не бойся, скоро он ответит за твой позор, этот проклятый червяк. Нам надо, чтобы ты немного помогла, Вивианна.

— Помогла? — переспросила я с трудом, потому что вся словно окаменела, и даже язык поворачивался с неимоверным усилием.

— Теперь ясно, что небеса на нашей стороне, — сказал Веспер, улыбаясь. — Это здорово, что ты рядом с драконом, теперь мы заставим их считаться с нами!

— Считаться?..

— Ну же, Вивианна, проснись, — брат шутливо ткнул меня кулаком в плечо. — Обычно ты бываешь разговорчивее. Но я так рад тебя видеть!

— Так вы втянули в это дело даже короля Салезии? — спросила я, уклоняясь от очередного поцелуя.

Упоминание об этом сразу поубавило веселости брату.

— Нет, старик не желает войны, — покривился он, — зато принцесса оказалась нашим человеком. Она тоже мечтает, чтобы с тварями было покончено. Она убедила отца, чтобы тот потребовал на переговоры Венатура. И вот — ты здесь. Нам надо, чтобы ты…

— Нет, — прервала я его резко. — Я отказываюсь вам помогать.

Отец встрепенулся, а брат посмотрел на меня прищурившись, а потом зацокал языком, как будто я была маленькой девочкой, сотворившей неподобающую шалость:

— Что значит — нет? Ты должна нам, Вивианна.

— Должна? Вы бросили меня, и я еще что-то вам должна? — я вывернулась из-под отцовской руки, но уйти медлила. Что удержало меня? Семейные узы?

— Мы оставили тебя хранительницей наших сокровищ, — продолжал брат, — А ты сбежала самым позорным образом. Ты не Дармартен.

— Но вы тоже сбежали! — запротестовала я. — И вы тоже не Дармартены?

— Мы отступили, — сказал Веспер со значением, — отступили и надеялись вернуться. А бегство и отступление — разные вещи. Мы собрали сторонников, но нам нужны деньги, чтобы поддерживать их…

— Наемников, а не сторонников, — перебила я его. — Если им надо платить за верность.

Но Веспер только покачал головой:

— Будь ты хозяйкой замка, у нас были бы средства, а ты отдала все драконам. Зачем ты так, Вив? Хотя, сейчас можешь исправить положение. Жаль, что ты отказалась принять симпатию короля, это здорово бы облегчило нашу борьбу, но сойдет и маркграф. Он ведь — левая рука короля, король дорожит им. Ради него поступится многим, на этом можно сыграть.

— Не заиграйся, — бросила я ему.

— Ты поможешь нам… — брат пропустил мои слова мимо ушей.

— Что вы задумали?

— Что задумали: — Веспер фыркнул, и они с отцом переглянулись, будто поражаясь моей недогадливости: — У нас одна цель. Мы должны убить всех захватчиков.

Я сухо рассмеялась им в лицо:

— Убить?! Всех?! Я еще могу понять, когда вы устроили поход против драконов, когда дядя и епископ сбили всех с толку, объявив, что убийство драконов благословлено небесами — тогда вы не знали, на что эти твари способны. Но теперь… Вы же видели их силу, как вы хотите победить их, безумные?

Отец недовольно нахмурился, но Веспер не выказал ни капли неудовольствия:

— Ты права, силой тут ничего не сделаешь, — согласился он и продолжал доверительно: — Но хитростью — вполне можно. Несмотря ни на что, драконы — не бессмертны и уязвимы. Например, к яду, — он пристально посмотрел на меня.

— С чего это ты заговорил про яды? — насторожилась я.

— Мы знаем, что Венатур был отравлен и спасся только чудом. Что был за яд, ты не знаешь?

— А твои шпионы не разузнали?

— Увы, — скривил губы брат.

Эту гримаску я знала с детства — так он кривился, когда его подлавливали на воровстве сладостей или расстреле кур. Но сейчас это меня ничуть не умилило, а разозлило.

— Тогда разочарую: и мне нечего тебе сказать, — ответила я сквозь зубы.

