Глава 17 · Алая

Ассоль не могла расстаться с плащом. От него исходило какое-то особенное – доброе, родное – тепло. Словно кто-то, кому она была бесконечно дорога, оставил в обычной вещи частичку себя и тем преобразил ее.

Девушке казалось, она знает, кто именно позаботился о ней. Пусть тогда, в порту он, такой желанный, нужный, вымечтанный, прошел мимо, не заметив звезд в ее глазах, сиявших только для него одного во всем мире.

Сколько насмешек обрушилось на нее! Сколько злорадства!

– Что, висельница, дождалась своего принца? – прыскали ровесницы Люси и Петра. Когда-то они поспособствовали тому, чтобы Ассоль выгнали из школы, и до сих пор не могли уняться, норовя досадить ей по мелочи. – Только ты ему не нужна. Кому сдалась такая дура, да еще и уродка!

Девицы расхохотались. Стоявшие рядом парни подхватили. И понеслось, нарастая девятым валом, закручивая, утаскивая в бездну отчаяния.

Чудилось, будто вся Каперна, каждый ее дом – даже черепичные крыши подпрыгивают, а беленые стены ходят ходуном – смеется над ней. Да что там дома и Каперна! Тот самый нарядный парусник, который столь щедро окрасило закатное солнце, словно принимал участие во всеобщем веселье, подрагивая всеми своими лживыми парусами.

Терпеть подобное было выше ее сил. Ассоль сорвалась и помчалась вперед, не разбирая дороги за густой пеленой слез. Сейчас ей было даже больнее, чем в тот вечер, когда «серый осьминог» убил ее Грэя. Она добежала до леса, выбралась на полянку, где всегда уединялась со своими мечтами, кинулась на гору пожухлой листвы и горестно разрыдалась.

Сердце, ее бедное глупое сердце, вскормленное сказками и верой в несбыточное, отказывалось это принимать. Слишком уж реальность была неприглядной и жестокой.

– Нет-нет-нет! – твердила Ассоль, сжимая кулачки. – Это неправда!

Сон. Страшный нелепый сон.

Нужно заснуть во сне. Ей всегда помогало. Засыпаешь, просыпаешься – и нет больше следа от страха и неприятностей. Снова все по-прежнему, снова на горизонте мечты замаячат алые паруса.

Так будет! Надо заснуть, просто заснуть!

Тревоги этого дня сморили ее, и она заснула прямо на той куче листьев, которой рассказывала, рыдая, о своих бедах. А когда наконец открыла глаза, то обнаружила, что ее укутывал плащ, пахший морем и чем-то терпким. Сказка вернулась, как и ожидалось. Ее принц нашел свою Ассоль и согрел теплом своей любви.

Она терлась щекой о грубую ткань и была самой счастливой. В душе снова привычно мурлыкал котенок, в животе порхали бабочки.

Ассоль знала, как прекрасно любить. Но во сто крат прекраснее быть любимой! И этот плащ, простой, не очень аккуратно сшитый, был ей сейчас милее всех сокровищ и всех драгоценных нарядов.

Она завернулась в него и спокойно дошла домой, уверенная, что теперь ей ничего не страшно, теперь она будто в броне.

До полудня следующего дня она все время выглядывала своего капитана. Представляла, будто он ищет по окрестностям свой случайно оброненный плащ.

К встрече она подготовилась заранее. Выстирала и вычистила накидку, привела в порядок неровные швы, наложила едва заметные штопки на парочку обнаруженных крохотных дырочек. Так стало лучше. Значительно лучше.

Ассоль надела свое самое нарядное платье – бледно-голубое, кисейное, с отделкой из тончайших кружев, напоминавших морскую пену. В таком наряде она выглядела легкой, почти невесомой и будто вышедшей из вод первоокеана. Платье было мамино, и любая капернская модница отвергла бы его как ужасно старомодное, но для Ассоль оно было самым красивым. Изящные синие туфельки без каблучков позволяли ей бегать, чуть касаясь земли.

