Глава 11

Влада

Что сказать…

Прогулы в этой школе, похоже, становятся для меня чем-то обыденным, потому что на уроки я больше не возвращаюсь. Но и в комнату к себе не иду. Выбираю пойти в библиотеку.

Не то, чтоб я отказывалась от своих слов, но всё равно. В чём-то Богдан прав. Это не моё дело. Но почему же так задевает? Как и само безразличие всех остальных. Меня он, значит, обязан на место поставить, а Марго пусть творит, что хочет…

Это тоже бесит.

И, пожалуй, хватит!

Не знаю, почему у меня не получается контролировать себя рядом с Вяземским, но я, определённо, больше не желаю всё это продолжать.

С такими мыслями поднимаюсь на третий этаж административного корпуса, дохожу до дверей с нужной мне табличкой и вхожу внутрь. Здесь ожидаемо пусто и тихо. Да и помещение не сказать, что большое. Всего несколько столов для работы с информацией. Зато вот за административной стойкой стеллажи с книгами тянутся на десятки метров вглубь. Подойдя ближе, я бью по настольному звонку, привлекая к себе внимание.

— Иду, — слышится тут же неожиданно звонкий и молодой голос.

Ещё через пару мгновений моему взору предстаёт девушка лет двадцати, а то и меньше. Русые волосы до плеч распущены, в её руках пара книг, которые она то ли расставить не успела, то ли наоборот набирала для чего-то. В любом случае она откладывает их на край столешницы и сосредотачивает внимание своих ярко-голубых глаз на мне.

— Здравствуй. Чем могу помочь?

Я даже несколько теряюсь. Просто совсем не ожидаю увидеть в качестве библиотекаря кого-то не намного старше меня. Я думала, на такую должность только женщины в возрасте идут, а то и пенсионерки. По крайней мере, в нашей школе именно такая была библиотекарь. Жутко вредная старуха, которая тряслась над каждой книгой, как над ребёнком. Да и в районных библиотеках никогда не встречала молодых девушек. Вот и зависаю невольно.

— Здравствуй. Мне нужна пьеса Горького «На дне».

— Фамилия, имя?

— Богданова Влада.

Жду, что она тоже проведёт параллель с Вяземским, готовлюсь огрызаться, но она либо слишком тактичная, либо ей просто всё равно. Ставлю на второе, хотя и первого не исключаю. В любом случае, девушка с самым серьёзным видом что-то помечает в компьютере, после чего протягивает мне тетрадь формата А4 с шариковой ручкой.

— Впиши себя сама, пожалуйста, я пока схожу за книгой.

Киваю и принимаюсь заполнять строчку по примеру предыдущей. В последней графе ставлю свою подпись. К этому времени и девушка возвращается.

— Вот. Держи, — протягивает мне почему-то аж две книги. — Вторая с кратким разбором каждой главы. Подумала, пригодится для составления плана и упорядочивания собственных мыслей.

— Да, спасибо, — улыбаюсь ей против воли.

Беру книги в руки, но отойти не успеваю. За спиной слышится знакомый насмешливый голос:

— Опять нагружаешь народ скукотой, Анисимова?

Обернувшись, я и впрямь встречаюсь со смешливым взглядом капитана баскетбольной команды. Белая футболка обтягивает широкие, мощные плечи, на ногах красные спортивки и белые кроссовки. Заметив мой интерес, Лёша подмигивает мне и подходит ближе.

— А ты опять прогуливаешь, Измайлов? — отзывается ядовито девочка-библиотекарь в свою очередь.

— Слышал, тебе помощь нужна, — кладёт руки на стойку и подаётся вперёд, одаривая девушку очаровательной улыбкой прожжённого ловеласа.

— Даже если и нужна, то точно не от тебя, — сухо парирует Анисимова.

Лёша задорно и весело смеётся на такой откровенный посыл и никуда не уходит, конечно же. Я же беру выданную мне книжку и отхожу, решая не мешать их общению, но не могу удержать любопытства и не подслушать их.

— Так больше некому, — разводит руками парень, придвигаясь к ней ближе.

Девушка кривится, но больше не спорит, делая вид, что Измайлова просто не существует для неё.

— Да ладно тебе, зайчонок, обещаю, я буду паинькой, — добавляет Лёша вкрадчиво.

Судя по улыбке чеширского кота, врёт, как дышит. Но сотрудница библиотеки, после долгого придирчивого изучения его лица, всё же согласно кивает.