— Тогда будем действовать наугад, — брат достал из поясного кармашка хрустальный флакон. — Подлей ему в вино пять капель, посмотрим…

— Ты предлагаешь мне отравить его?!

— Не кричи! — одернул отец, прислушиваясь. — Пока не отравить, просто заставить быть более сговорчивым.

— Это обыкновенная хитрость, чего ты переполошилась, Виенн? — заговорил брат, улыбаясь.

— Не хитрость, а подлость, — отрезала я. — С вами они, хотя бы, сражались честно!

— Ты пожалела его, что ли?! — возмутился отец, впиваясь в меня взглядом. — Разве не хочешь отомстить за свой позор? Он сделал из дочери Дармартена шлюху! За это мало убить!

— Я не шлюха, — ответила я почти с ненавистью. — И он — единственный, кто отнесся ко мне по-человечески, чего не сделали даже вы — мои родные. Вы знали, что я в плену и даже не написали мне, не попытались вызволить, ждали, чтобы дракон натешился мною вдосталь, чтобы я возненавидела его и мстила, помогая вам? Как это низко. Совсем недостойно Дармартенов!

Но брат и отец словно не услышали мои упреки мимо ушей, а брата зантересовало совсем другое:

— Он не тронул тебя?

— Нет! — почти выкрикнула я ему в лицо. — Даже пальцем не прикоснулся! — это было некоторой ложью, но в тот момент я верила в порядочность Гидеона так же свято, как в синеву небес. — Он защитил меня, спас мне жизнь не единожды! Он был мне лучшим братом и отцом, чем вы, и я не стану вредить ему! Я не способна на предательство!

— Ты — моя дочь! — сказал отец, багровея. — А значит, способна на все!

— Тогда мне стыдно, что я — твоя дочь!

Отец шагнул, занося руку, но ударить не успел — брат остановил его.

— Не надо, папа, — произнес Веспер, примирительно. — Вив права — мы бросили ее, она имеет право нас упрекать. А мы не имеем права принуждать ее вредить тому, кто помог ей в минуту трудности. Что ж! Очень печально, сестренка, что мы оказались по разные стороны войны, но я уважаю твое решение. Могу я надеяться, что ты не выдашь нас своему дракону?

— Если вы обещаете не вредить ему, — тут же выставила я условие.

— Без твоей помощи мы вряд ли это сможем, — заверил с улыбкой брат. — Ладно, тебе пора идти, а то он еще заподозрит что-нибудь. Рад был повидаться. Надеюсь, еще встретимся, — он отпер дверь и распахнул ее передо мной.

— А я надеюсь — что нет, — сказала я уже из-за порога.

Принцесса стояла в конце коридора, думая о чем-то своем, и понимающе улыбнулась, когда я подошла к ней. Взяв меня под руку, она повела меня обратным путем, нежно расспрашивая, как прошла встреча с родными.

— Что вы намерены делать, когда станете королевой? — спросила я напрямик, не отвечая на расспросы. — Думаете отравить короля?

— Вам претит мысль об убийстве? — поняла меня ее высочество и тихо засмеялась хрустальным смехом. — Мне тоже неприятна мысль об убийстве. Я воспитывалась в монастыре и не хочу думать ни о чьей насильственной смерти. Нет, я могу проявить себя по-другому. Умная жена владеет мужем, почему бы мне не завладеть драконьим сердцем? — она снова засмеялась. — Тогда я буду сильнее его.

— Вспомните Писание, — начала я убеждать, — сердца драконов жестки, как нижние жернова. Драконы не способны на любовь! Ими движет только алчность и желание обладать! Вы обманетесь в ваших намерениях!

— Не беспокойтесь обо мне, мой друг, — лицо ее было прекрасным и безмятежным, как у святой с фрески в храме. — Я уверена в своих силах и тверда в намерениях. Ну же! Улыбнитесь! Сейчас мы вернемся в зал, не надо, чтобы кто-то увидел тревогу в ваших глазах.

Я кивнула и принужденно улыбнулась, хотя сердце мое плакало кровавыми слезами.