Ассоль сидела у подножия скалы, на которой стоял ее маяк, и вглядывалась в проселочную дорогу: вот-вот поднимется пыль, а потом появится и одинокая фигура.

Он подойдет и скажет, а голос у него непременно будет бархатистый, чуть простуженный морскими ветрами:

– Милая барышня, как-то вечером я забрел в здешний лесок и случайно обронил там свой плащ («Конечно, он ни за что не признается, что сам укрыл меня им, но я-то знаю», – думала Ассоль, густо краснея), не попадался ли он вам?

Она обязательно смутится, и сердце у нее в груди заколотится быстро-быстро, протянет ему аккуратно сложенный и перевязанный кружевной ленточкой плащ и пролепечет:

– Не этот ли, господин?

Он скажет:

– Что вы! Мой был уже прохудившийся в нескольких местах, пыльный и старый.

Тогда она, еще больше смущаясь, заверит, что это именно тот плащ, который ищет благородный господин.

Тогда он присядет рядом, возьмет ее за руки и скажет, что на самом деле искал вовсе не плащ, а ее, что прошел сто морей, выдержал тысячу штормов, пятьсот раз садился на мель, но все равно добрался к ней. Потому она давно снилась ему, потому что он понял, что Ассоль из Каперны – его судьба. И уведет ее с собой, заберет на свой корабль, и они вместе отправятся в страну, где круглый год в цвету абрикосы[5].

Так мечтала Ассоль, улыбаясь и прижимая ладошки к пылающим щекам. На сей раз ее мечтаниям помешал тот, от кого меньше всего можно было ждать подвоха.

– Вот ты где! – воскликнул Эгль, выходя из-за спины. Старик тяжело дышал и держался за бок. – Я обегал все окрестности. Чего только не передумал за это время. Уже и похоронил тебя. А ты сидишь тут! Сидишь и смотришь на дорогу!

– Я жду, – произнесла она так, словно в этом ожидании и был смысл ее существования.

– Чего на сей раз? У моря погоды?

Она впервые видела Эгля таким раздраженным.

– Хозяина плаща. Капитана того корабля, что пришел вчера в Каперну.

Эгль присел рядом, положил ей руки на плечи, заглянул в лицо:

– Кажется, я все-таки отравил тебя сказками. Ты совсем-совсем не готова воспринимать реальность. – Он печально покачал головой. – Ну подумай сама: с чего бы тому капитану искать тебя в лесу и укрывать плащом?

– Потому что… ну ты же сам говорил… так сказано в пророчестве и что так будет…

– Да, будет корабль под алыми парусами и принц, они будут. А вот про капитанов с плащами в лесу я ничего не говорил…

Ассоль печально вздохнула.

– Но ведь кто-то же там был и укрыл меня?

– Возможно, это добрые духи сжалились над малышкой, уснувшей в лесу…

Ассоль не стала спорить, хотя и знала – Эгль неправ: плащ пах морем.

Старик поднялся и протянул ей руку:

– Идем, ты уже и так опаздываешь на встречу.

– Какую еще встречу? – непонимающе воззрилась на него Ассоль. И только теперь заметила, что у Эгля в руках не привычный посох, а старинное длинноствольное ружье.

– С капитаном Грэем! – напомнил Эгль, и Ассоль почти простонала. За прошедшее время она сумела убедить себя в том, что «серый осьминог» тоже был лишь дурным сном, мороком, наваждением. И хотя накануне она выполняла его поручение, решила, что делала это для себя, чтобы разузнать последние новости в Каперне. Но ничего ценного ей разведать не удалось.

Так она и сказала Эглю.

– Мне жаль, дитя. Но тебе все-таки лучше пойти и поведать об этом капитану Грэю. Помни, что от него зависит жизнь твоего отца.

Ассоль сникла. Реальность снова сурово и бесцеремонно вламывалась в ее мирок. И теперь даже Эгль не препятствовал столь беззастенчивому вторжению.

– Да, – уныло проговорила она, – ты прав, надо идти. Может быть, капитан Грэй поймет, что я бесполезна как лазутчица, освободит меня от своего поручения и разбудит Лонгрена…

– Вот поэтому идем.