— Ладно. Но если хоть раз…

— Сказал же, буду паинькой, клянусь! — поднимает руки в жесте сдачи Измайлов.

И девушка сдаётся. А Лёша в один прыжок перемахивает высокую стойку под мой обалделый взгляд и с восторгом ребёнка, получившего желаемое, после долгих уговоров, произносит:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, зайчонок?

— Один из дальних стеллажей развалился. Я книги собрала, но доски тяжёлые, надо перенести в угол. Плотник приедет на днях, починит.

Лёша кивает, принимая к сведению её пояснения, но не уходит. А стоит Анисимовой отвернуться, как тут же оказывается рядом, склоняется к её шее, да так и замирает. Вместе с ним замирает и сама девушка. Но всего на мгновение.

— Измайлов, — тихо шипит и отпрыгивает от него как можно дальше.

— Ну, прости, ты слишком вкусно пахнешь, зайчонок, не могу удержаться.

"Зайчонок" шумно выдыхает.

— Стеллаж. Там, — указывает дрожащей рукой.

Лёшка улыбается и, наконец, уходит.

— Господи, дай мне силы это пережить, — шепчет убитым голосом оставшаяся пребывать у стойки работница.

Но, опомнившись, тут же нервно оглядывается на меня. Делаю вид, что занята чтением пьесы. И очень стараюсь не улыбаться.

Занятная парочка. И Лёшка явно тоже нравится этой Анисимовой, пусть с виду она и не желает принимать его ухаживания, иначе бы давно прогнала, да и дело с концом.

А я бы ещё за ними с удовольствием понаблюдала…

Хоть что-то приятное есть в стенах этой школы.

Так, с улыбкой, и погружаюсь в учёбу.

Лёша покидает библиотеку где-то через полчаса и больше здесь никто не появляется. И, надо сказать, это радует. Меня никто не трогает. Я спокойно сижу за дальним столом у стены и пишу своё эссе по прочитанному до позднего вечера. Помимо него, успеваю сделать и остальную домашку. И всё хорошо, пока на мой стол не ставят поднос с ужином. Подняв взгляд, встречаюсь с голубыми глазами Захара. Он улыбается и подтягивает к моему столу стул от соседнего, усаживаясь напротив.

— Ты должна мне свидание, — поясняет свои действия. — Решил, что ужин в библиотеке вполне может сойти за него.

С моих губ срывается смешок.

— Оригинально, — оцениваю я его попытку меня впечатлить. — Такого свидания у меня ещё точно никогда не было.

— А какие были?

— Дай-ка подумать, — тяну, делая вид, что и впрямь призадумываюсь, в итоге говорю, как есть: — Самые обыденные: кино, пиццерия, прогулка по району.

— И правда, скучно и банально, — удручённо качает головой Захар.

Ещё через миг на его щеках появляются очаровательные ямочки, когда он опять улыбается мне.

— Тогда, думаю, я знаю, чем тебя впечатлить в следующий раз.

— В следующий раз? — выгибаю брови. — А с чего ты решил, что он будет?

— Ты не сказала сразу «нет», значит у меня есть все шансы, — подмигивает парень.

— Подловил, — хмыкаю. — И что придумал?

— Пусть это останется для тебя сюрпризом. Ешь, давай, лучше, — пододвигает он ближе ко мне поднос. — А то так и не пообедала, как я понял из рассказов парней.

И я снова улыбаюсь ему. Есть и правда хочется, тут он не прогадал. Вот уже во второй раз. Мне даже немного неловко от его заботы. И вместе с тем приятно. Хотя ситуация, надо сказать, очень неоднозначная. С учётом того, что на меня претендует его брат, и то, как меня саму рядом с ним кроет периодически. Настоящим безумием веет, если так подумать. Зато рядом с Захаром всегда на удивление очень легко и комфортно, спокойно. Он как прилив в спокойную солнечную погоду. Приносит умиротворение душе.

— Спасибо, — благодарю, беря в руки ложку.

На подносе настоящий пир: гороховая каша с гуляшом, рыбная запеканка, пара пирожков, горячий чай и даже шоколадка! На последней я и зависаю, переведя неверящий взгляд на Захара.

— Откуда такое сокровище?

— От бабушки. Она вечно нас с Богданом балует чем-нибудь запрещённым.

— Запрещённым?

— У нас с братом аллергия на шоколад. По чуть-чуть есть можем, а если много, сразу чесаться начинаем. Мать запрещает вообще его есть, а бабушка втайне от неё суёт нам по плитке в каждую встречу.

