Глава 16 · Отсвечивает фосфором

Циммер метался по постели. Колдовская сила стихийника, не подчинявшаяся больше воле мага, разрушала его изнутри, вырываясь наружу неконтролируемыми всполохами. И то предметы начинали кружиться в воздухе, захваченные в плен ураганом, то с потолка вместе с лепниной и штукатуркой обрушивался ливень, то и вовсе валил снег, а то тропический зной плавил все вокруг.

Циммер выл:

– Клэр! Моя Клэр! Душечка!

Вселенная даровала ему всего несколько месяцев счастья – тихого, уютного, размеренного. Именно такого, о каком он и мечтал. И вот все рухнуло в одночасье. У него пока хватало рассудка, чтобы не винить в случившемся Грэя. Маг-хранитель слишком хорошо видел, что происходит с другом, того и так точила вина. Усугубить ее своими претензиями значило бы разрушить его окончательно. Да, рассудок Циммера это понимал, но смятенное сердце с ним не соглашалось. Именно поэтому, запершись в комнате, он дал слугам строгое распоряжение:

– Господина Грэя ко мне не пускать! Ни под каким предлогом!

Видеть его не хотел.

И сейчас, мечась среди осколков, обломков, грязных лужиц, подтаявшего снега, Циммер хотел лишь одного:

– Клэр… Мы так и не повидались толком… Это я виноват… Только бы увидеть тебя! Только бы услышать твой голос! Клэр…

И его воспаленного сознания действительно коснулся звук. Пение… Тихое нежное пение:

Клэр любила эту песенку и часто напевала ее, сидя за рукоделием. Должно быть, она представляла в такие моменты их будущего малыша – пухлощекого ангелочка с широко распахнутыми невинными глазенками, потому что всегда блаженно улыбалась и добавляла в голос еще больше ласковости:

Слова звучали все отчетливее, все ближе, и радость, неуместная сейчас, переполняла его душу до краев. Циммер и сам расплылся в улыбке и пропел хрипло и невпопад:

– Тс-с, дорогой, – вдруг прозвучало над самым ухом, – все уже спят. И тебе надо спать. Устройся у меня на плече, закрой глаза и спи…

Но вместо этого маг-хранитель, наоборот, проснулся, словно вынырнул из тягучего небытия, вернее, попытался это сделать.

Комнату наполнял дрожащий зеленоватый свет. Такой бывает, когда лучи солнца проходят сквозь воду.

Рядом, напротив, висела в водной толще Клэр – будто мушка, попавшая в смолу. Только, в отличие от мушки, она была живой. Длинные светло-русые волосы стояли короной вокруг милого круглого личика, мокрые одежды обрисовывали пышные аппетитные формы, мягкие нежные руки тянулись к нему…

– Иоганн, дорогой…

– Клэр… – Легко оттолкнувшись, он двинулся к ней. Плыть было приятно. Давно он не ощущал такой легкости. Словно в детстве, когда только осваивал навык полетов.

Клэр засмеялась, запрокинув голову. Ее кожа была неестественно светлой и переливалась, как рождественская игрушка, обсыпанная слюдой. А когда их взгляды встретились, Циммер заметил в глазах жены фосфорический блеск.

– Клэр, душечка… – Он хотел о многом расспросить ее, но она не дала сказать дальше, приложила холодный как лед палец к его губам и помотала головой:

– Молчи! – Вскинула вверх руки, обвила вокруг шеи и потянулась за поцелуем. Но чем ближе становилось ее лицо, тем сильнее оно расплывалось, искажалось, менялось. Только глаза становились все больше, круглее и переставали моргать…

А нежные девичьи руки на шее сжимались все крепче. Они удлинялись, утолщались, обвивались вокруг.

Циммер хрипел и бился, пытаясь вырваться из дьявольского захвата, но воздуха не хватало. Паника лишала рассудка. Легкие горели от нехватки кислорода. Сил сопротивляться не осталось. Он погибал и тонул.

Однако магия, переполнявшая его изнутри, полыхнула, разорвав удушающие объятия. Оторванные конечности отлетели в стороны, брызнула густая зеленая жидкость, должно быть, заменявшая твари кровь…

– Ты не Клэр! – Он попятился прочь от существа, у которого отрастали новые руки, по две пары из каждого плеча. – Что ты такое, морской дьявол тебя раздери?

Но создание перед ним, теперь лишь смутно напоминавшее милую уютную округлую Пышечку, захохотало. Глаза его вспыхнули фосфорически, и было в том всполохе нечто смертельное…

– Изыди! – Циммер поднял руки в нужное положение, чтобы совершить магические пассы, и произнес формулу изгнания: – Я, Иоганн Циммер, маг-хранитель Каперны, данными мне силой и властью изгоняю тебя. Убирайся в ад, откуда явилась!

Фигура перед ним пошла зыбью, но не исчезла, а так и продолжала висеть посреди комнаты.

Стоп! Его спальня полна воды? Едва ли не под самый потолок? Тогда, если открыть дверь, она хлынет в коридор, и водный поток утянет тварь прочь. Но… там прислуга, люди Грэя, он сам… Что будет с ними? Нет, дверь не подойдет. Значит, окно. Нужно лишь выдавить окно. А лучше выбить, разнести вдребезги.

Но сначала следовало обезвредить создание, что проникло сюда и выдало себя за Клэр. Если заклинание изгнания не работает, значит, следует попробовать связывание. Уж его путы и не таких удерживали.

Спеленав тварь по рукам и ногам, он нырнул поглубже, схватил стул и ринулся к окну…

Удар, еще удар… Красивое узорчатое стекло, выбранное Клэр с такой любовью, пошло трещинами, а после полетели осколки, и вода действительно хлынула прочь.