Ассоль поднялась, опираясь на его руку, сунула под мышку свернутый плащ и двинулась следом за Эглем.

Тот дорогой спешно излагал свой план: он спрячется за камнем, откуда отлично видно всю бухту Острого мыса, и будет держать Грэя на мушке. И если мерзавец попробует сделать что-то с его милой Ассоль, тотчас же получит пулю промеж глаз.

Ассоль слушала вполуха. Ей совсем не хотелось видеться с «серым осьминогом» – он злил, пугал, выхолаживал. То были дурные, несвойственные ей и неприятные чувства.

Наконец – Эгль непрестанно тараторя, Ассоль горестно размышляя – они достигли бухты Острого мыса.

Старик указал Ассоль на тот самый камень (на деле целый утес), за которым собирался устраивать засаду.

– Иди, – сказал он, расположившись и прицелившись, – он уже ждет тебя и явно не в духе.

Ассоль фыркнула и поспешила вперед.

От скалы к пляжу, где прохаживался капитан Грэй, вел крутой каменистый спуск. Нога в неприспособленной для ходьбы по камням обуви соскользнула, и Ассоль полетела вниз. Она бы наверняка больно ушиблась, но сверток с плащом вовремя выпал и удачно расстелился прямо перед ней, смягчив удар.

Грэй уже был рядом, он протянул руку, желая помочь, но Ассоль вспомнила, как его ладонь превращалась в щупальце, оттолкнула ее и поднялась сама. Пусть неуклюже и совсем не грациозно.

– Видите, как спешила к вам! – недовольно проговорила она.

Грэй презрительно хмыкнул.

– О да, так торопилась, что опоздала на целых полтора часа.

Ассоль фыркнула рассерженным котенком и задрала нос, холодно процедив:

– Вы не уточняли, с которого именно часа и по который станете ждать меня. Сказали: в полдень. А полдень – это все, что после полудня.

Грэй рассмеялся:

– Удивительные рассуждения! Но не лишенные смысла! – И тут же его лицо стало серьезным и даже суровым. – Но вы все равно меня не послушались.

Взгляд его сделался острым и злым, Ассоль даже попятилась.

– О чем вы? – бормотала она, отступая. – Я же здесь, пришла…

Грэй надвигался, как штормовая волна, такой же потемневший и грозный.

– Пришли, – прошипел он, – но привели хвост! И ладно бы какого-то молодого и сильного парня, а то немощного старика! – Он схватил Ассоль за плечо и встряхнул, как тряпичную куклу: – Издеваетесь надо мной?! Играете?! Сильно не советую этого делать!

Ассоль не на шутку рассердилась, вскинула голову и, буквально испепеляя Грэя взглядом, сказала резко и зло:

– А вы, похоже, только и умеете, что угрожать слабым, беззащитным девушкам. Хотя, – она брезгливо скинула его руку с плеча (Грэй к тому времени уже ослабил хватку), – чего еще ожидать от головоногого моллюска.

Грэй отпустил ее и отпрянул, как от удара. Ассоль же смерила его презрительным взглядом.

«Серый осьминог» примирительно поднял руки:

– Хорошо, – спокойно сказал он. – Глупо мериться неприязнью друг к другу. Поэтому решим так: сейчас вы пойдете к своему рыцарю-хранителю и отправите его домой. Вернетесь, и мы продолжим.

У Ассоль все клокотало в груди. Присутствие Эгля давало хоть какое-то ощущение защищенности, а без него…

– Да помилуйте, – взревел Грэй, наблюдая ее колебания, – я, по-вашему, совсем идиот, чтобы причинять вред той, кого сам нанял?! Немедленно отправьте прочь Эгля, и мы начнем второй раунд.

Ассоль не стала противиться, прибежала к Эглю и попросила уйти.

– Ты уверена? – обеспокоенно спросил тот.

– Увы, милый Эгль, ты все равно раскрыт. А значит, пользы от тебя будет мало. К тому же твое присутствие раздражает «осьминога».