— Сочувствую. И спасибо тебе. Мне очень приятно. Если честно, я и не помню, когда последний раз ела шоколад.

— Подумал, негоже идти на свидание с девушкой совсем уж без подарка, — тепло улыбается Захар. — Ешь давай, — кивает на поднос.

И я действительно приступаю к ужину. Но сперва всё равно добавляю:

— Ты очень милый.

— Я вообще идеальный, если ты ещё не заметила, — важно поправляет меня Захар, суя мне в свободную руку пирожок.

И вновь я из-за него смеюсь.

— Я заметила. Правда. Твоей девушке очень повезёт с тобой.

Именно так я и считаю. Красивый, милый, смелый, заботливый, весёлый — мечта, а не парень. Не сомневаюсь, что плохую свою сторону он мне просто не показывает, но это только ещё один плюс, как по мне. Понимание, с кем стоит показывать свой эгоизм, а с кем придержать. Богдану бы поучиться у него.

— А если я скажу, что хочу, чтобы ты была моей девушкой? — щурится он.

— Я тебе не поверю, — пожимаю плечами.

— Почему?

— Вы явно с Богданом соперничаете. Так что я, скорее, поверю, что ты просто таким образом злишь его.

Захар недовольно фырчит.

— Мы не соперничаем. Нет смысла. Вся отцовская империя всё равно достанется брату, как старшему. Я же так, на подхвате. Его правая рука.

— Звучит, как нечто обидное, — хмурюсь.

— Да нет, — пожимает он плечами. — Я не против, если ты об этом. Наоборот, рад даже, что на меня не повесили всю эту кабалу. Богдану же даже друзей нельзя заводить, отец контролирует каждый его шаг, всё его окружение. Оно должно соответствовать. Богдана это бесит, поэтому он постоянно всё делает назло ему. Почему-то считает, если ему перечить, то тот, рано или поздно, отстанет от него, посчитав недостойным наследником.

— Дай угадаю, в отличие от него, ты строишь из себя послушного сына и тебя всегда приводят Богдану в пример, — усмехаюсь.

— Эй, я не виноват, что Богдан такой упрямый осёл! Весь в отца.

— Вы поэтому не ладите? — уточняю.

Тут Захар отвечает не сразу.

— Нет, — отводит взгляд. — Там свои личные тёрки. Забей. Лучше поешь, наконец.

Очень любопытно, но на ответе не настаиваю, сосредотачиваюсь на еде. Пока ем, Захар читает моё эссе и даже что-то чиркает в нём карандашом. А стоит мне закончить, он поднимается со стула.

— Нужно вернуть до отбоя, — берёт в руки поднос.

— Подожди, я с тобой, только книги сдам, — тоже поднимаюсь со стула.

Девушки за стойкой нет, поэтому я оставляю литературу на столешнице, после чего подбираю вещи, и мы с Захаром идём на выход. В коридоре горит приглушённый свет и царит полная тишина, сообщая, что учебный корпус закрывается уже через полчаса. Скоро лампы здесь погаснут насовсем, до самого утра.

— Библиотека не очень популярное место, да? — интересуюсь негромко, вышагивая рядом со своим компаньоном.

— Все предпочитают заниматься в комнатах. Ну и не прогуливают так часто, чтобы им давали дополнительное задание, — ухмыляется тот многозначительно.

Фыркаю.

— Я, может, жду, когда меня отсюда турнут.

— Зря, — обламывает меня Захар. — Не турнут. Если уж Богдана не выгнали до сих пор, то тебя и подавно не прогонят. Тем более, до конца учёбы осталось всего пять месяцев. Кстати, ты на Рождественский бал с кем идёшь?

— Рождественский бал? — переспрашиваю. — Не слышала ни о чём таком, — признаюсь.

— Точно, ты ж новенькая, — вспоминает Захар. — У нас каждый год в Рождество организовывают бал. Приезжают родители, все дела. Эдакий семейный праздник.

— Понятно, — отворачиваюсь к окну. — Вряд ли я пойду.

— Почему?

Пожимаю плечами.

— Во-первых, мне нечего надеть. Во-вторых, у меня больше нет семьи. Так что… посижу у себя в комнате лучше.

— Да вот ещё! — возмущается Захар на повышенных тонах. — Платье достать не такая уж и проблема. А семья… Вяземских, как обычно, тоже не будет, так что побудем друг другу семьёй. Если ты, конечно, не против.

И снова я из-за него улыбаюсь.

— Не против, — соглашаюсь. — Но не надо мне платье доставать, ладно? Я вполне себе переживу праздник в школьной форме.