Циммер рухнул вниз, а оказался… в своей же постели. Вернее, среди кучи мусора и грязи. А их благоустроенная, элегантная спальня в мятно-бронзовых тонах превратилась теперь в неухоженное жилище бродяги.

Стало трудно дышать, и что-то немилосердно давило на грудь. Он почувствовал, как сильные бронзовые пальцы стискивают его шею. На груди, оседлав его, устроился… голем. Его глаза сейчас горели потусторонним огнем, а изо рта текла зеленая жижа…

– Нет, – прохрипел Циммер, пытаясь оторвать от себя механические лапы, – ты… не можешь… нанести вред… Моя кровь… взываю к ней… Кровью… своей… заклинаю… тебя!

Не сработало. Опять не сработало!

Голем продолжал его душить.

Циммер беспомощно трепыхался и сучил ногами, пытаясь избавиться от гадины, убивавшей его. Но силы явно были неравны…

Бумеранг просвистел тонко и сработал четко – голова голема отлетела прочь. Полумеханическое тело дернулось несколько раз и завалилось на бок, забрызгав и без того испачканное покрывало едкой зеленью…

Грэй оказался рядом быстрее, чем Циммер успел понять, что происходит. Протянул руку, дернул на себя, а после похлопал по спине.

– Все, уже все. Она больше не тронет тебя… Никого не тронет…

– Что вообще произошло? – с трудом приходя в себя, спросил Циммер.

– Твоя «кукла» сошла с ума и кинулась тебя душить, – рассказал Грэй. – Пришлось немного попортить дорогую вещь. – Он кивнул на безголовую тушу, лежавшую рядом на разоренной постели. По телу псевдоголема пробегали электрические разряды, из-за чего оно подергивалось в агонии.

– В голове не укладывается, – признался Циммер. – Голем не может восстать против своего хозяина.

– Против хозяина не может, но ты и не хозяин, – резонно заметил Грэй. – Более чем уверен: эта тварь считала своим хозяином того мрачного типа с Теневого рынка и никого более.

Циммер вздохнул: похоже, друг прав.

Маг-хранитель оглянулся и, ругнувшись, схватился за голову.

– Что я натворил! Уничтожил! Все уничтожил! Моя Пышечка! – завыл он, дергая себя за волосы и раскачиваясь из стороны в сторону. – Она так старалась, выбирала все это. А я…

– Полно! Не кляни себя! – оборвал его стенания Грэй. – Тебе сейчас нужно развеяться, переключиться, заняться тем, что ты умеешь лучше всего…

– Это чем же? – Циммер делал новые и новые пассы руками, пытаясь привести в порядок комнату, но ничего не выходило. – Видишь, магия меня не слушается… Что я могу сейчас?

– Многое можешь, друг, – подбодрил его Грэй, – просто сейчас душа твоя в смятении и во тьме, поэтому чуть не канула в Омут Отчаяния.

Омут Отчаяния. Как же он мог забыть? Они ведь с Грэем и познакомились так – маг-стихийник вытащил из той бездны юного «серого осьминога». Омут возникал в некоем Внутреннем Пространстве, где обычно находилась подчиненная магия. Случалось подобное, если чары вырывались из-под контроля и брали верх над магом, утаскивая того в бездну. И почти никогда обладающий магией не мог выбраться из этого водоворота самостоятельно. Стало быть, Грэй вернул ему долг. Но… Омут так просто свою добычу не отпускал. Тут действительно нужно было заняться чем-то более веселым и беспечным.

– У тебя есть идеи? – поинтересовался он у друга, бросив попытки привести в порядок комнату.

– Да, – сказал Грэй, поднимаясь. В бытовой магии он был не силен, но заклинание, чтобы убрать мусор, вполне мог сотворить. И когда спальня Циммера перестала походить на пристанище бродяги, добавил: – Я убедил Вика Броди устроить танцевальный вечер на площади перед ратушей.

Циммер хмыкнул и сощурился:

– Полагаешь, это уместно?

– Полагаю, это необходимо, – ответил Грэй. – Я так и старейшине объяснил. Мы должны показать гуингару, что потеряли бдительность, чтобы он сам ее потерял.

– Интересный расклад, – покрутил услышанное в уме маг-хранитель, – и впрямь может сработать. Вот только мое участие каково? Не понимаю.

– А ты и создашь атмосферу праздника: добавишь огоньков, волшебства, красоты… Чтобы никто и не думал о беде, которая нависла над Каперной. Чтобы забыли о смертях.

Циммер вздрогнул.

– Это так цинично.

– Но так будет лучше, поверь. – Грэй пристально посмотрел на друга, тот тоже оглядел себя – да, он и сам выглядел не лучше, чем его комната недавно…

– Думаю, ты прав, – согласился он, приводя себя в относительный порядок. – Клэр точно не хотела бы, чтобы я так опустился…

– Конечно, не хотела бы, – подтвердил Грэй. – Она ведь искренне любила тебя, поэтому точно желала бы видеть счастливым и здоровым, а не раскисшим и в грязи.

С этим не поспоришь.

– Ну что ж, будет тебе праздник, – заявил маг. – Но потом – обещай! – мы разберемся с этим создателем големов.

– Обязательно, – заверил Грэй, – и с ним тоже. Мне и самому не терпится узнать, как же связаны големы, осветительные камни и гуингары.

– То-то же! – поддержал его Циммер. – Есть от чего голове закипеть!

Грэй между тем направился к выходу и, остановившись в проеме, сказал:

– Да, кстати, дверь тебе тоже придется починить, я ее малость испортил.

И только теперь Циммер обратил внимание на щепки, в которые превратилась некогда роскошная двустворчатая дверь…