Эгль поцеловал Ассоль в лоб, кинул злобный взгляд туда, где застыл, задрав голову, виновник всех бед его милой воспитанницы, и уныло побрел назад.

Ассоль провожала его согбенную фигуру до тех пор, пока та не скрылась за очередным уступом скалы. Все это время она стояла, прижав кулачок к сердцу, в котором зрели решимость и твердость.

К капитану Грэю она возвращалась уже уверенной в себе и в том, что собирается сделать.

– Я не думаю, сударь, – сказала она спокойно, – что мои услуги нужны вам впредь. У вас, как я успела понять, довольно шпионов, и притом куда более опытных, чем я. Мне же нечего вам сообщить – то, что удалось разузнать, вряд ли будет для вас новостью и хоть сколько-нибудь ценным.

– Вы расскажите, а я решу, – твердо ответил Грэй, давая понять, что правила игры все еще задает он.

Капитан предложил ей присесть, и они расположились на прогретых солнцем камнях.

Рассказ Ассоль и впрямь получился коротким, и от него было мало толку. Свою стычку с Хином Меннерсом-младшим она опустила, а о корабле с алыми парусами упомянула вскользь: мол, вошло в порт новое судно, информацию о капитане собрать не удалось.

Выложив это, она поднялась:

– Вот и весь мой доклад.

– Замечательно, – отозвался Грэй. Он не перебивал ее, когда она торопливо выкладывала добытые факты, лишь иногда хмыкал, это каждый раз заводило Ассоль, но она старалась игнорировать ухмылки и держать себя в руках. – Значит, вам ничего не известно о том капитане? – спросил он, глядя на нее прямо, будто проникая в душу, забираясь в ее глубины и тайники.

– Ничего, – вздохнула она. – Кроме того, что… – Ассоль хотела было высказать свое предположение насчет плаща, но вспомнила скептическое замечание Эгля и осеклась.

Однако Грэй явно был настроен выпытать все, что она намеревалась спрятать от посторонних.

Он придвинулся к ней так близко, что она смогла рассмотреть золотистые крапинки в его зеленых глазах, словно кто-то высыпал звезды в прозрачную толщу воды.

– Что за манера прерываться на самом интересном? – проговорил он таким завораживающим гипнотическим тоном, что у Ассоль закружилась голова. Ее словно утягивало туда, в пучину, где медленно оседали на дно золотые звезды. – Что же такого вам все-таки известно о нашем таинственном капитане?

Ассоль покраснела, ей представилось вдруг, что она сейчас сидит перед Грэем совершенно обнаженная и тщетно пытается скрыть следы встреч с другим мужчиной.

Она мотнула головой и отодвинулась подальше, почти ложась на устеленные высохшими водорослями камни. Грэй же, напротив, подался вперед еще сильнее и теперь практически нависал над ней. Если бы кто увидел их со стороны, то счел бы их позу весьма двусмысленной. Ветер донес знакомый запах моря и чего-то терпкого…

У Ассоль закружилась голова, застучало сердце, спутались слова.

– Глупости, – прошептала она, – ничего интересного. Снова мои выдумки и фантазии.

– И все-таки, моя нереида, – проговорил Грэй, осторожно касаясь разметавшихся по камням локонов, – я хотел бы знать, что вы нафантазировали.

Она отвела глаза, играть в гляделки с Грэем было невыносимо. Ассоль заговорила торопливо и запинаясь от волнения:

– Там, в порту, он прошел мимо… Я расстроилась… Убежала в лес… плакала-плакала, а потом заснула… когда проснулась, на мне был плащ… и я… я думаю… тот капитан… он… как-то нашел меня… спящую… и укрыл… вот…

Она выпалила, вывернулась из-под Грэя и вскочила.

– Мне пора. Я и так сказала слишком много и…

– Останьтесь, – перебил ее Грэй, и это был не приказ, а просьба. Она отражалась в его глазах.

Это было так удивительно. На минуту Ассоль показалось, что ласковый ветер и солнце разморозили Грэя, потому что сейчас перед ней стоял совсем другой человек – родной, хороший, теплый.