— Настаивать бесполезно, так понимаю, да? — качает головой Захар.

Я же говорила! Идеальный!

Подпрыгиваю и чмокаю его в щёку.

— Ты лучший! — сообщаю радостно.

И тут же замираю в удивлении, когда Захар суёт мне поднос в руки и резко толкает к окну.

— А что?..

«…происходит», — заканчиваю уже про себя, потому что именно в этот момент Захар отлетает к стене, впечатанный в неё непонятно откуда появившимся Богданом.

Богдан

Ярость. Лютая. Беспросветная. Безграничная ярость. Топит рассудок в мгновение. Такая, что совсем не соображаю, лишь слышу бешеный стук своего сердца, которое гонит по венам вскипающую кровь. Слышу ровно в момент, когда впечатываю кулак в морду младшему братцу.

Ублюдок!

Глухой хруст свидетельствует о том, что нос я ему разбиваю. Вот и кровь из него хлещет. Но мне этого мало.

— Я тебе разве не говорил, чтоб ты не прикасался к ней? — рычу сквозь зубы и заношу руку для нового удара.

На этот раз Захар успевает увернуться. В стене остаётся вмятина. А на моих костяшках парочка свежих ссадин. Но это не значит, что всё кончено. Следующий удар прилетает ему под дых. Складывает пополам. Выбивает воздух из лёгких. Прям точно так же, как выбило весь грёбаный кислород из меня самого, когда я обнаружил в этом коридоре его в компании моей ведьмы, касающейся засранца губами.

Зараза!

Зря предоставил ей столько свободы. Зря ушёл и оставил одну, предоставленную самой себе. Хотел уберечь. Чтоб не навредить, раз уж она умудрилась разбудить самую тёмную, опасную часть моей сути, жаждущую её до жгучей ломоты. Но теперь… теперь ей уже совершенно точно не спастись. Тем более от меня.

Захар хрипит и не может разогнуться, ему требуется время, чтобы прийти в себя. А я, удостоверившись, что гадёныш в ближайшее время уже точно не встанет, оборачиваюсь непосредственно к виновнице своего состояния. Ведьма стоит у окна и в шоке хлопает своими длиннющими ресницами, до побеления пальцев сжимая поднос. При виде него мои губы сами собой кривятся в ядовитой ухмылке, ведь ещё десять минут назад я точно такой же отнёс ей в комнату, чтобы она не осталась голодной, ведь обед она пропустила из-за меня, а в столовой на ужине не объявилась. Отнёс, ага… Чтоб осознать, что самой ведьмы в комнате нет. Да и поужинать она очень даже успела. В компании Захара. И более чем довольна таким поворотом судьбы. Была. Ровно до момента, пока я перед ней вновь не появился.

Первый шок у неё постепенно проходит, и в синих глазах появляется осуждение, негодование и ответная злость.

— Ну ты и… — выдыхает она шумно.

Спешит к Захару на помощь. Вернее, пытается. Перехватываю её на полпути. Вместе с тем же подносом.

— Я уже говорил, будешь сворачивать мне кровь, будешь терпеть и последствия, — подхватываю трепыхающуюся в моей хватке девчонку на руки и уношу.

— Да ты спятил! — выдыхает она недоверчиво, взволнованно глядя через моё плечо на согнувшегося у стены Захара.

А ведь я целый день потратил на то, чтобы вернуть себе равновесие и утихомирить собственные эмоции!

Даже пробежку по лесу совершил…

И вот мы ровно там же, где десять часов назад.

Аж дёсны зудят, так невыносимо хочется впиться в этот её болтливый рот. До крови. До боли. Жадно. Глубоко. Грубо. Не только заткнуть. Выпить из него ещё один её ответный стон. Превратить его в умоляющий. Впитать сладкий вкус. Вместе с тем поглубже вдохнуть умопомрачительный запах её непослушных рыжих волос, хранящий ненавязчивый аромат шампуня. Ощутить тепло и дрожь её тела. Чтоб потемнело в глазах. У обоих.

— Пусти меня! Надо вернуться! А если ты ему что-нибудь сломал? — добавляет уже громче ведьма, когда я не реагирую на её предыдущие слова. Сама и вовсе извивается, как змея, пытаясь снова и снова избавиться от моих объятий. — Богдан, пусти, кому говорю! Ты совсем ненормальный что ли? Он же твой брат! У него же кровь идёт! Богдан, ты глухой что ли?!

Поднос с жутким грохотом сваливается на пол, посуда на нём бьётся в дребезги, а я получаю в плечо маленьким кулачком. Сперва раз, затем ещё один. И ещё. Ведьма будто тоже с ума сходит. Продолжает кричать на меня, ругаться и брыкаться.

Так и нарывается опять, в общем!

— Достала! — рычу уже вслух.

Остановка. Разворот к ближайшей стене. Впечатываю её в неё спиной. Впиваюсь в крикливый рот со всей дурью, что порождает поведение ведьмы. Она и тогда колотит меня. Уже обеими руками. Можно подумать, этот физический вред может сравниться с тем, как она резанула меня наживую своим недавним поступком.

Её криков больше не слышно.

Если уж на то пошло, я в принципе не слышу уже ничего. Зато я отчётливо разбираю каждый удар пульса, что бьётся в тонком горле, когда я аккуратно обхватываю его, вместе с тем придерживая чуть ниже поясницы другой рукой. Вжимаю в стену дальше уже собой. И целую.

Целую…

Целую…

Пью.

Схожу с ума вместе с ней.

Поддаюсь этому безумию…

Сперва губы. Но потом и их становится недостаточно. Перехожу на подбородок, скулы, осыпаю поцелуями всё её лицо. Оставляю влажный след на хрупкой шейке. Улавливаю ответную дрожь, пробуждающуюся в её теле. И всё по новой. По-прежнему игнорирую все её жалкие попытки сопротивления. Оно только разжигает мой голод и желание ею обладать. Кажется, я и впрямь спятил. Клинит меня на ней. Да, я помешанный. И ничего с этим уже не поделать. Я и не собираюсь. Если что и стану, так наслаждаться.

По полной…

— Всё, или ещё хочешь поорать?

Отрываюсь от её губ. Смотрю в её широко распахнутые глаза. В них плещется та же ярость и страсть. Они же выливаются из неё в звонкой пощёчине.

Ведьма. Ударила. Меня.

По лицу…

Щека пылает от приложенной силы удара. Наверное, ничуть не меньше жжёт и саму девичью ладонь. Но всё это остаётся где-то на краю моего сознания. Куда ярче отпечатывается её гневное:

— Ненавижу тебя!

Если бы я был в себе, то я отреагировал бы иначе. Любой другой бы на моём месте отреагировал так. Но я же не в себе. Вот и ведьма заметно удивлена, когда мои губы растягиваются в ненормально довольной ухмылке.

Чему я, собственно, так довольно ухмыляюсь?

Нет, не тому, что произошло. Тому, что будет дальше.

Просто потому, что…

— Ты, видимо, урок про последствия не усвоила. Надо бы углубиться и закрепить, — отрываю свою непослушную ношу от стены и возобновляю шаг, на этот раз перекинув её через плечо.

Она же снова принимается брыкаться, барабаня меня своими кулачками теперь уже по спине. Вот как тут удержаться? Шлепок по неугомонной вертлявой заднице становится ей ответом. Ведьма зло визжит.

— Пусти меня! Пусти сказала! Ты не имеешь права так со мной обращаться!

— Так сильно хочешь вернуться к Захару? — усмехаюсь встречно. — Ладно, давай вернёмся, я как раз созрел, чтобы снова врезать ему.

Вот теперь Влада замирает.

— Да ты совсем спятил, — выдыхает недоверчиво.

— Ты меня свела с ума, — соглашаюсь по-своему.

Никуда не разворачиваюсь, конечно, на самом деле. Продолжаю идти. К лестнице, чтоб подняться в свою комнату. Вернее, в нашу. Теперь она именно что наша. Просто моя ведьма этого ещё не поняла. Но ничего, я с радостью её в это посвящу в самое ближайшее время. Тогда-то она уж точно выучит преподанный ей урок.

— Очень сомневаюсь. Если верить рассказам других, то ты и без меня, сам по себе, такой псих.

Собираюсь сообщить, что она и тут не права, потому что именно благодаря ей всё становится ещё хуже, но в коридоре разносится стук каблуков. И этот стук очень знакомый. Вынуждает напрягаться. Я так и не выпускаю свою ведьму из рук, когда перед нами появляется охрана. Четыре здоровенных бугая идут навстречу не только вместе с шокерами, но и в компании директрисы. Совсем несложно догадаться, что тому становится причиной.

— Вяземский Богдан, Вяземский Захар и Богданова Влада — эту ночь вы проведёте в изоляторе. Может, хоть на этот раз поумнеете.

Не поумнеем, конечно.

Но что уж теперь…