Она даже улыбнулась ему – искренне, как улыбалась Лонгрену и Эглю. И заметила, как Грэй поймал ее улыбку – словно нищий брошенный золотой поймал и спрятал.

Шагнул к ней, сунул руки в карманы, должно быть, чтобы показать: у него нет намерений хватать и тискать, и произнес:

– Вам стоит поговорить с ним. С тем капитаном. Рассказать свою историю. С того момента, когда вы узнали об алых парусах.

Очарование момента схлынуло, Ассоль словно проснулась, как если бы на нее плеснули холодной водой.

– Вы снова насмешничаете, капитан Грэй? – сказала она горько.

– Нет, вовсе нет, сейчас я совершенно серьезен. И уверен: тот человек имеет право знать, что где-то на земном шаре живет девушка, которая мечтает о нем.

На последних словах голос Грэя дрогнул, или это лишь показалось впечатлительной Ассоль. Но в любом случае он говорил уже без толики сарказма и язвительности.

И она сдалась.

– Думаете, он захотел бы выслушать меня? – робко спросила она.

– Вне всякого сомнения, – заверил Грэй.

– А он бы взял меня за руки? – поинтересовалась она, так как воображение уже начало предлагать ей подобные картины.

– Непременно, – горячо отозвался Грэй. – Он бы прижал их к своему сердцу, чтобы вы чувствовали, как оно гулко бьется в ответ на каждое ваше слово.

Ассоль воспарила. Ей хотелось, до боли хотелось узнать, каково это. Ей хотелось рассказать ему, своему суженому, своему капитану.

И тогда Грэй удивил ее.

– Хотите, попробуем, а, нереида?

Она вскинула на него изумленный взгляд. Грэй показался ей растерянным и ждущим.

Судьба вновь насмешничала, подсовывала иллюзию, имитацию, фальшивку. Но Ассоль решила последовать ее подсказкам. Она шагнула вперед и протянула руку. Грэй коснулся ее осторожно, словно спрашивая разрешения, и когда получил его, то сжал тоненькие пальцы бережно, как великую ценность, и приложил ее ладошку к своей груди.

Ассоль услышала, как бешено колотится его сердце, и вздрогнула.

Грэй прикрыл глаза и мягко приказал:

– Рассказывайте.

И она подчинилась. Поведала ему все – и как узнала от Эгля о корабле с алыми парусами, и как поверила и стала ждать, каждый день в любую погоду поднимаясь на старый маяк и зажигая там свет, и как жила среди насмешек односельчан, и как упрямо верила… Она рассказывала страстно, взахлеб, часто перескакивая с одних событий на другие, путалась в их последовательности и чувствовала, как под пальцами, отзываясь на каждое слово, бьется сердце. Того человека, у которого, как она полагала, его и вовсе нет.

– Вот и все, – произнесла она. Но Грэй не сразу отпустил ее руку, сначала перевернул ладонью вверх и поцеловал в самый центр.

Ассоль словно обожгло, она отдернула руку и прижала к себе, баюкая.

Грэй выглядел очень печальным.

– Ваша история прекрасна, как и вы, моя нереида, – тихо произнес он. – Как должен быть счастлив тот, кого так преданно ждут. Обязательно расскажите обо всем своему капитану. Он будет рад. Да, лучше всего для этого подойдет танцевальный вечер. Непременно приходите туда.

Ассоль кивнула.

– Хорошо. – И махнула рукой в сторону Каперны. – Мне можно идти?

Ей поскорее хотелось остаться одной и разобраться с чувствами, охватившими ее, будто вихрь, и унесшими в неизведанные края.

– Разумеется, – сказал Грэй. – И да, я освобождаю вас от работы. Все равно шпион из вас никудышный.

Странно, но в этот раз слова Грэя не разозлили ее. Даже показались милыми.

Ассоль развернулась и побежала прочь, но в этот раз она уносила с собой другое тепло – то, что удивительным образом можно найти на дне бездны.

А ветер трепал край забытого ею плаща.